Глава 29

Тамиль перечитал письмо несколько раз.

Демиана была обижена и рассержена, это ему понятно, но просьба раздать одежду удивила. Решив, что одна голова хорошо, а с Анрионом — лучше, Тамильес отправился искать мессира.

— Анри, Демиана прислала вестник.

— Замечательно! — обрадовался Анри. — И как у них дела?

— А ты сам почитай, — протянул письмо герцог.

Анрион взял бумагу и хмыкнул:

— Доигрался ты, а я ведь не раз предупреждал!

— Я не играл! — возмутился Тамиль. — Ты же видишь, я с рассветом на ногах, а ложусь глубоко за полночь. Ты лучше помоги понять, причем тут ее гардероб?

— Не знаю, так с ходу не разберешь. Может быть, она имеет в виду, что не собирается возвращаться?

— Как это? — растерялся герцог. — А где… Почему? Она моя жена!

— Как хорошо, что ты об этом еще помнишь, — ответил Анри. — Я тебе сколько раз говорил, что надо жене внимания больше, что нельзя бывших приближать, что с женой разговаривать надо, а не только… детей делать. Спихнул ее на мамашу-идиотку и бывшую любовницу и рад, что не надо самому что-то придумывать и время на жену тратить.

— Зачем ты так, — упрекнул Тамиль. — Я люблю Демиану и мне никто другой не нужен.

— Тамиль, все знают, что для женщин очень важны слова, но забывают, что поступки должны этим словам соответствовать. Если, например, ты говоришь жене, что любишь, а сам постоянно где-то пропадаешь, а она сидит в одиночестве — она начнет сомневаться.

— И что мне теперь делать?

— Нужны поступки, которые покажут ей, что она для тебя самое ценное в жизни. Одними словами ты уже мало что ей докажешь.

— Например, какие?

— Вот наш покойный император жену любил и собой ее закрыл. Он для нее жизнью пожертвовал, для нее и своего ребенка. А ты что сделал? Разве это любовь, когда ты пяти минут не мог найти, чтобы написать ей? Но хорошо, что берешься за ум, может быть, еще не все у вас потеряно. Подумай.

— Ты несправедлив ко мне, — обиделся Тамильес. — Я в регенты не напрашивался и вообще не рассчитывал, что мне придется чем-то подобным заниматься. Хоть сейчас от всего отказался бы и отправился за женой и сыном, но ты же знаешь, пока некому передать, поэтому я пока не могу уехать. Никак не могу!

— Дело сейчас не в уехать. Дело в том, что Демиана обижена и не верит тебе. Мы не знаем, что она думает про случившееся в кабинете. Если она не знает, что ты попал под приворотные чары, то уверена, что ты изменяешь ей с графиней. Вам надо поговорить, но я не представляю, как это сделать, пока вы разделены. Разве что тебе надо писать ей каждый день, а лучше несколько раз в день. Вестников у нас хватит.

— Что такое письмо? Бумага и только. Мне надо поговорить с ней, чтобы она увидела мои глаза, услышала мой голос. Всесветлая, как я хотел бы оказаться с ней рядом!!!

— Ну, я не знаю — найди, кто ее украл и накажи примерно. Да, да и графиню тоже! Даже в первую очередь ее. Найди тех, кто Демиане помог и награди. Вспомни, о чем она мечтала и воплоти ее мечту. И пиши ей каждый день!

— Анри, я все думал о разговоре… У тебя еще есть записывающие кристаллы?

— Есть, — недоуменно ответил Анрион. — Что ты собираешься записать? Похороны императора?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Тамиль. — Я хочу записать на кристалл свое обращение к Демиане. Она увидит меня, услышит мой голос, сможет заглянуть в мои глаза. Как ты думаешь, у повелителя есть проектор для кристаллов?

— Тиль!!! Конечно, у повелителя есть все, я даже не сомневаюсь! Какая отличная идея! Пошли, выберем кристалл.

— Подожди, мне сейчас еще мысль пришла — мог кто-нибудь на балу записывать на такой кристалл, кроме наших людей?

— Не только могли, но и записывали, я видел нескольких иноземцев, которые держали кристаллы, — ответил Анрион. — А почему ты спрашиваешь?

— Меня все мучает вопрос про «раздай мою одежду». А что, если одна запись попала к повелителю, и он показал ее Демиане?

— Ты хочешь сказать, что она могла посмотреть и… и увидела графиню в своем платье?

— Да! Тогда просьба насчет гардероба становится понятна. Но, помилуй, Всесветлая, что она подумала, моя бедная девочка? А я еще, по твоему гениальному плану, изображал беззаботность и не препятствовал графине на мне виснуть. Как ты думаешь, сколько могло попасть на запись?

— Даже не знаю, но вряд ли кто-то тратил кристалл исключительно ради Вашей Светлости, скорее всего, писали оглашение помолвок и выход императорской четы, так что ты с графиней мог попасть только эпизодически.

— К сожалению, видимо, эпизоды попали самые неудачные, — уныло заключил герцог. — Что ж, пошли выбирать камень.

— Так и какой лучше? — разглядывал герцог пустые кристаллы.

— Смотри, какой более прозрачный, тот и лучше. Вот этот хороший, — Анри протянул Тамилю выбранный. — Сам запишешь или помочь? Помнишь, как его активировать?

— Помню и помощь не нужна. Спасибо!

— Ты заранее напиши, что ли, чтобы не заикаться и время не тратить зря, — посоветовал Анри.

— Я что, на запись по бумаге читать буду? — запротестовал герцог. — Я хочу, чтобы она мои глаза видела, хочу говорить так, будто она напротив меня сидит. Нет, никаких предварительных репетиций, скажу, что чувствую, сразу прямо на кристалл.

— Делай, как считаешь нужным, — согласился Анри, — я тогда пошел? Еще надо магшкатулку проверить, да и обещал кое-куда зайти. Вернусь через час, управишься?

— Да, за час управлюсь. Ты не говори никому, где я, а то ведь не дадут спокойно все сделать. Кстати, забыл поблагодарить тебя за подсказку — рассадил всех по отраслям, велел самим подобрать себе замов и помощников, тем — еще и так до самого низа. И, знаешь — работает! Хоть вздохнул, а то все по любому вопросу сразу ко мне, а отделы сидели и в потолок плевали.

— Ну вот видишь, жизнь потихоньку налаживается! — хлопнул по плечу Анри. — Даст Всесветлая, уладишь все с женой, и все станет еще лучше. От меня Демиане передай поздравление с рождением малыша.

— Хорошо, передам!

Герцог управился быстрее. Он просто смотрел на кристалл и видел там свою Деми. Слова шли из сердца, он вложил в послание всю свою любовь, все сожаление и отчаянье, всю нежность и гордость за маленькую и такую сильную девочку.

Тамиль вздохнул, запечатал запись и вызвал Анриона.

Теперь ему оставалось только ждать.

Пока есть время, надо все-таки поговорить с графиней, — решил Тамиль и вызвал смотрящего за темницей.

— Где-то там у вас графиня де Соммери сидит?

— А сидит, сидит. Что-то надо сделать?

— Допросить хочу. Приведите в мой кабинет.

— Сей момент! Только, Ваша Светлость, сидит-то она уже давненько и малость… грязненькая. Куда ее на ковры-то? Может, помыть ее по-быстрому и переодеть в чистое? Опять же — женщина, хоть и преступница, ей в чистом лучше будет, упрямиться не станет, все сама расскажет.

— А ты откуда знаешь, что преступница? Говорила тебе что-то?

— Зря-то не посадят. Коли Вы, Ваша Светлость, ее к нам направили, значит, как есть преступница!

— Понятно. Помойте и переоденьте, только скорее, у меня времени немного.

Графиню привели через три четверти часа.

Увидев герцога, она рванула к Тамилю, упала на колени и обхватила его ноги.

— Ваша Светлость. Тамиль, за что? Вытащите меня, вытащите, я все сделаю, что скажете!

Стражник немедленно подскочил, поднял женщину с колен и отвел от герцога. Зажатая сильными руками стражников, графиня больше не могла и шагу ступить, только молила герцога, не переставая.

Тамиль поморщился, сцена вышла крайне неприятная, а он не переносил женских слез.

— Прекратите, иначе Вас уведут обратно, и я забуду о Вас на полгода.

Графиня замолчала.

— Так-то лучше. Ваша участь прямо зависит от Вашей чистосердечности, поэтому прежде чем отвечать, подумайте. Итак, что Вы знаете о пропаже герцогини дель Риво?

Де Соммери лихорадочно обдумывала, что ответить. Если он ничего не знает или у него нет доказательств, то признавшись, она своими руками себя погубит. Если же герцогу многое, если не все известно, то она также погубит себя, если начнет врать или промолчит.

— Могу я узнать, где сейчас находится герцогиня? — решила прощупать почву она.

— Вас это не касается, — отрезал Тамиль. — Отвечайте на заданный Вам вопрос, не вынуждайте меня идти на крайние меры.

— Я знаю, что Ее Светлость пропала, и ее нигде не могли найти.

— Хорошо, вывернулась. Продолжим, — регент решил прощупать почву. — Откуда Вы взяли порталы, которые передали Демиане? Кто встретил ее после второго перехода? Какие отношения связывают Вас с этими людьми? Почему Вы часто бывали в доме в Заречье? Отвечайте быстро!

Графиня покрылась липким потом: «Он все знает!!! Но как??? Неужели, эту дрянь нашли, и она ему все рассказала? Я пропала».

— Порталы у меня были давно, герцогиня так плакала, так хотела уехать, я пыталась ей помочь! У меня в Габре, который в Ингредиуме, живет тетя и я хотела отправить Вашу жену к ней. Там бы герцогиня за пару дней успокоилась и вернулась бы обратно, — на ходу принялась сочинять графиня. — Но я случайно перепутала два одинаковых внешне шарика порталов, и она попала в другое место. Я была так напугана, когда тетушка прислала вестник, что гостья не прибыла, что решила молчать и никому не рассказывать. И я не знаю, кто встретил герцогиню и не знакома с этими людьми. А кто ее встретил и где она сейчас?

— Вопросы здесь задаю я, не забывайтесь! — рявкнул герцог. — Складно врете, Ваше бывшее Сиятельство.

— Я говорю правду, — воскликнула Полетт, почувствовав, что у герцога явно не полные сведения и у нее есть простор для маневров. — Почему бывшая?

— Потому что из темницы Вы если однажды и выйдете, то не графиней.

Де Соммери похолодела — только не это!

— Тамиль, — дрожащим голосом прошептала она. — За что Вы со мной так? Неужели, это месть за мою любовь к Вам?

— Уведите ее назад в темницу, — приказал герцог. — Я вижу, она решила, что я шучу.

— Нет! Нееет! Я все скажу! Всеее!

— Оставьте, — бросил герцог стражникам и те вернули заключенную на прежнее место и снова зафиксировали ее за руки, так, чтобы женщина не могла двигаться.

Захлебываясь слезами и заикаясь графиня принялась облегчать душу.

— Я ненавидела Вашу жену, она украла у меня Вас! Я любила Вас многие годы, и разве нам было плохо вместе? Разве мы не были счастливы друг с другом? Чем, ну чем она лучше меня? Только тем, что Искрящая? Что она могла дать Вам, чего не дала бы я? Я страдала, так страдала, когда Вы уехали, поцеловав меня на прощанье, а потом я узнала, что пока я Вас ждала, Вы женились на другой! Однажды перед Весенним Балом в одной из лавок я встретила торговца из мест, где стоит родовой замок дель Риво и он предложил мне купить письмо. Мне стало интересно, что за письмо, и я согласилась. Это было ваше письмо, которое Вы написали жене, но, по-видимому, не отдали. Вы не хотели ее, она Вам противна была, собирались ее сослать, а ребенка отобрать и писали, что в Вашем сердце живет другая женщина. Я плакала над этим письмом, ведь Вы писали обо мне, это я живу в Вашем сердце! Вы променяли меня, свою любовь, на баронессу только потому, что она Искрящая, мне было очень больно. Потом у портнихи мадам Руже я случайно познакомилась с баронессой де Плиер, а через нее и с Вашей женой. Баронесса полная идиотка, дочь не лучше. Если мать думает только о себе, то дочка изображает из себя этакую белую голубку, которая всех понимает и прощает. Противно!

Я исподволь наводила герцогиню на мысль, что Вы ей неверны. Очень удачно, что Вы мне помогали, когда скрывали от жены свои отлучки из дворца, а мы потом встречали Вас в столице. И вот мне повезло приобрести отличную штуку — зачарованный костюм гурии и надоумить эту наивную простушку, Вашу жену, вырядиться в него и посетить Вас в кабинете, где Вы работаете.

Моя задумка удалась — Вы набросились на жену, еще бы, там такой приворот стоял, что сопротивляться невозможно, а она увидела свое отражение и поняла, что Вы ей изменяете со мной. Очень помогло, что жена у вас была практически заброшена, никто ее особо не оберегал и за ней не присматривал. Мне удалось ее увести из парка и потом я отвезла ее в тот дом в Заречье. Дом этот я купила несколько лет назад на имя служанки. И там дала Вашей жене прочитать это Ваше письмо, которое к ней не попало. После этого она была согласна на что угодно, лишь бы бежать и не дать Вам возможность отобрать у нее ребенка, а ее сослать в вечную ссылку.

Второй переход выкинул ее у границы Горячих Песков. Там герцогиню ожидали абарские торговцы, которым я ее продала. Больше я не знаю ничего.

Тамиль в течение всего рассказа, скрипел зубами и еле сдерживался, чтобы не свернуть графине голову.

— Все рассказала? — холодно спросил он.

— Все.

— Где письмо, которое ты подсунула моей жене? И кто его тебе продал?

— Письмо она забрала с собой. Сказала, что когда ребенок подрастет и спросит, где папа, она ему покажет это письмо и тогда сын не осудит, что она сбежала от мужа. А продал его лавочник Дарваль. Вы видите, я ничего не утаила, Вы меня пощадите?

— Увести, — отрывисто приказал Тамиль и отвернулся от завизжавшей графини.

«Деми, моя Деми, я был слеп и глух! Из-за меня ты прошла через такие испытания. Если у меня есть хотя бы один шанс из тысячи тебя вернуть, я его не упущу!»