Глава 20

Алена

По помещению разносятся крики женщин, кто-то пришел сюда с детьми и борется с утробным плачем маленького. Паника захватывает каждого из нас. Дрогнувшими пальцами спешу принять вызов, потому что понимаю, что Борис — наша самая оперативная помощь. Неизвестно, смогут ли сотрудники банка вовремя включить тревогу.

Даже если это закончится в течении пяти минут, пусть лучше будет кто-то, кто все проконтролирует и удержит руку на пульсе. Знаю, что у волка острый слух, и поэтому прячу сотовый среди брошюр, пока грабители не смотрят в нашу сторону, а сама опускаюсь на пол, утягиваю за собой Лизку.

— Алена, где ты? Я же просил прийти, это важно.

Мы с подругой слышим неприкрытое раздражение собеседника, но он замирает, когда слышит серию выстрелов и громкий крик вора.

— Не смей нажимать на кнопку, иначе для тебя все закончится здесь и сейчас, — похоже, никто не успеет оповестить доблестную службу охраны правопорядка.

— Где ты, только не бойся и не клади трубку пока это возможно. Я помогу, Ален, только скажи где ты.

— В Банке «-*-*-», это на бульваре, где еще крутая новая кофейня. Позвони отцу, прошу, Борис, — говорю тихо, едва слышно, но точно знаю, он все услышит, а преступникам не стоит.

Пока все посетители продолжают судорожно сбиваться в кучки, вооруженные грабители осматриваются по периметру, занимают места по периметру большого зала. Часть уходит в служебные помещения и возвращается с напуганными людьми. Мы словно в плохом сериале, где творится полный Армагеддон, и мы должны дождаться спасения.

— Только не отключайся, будь на связи, спрячь телефон, — очень хотелось съязвить. Я не полная дура вообще-то!

— Скорее, Борис. И скажи, что со мной Лиза, он поймет.

— Эй, ты что там шепчешь? — один из псов оказался рядом с нами и пытался остановить меня от разговора. — Где телефон? — и, схватив меня за руку, резко подкинул в воздух.

От резкой боли я пискнула, хотя было желание именно крикнуть, настолько сильно он меня дернул. Не будь я волчицей, может и травму бы схлопотала, потому что в суставе что-то щелкнуло. Мужчина обшарил меня всю, проверил каждый карман и вывернул сумку, из которой выпал другой мобильник. Но чей? Это точно не мой. Марьяна! У нас они похоже, я могла по ошибке со стола взять ее, ведь сумку собираю заранее, а потом взять второй раз, уже свой.

— Где? С кем ты говорила? Отвечай мне, — схватив за грудки, встряхивает преступник.

— Ни с кем, я сама с собой, молилась, чтобы это просто привиделось, — пытаюсь сгладить острый угол, чтобы он только не вздумал переворачивать все вокруг, иначе все, — конец моему плану.

— Шакал, уймись. Тихо всем, — рядом с нами материализовался другой мужчина, явно предводитель шайки.

Видно было, что этому Шакалу, как же точно его прозвали, не понравилось, что его оторвали от лакомого кусочка. На дне его глаз был виден неприкрытый интерес ко мне, что совершенно некстати. У меня еще и блузка сегодня не под горло застегнута, а шея всем нравится.

— Значит так, все телефоны, планшеты и часы, все кидаете на этот стол, и выдвинул стеклянную красоту подальше от стены. — Сами располагаетесь в этом углу. Даже разрешу взять стулья, но только женщинам, — самодовольно усмехается паршивец.

Он явно упивается собственной властью. Ненавижу таких. Похож чем-то по описанию на отшельников. Хотя предводитель очень странный. Есть в нем что-то такое, что не оставляет мне покоя, мы словно с ним уже когда-то встречались. И это осознание заставляет какую-то неведомую часть меня сжаться в комочек, скулить, как раненого зверя.

— Живо!

И люди спешат делать так, как он приказал. Никто ему не перечит. Страх заполнил комнату и во мне просыпается сила Альфы. Я чувствую, как она постепенно и довольно быстро растекается по телу, заряжая каждую клеточку невиданной ранее мощью. Можно было бы обернуться, раскидать противников, лишить возможности держать оружие, и обернуться в человека, скрывшись за поворотом. Но не могу, силы неравны, даже вместе с Лизой мы бессильны, ведь их шестеро. Могут пострадать простые люди, чего себе никогда не прощу. Но и бездействие выворачивает наизнанку.

Надо придумать план, а пока позволяю себе лишь легкий рык.

— Вот так, все молодцы, — и снова этот голос, который заставляет сознание поежиться. Где же я тебя слышала? — А теперь затихли все. Ты, — и тычет пистолетом в какого-то мужчину, явно не последний сотрудник банка, — я кажется ясно сказал, стулья для женщин? Ты себя к ним причисляешь? Так я могу быстро организовать, вернее, стереть гендерное различие. Или для тебя беременная женщина ничего не значит?

И ближе подходит к нему, кивая в сторону женщины, держащийся за, пока еще маленький, животик, и прижимающую к боку сынишку лет четырех. В далеко не молодом мужчине хлещет отчаяние. Я слышу, как гулко бьется его сердце. То пускается в сумасшедший скач, то пропускает несколько, вызывая общий сердечный сбой. Лиза тоже слышит. По ее лицу понимаю, что у мужчины явно шалит самый главный орган, возможно, ему жизненно необходимо присесть, а этот неандерталец показывает свою власть.

— Прекратите, — резко встаю со своего места и начинаю двигаться навстречу неминуемой опасности.

Сжавшийся внутри комочек на миг затихает, давая возможность выйти на арену Луне. И этого мига достаточно, чтобы я поняла — я больше не буду прежней. Пусть я защищаю не свою стаю, но я познала груз ответственности и взяла в свои руки жизни других, и должна сохранить каждую. Это задача вожака.

— Сядь, — шакал оказывается рядом и направляет автомат, желая напугать, но я лишь застываю в нескольких шагах от главаря. — Жить надоело? Так ты скажи, зачем усложнять. Я развлекусь, а потом уже и прикончу.

У нас получается интересная змейка. Мне плевать на плевки цепного пса. Он хоть и резкий, дерзкий, наглый, но пока подконтрольный. Чувствую его страх и смятение моей выходкой. Главный среди бандитов удивлен, но старается не показывать виду. Игра в гляделки просто сумасшедшая. Шакал на меня, я с предводителем меряюсь силой, а старичок на меня.

— Смелая? — с усмешкой говорит противник.

— Нет, разумная.

— Значит, дерзкая, — его явно забавляет наша игра в слова. Сальный интерес просыпается уже и в нем.

— Как угодно. Если так уважаете женщин, что только им разрешено сидеть, то может поступите как мужчина, а не как трусливый щенок и отпустите беременных и детей. Здесь достаточно заложников, чтобы сотворить свое грязное дело. Несколько человек вам явно уже не важны. А у мужчины проблемы со здоровьем. Невежливо быть такой… — а дальше замолкаю, пусть выберет себе название.

Он выжидающе смотрит на меня, что-то прикидывает в своей голове, а потом начинает медленно ко мне подходить. Он ступает слишком мягко и бесшумно для человека, но слишком громко для оборотня. Кто он? Что в себе таит? А главное, почему какая-то часть меня снова начинает труситься, как зайчишка? Не понимаю.

И вот мы стоим в шаге друг от друга. Снова игра в гляделки. Сложно в нее играть, когда противник на голову выше и тебе приходится задирать голову. И тут он усмехается и резко хватает под горло, слегка сдавливая пальцы. Чувствую их напряжение. Со стороны явно смотрится, что шея должна разлететься на кусочки, но по факту, он ощутимо держит, давая спокойно дышать. В нем борются два человека. Один сжимает, другой разжимает, и кто победит — еще неизвестно.

— Рот свой закрой, и сядь на место, если хочешь уйти отсюда живой. А пока…

И снова эта пауза. Всего миг, и я сдаюсь, нет сил терпеть его черные омуты, и я прикрываю свои веки. Всего мгновение, и что-то меняется в нашей схватке. Пальцы сжимаются и все, что могу сделать, хрипло схватить воздух, и вновь распахнуть глаза.

— Не отсвечивай, — негодяй резко откидывает меня на пол, явно испугавшись того, что сделал, хотя и попытался прикрыться маской раздражения. — Стулья еще принесите, я сейчас вернусь. Клык, за мной. Грозный, за старшего, — развернувшись ко мне спиной, он раздает команды, но резко разворачивается, и, глядя на меня, продолжает. — Шакал.

— Да.

— Держи все при себе. Этот цветочек для меня, — не трудно понять о ком сейчас идет речь. Просто метит территорию. — А ты, — уже говорит именно мне, — сядь, мне нужна целая кукла. Я сам предпочитаю ломать.

Борис

Не знаю, что со мной происходит, но эта маленькая Альфа сводит меня с ума. Головой понимаю, что не моя она, чья-то Луна. Вроде и держусь, ничего не испытываю. Но стоит только взглянуть в ее глаза, как мир переворачивается. Мы словно уже были. Она и я, где-то там далеко бессовестно любили друг друга, и эти чувства принесли нам потом большую боль.

Но ведь этого просто не может быть. С нее уж точно никто не спускает глаз. Она всегда под присмотром. В институте всегда около нее дежурит штат охранников. Да, они в штатском, делают вид, что группа студентов, кто постарше, просто слоняется по коридорам, не привлекая внимания. Не будь я волком, спутал бы их. А так четко знаю кто рядом со мной. Ночью ко мне пришла одна мысль, которую мне важно обсудить с девчонкой. Она особенная, но это не значит, что и ее дети будут такими. Даже у Альф дети не всегда Альфы, если дочки. Значит, теоретически, ее дочь может быть моей парой. А, зная их семью, всякое возможно. Эти цветущие самки любят туманить разум волкам.

Назначил встречу в институте, чтобы не пугать, нет же, не пришла, стервочка такая. Ну, ты получишь у меня. Я честно выжидаю первый час, ее нет. Даю еще пятнадцать минут и понимаю, ушла. Значит, и мне нечего здесь делать, зря только проторчал столько времени. Надо было у входа ее караулить.

Психанул, закрыл за собой дверь и только на парковке понял, что прошел мимо ее охраны. Она в здании? Нет, быть такого не может. Просто не может быть! Если она у кого-то задержалась, значит и ко мне может прийти. Но слабо верится. Вся профессура сейчас на кафедре, готовятся к скорой сессии, один я решил уйти вовремя.

Достаю из кармана телефон и нажимаю кнопку вызова. Слышится несколько гудков.

— Ну, возьми ты трубку, трусишка!

И снова гудок. Протяжный и колючий. Почему-то в этот раз он кажется мне предвещающим беду. Нет, бред, я просто накручиваю себя. Только хочу сбросить вызов, потому что понимаю, она снова игнорирует, и тут губки пропадают. Спешу первый хоть что-то сказать, пока она не начала свои глупые препирания.

— Алена, где ты? Я же просил прийти, это важно.

И параллельно слышу в динамике женский вопль, самый яркий и громкий, следом возня и множество причитающих тембров, но самый главный уловить не могу. Голо захватывает в тиски и хочется самому закричать от бессилия, но вместо этого пытаюсь дозваться до той, за которую болит и рвется на клочья душа.

— Не смей нажимать на кнопку, иначе для тебя все закончится здесь и сейчас, — мужской голос звучит как-то холодно и угрожающе.

Волк на всплеск агрессии вздыбливает холку и просит выпустить на волю и наказать того, кто посмел нарушить покой самки, которая по непонятным, на данный момент, причинам, стала слишком дорога.

— Где ты, только не бойся и не клади трубку пока это возможно. Я помогу, Ален, только скажи где ты, — надеюсь, что девчонка услышит мой нервный тон сквозь толщу страха, ведь неизвестно, как отреагирует на новую для себя обстановку.

— В Банке «-*-*-», — тихо шепчет, и я понимаю, что старается не привлекать внимание. Умничка, все верно. — Это на бульваре, где еще крутая новая кофейня. Позвони отцу, прошу, Борис.

Маленькая храбрая волчица, но такая глупая. Как я ему позвоню? Сбросить вызов сравни смерти, ведь я не буду знать, что происходит с тобой. Самое нелепое, что она могла сказать. Но я выполню твою просьбу.

Сорвавшись с места, бегу в деканат, и требую скорейшего поиска ее личного дела. Мог бы и охрану попросить, но эти ребята не поймут и боюсь замедлят процесс. Поэтому открываю дверь в деканат с ноги. Все смотрят на меня, как на умалишенного, но объясняться нет сил. Если хоть раз скажу, что происходит, боюсь на второй уже не хватит сил. Поэтому грубо требую предоставить документы, пока не случилось непоправимое. И куда только охрана Алены смотрит, как девочка смогла провести их остаться без присмотра. Да за ней двойной надзор должен быть: от отца, и от истинного. А в итоге она трусится там одна.

Я говорил с ней, но совсем немного, потому что наш разговор стал раскрыт, пусть и не так явно. Пока мне ищут личное дело с заветными номерами, шепчу имя той, еще одной девушки, чтобы не забыть. Раз она просит его назвать, значит это важно. И вот заветная папка в руках. Листаю страницы и нахожу контакты. Мать. Нет, она не нужна. Отец. Отлично. Набираю на рабочем телефоне Егора и слышу три гудка, прежде чем на том конце провода раздается нужный голос.

— Белозаров, слушаю.

— Егор, здравствуйте. Нет времени на должные церемонии, — выхожу от коллег, чтобы не было лишних ушей, пусть думают, что хотят, но пока мне не нужны лишние уши. — Меня зовут Борис, я преподаю у вашей дочери и…

— И вы не отметились о прибытии. Дальше, явно не за этим звоните, — спускаю на тормозах его раздражение, ведь заслужил в какой-то степени.

— Алену держат в заложниках. Достаточно коротко?

На том конце провода повисла тишина, и в тот же самый миг до моего слуха доносится голос еще одного мужика, который явно мерится силой с Альфой. Неужели ей не повезло нарваться на бродячих? Отшельников хоть и нет много лет, но вот такие бродяги, которые иногда разбойничают, остались. Мало ли, что у них на уме. Диалог становится дерзким, Белозаров явно перегибает палку в дерзости, но с этим ничего не поделать, слишком далеко от нее. А потом слышится легкий хрип и его тихое откашливание, вряд ли слышимое человеку. За это им придется ответить. Особенно этому наглецу, решившему сделать ее своей куклой. Руки повырываю по самую майку.

— Да не молчи ты, Борис, — голос вожака вырывает из диалога в другом телефоне, и то, только потому, что не слышу угроз в ее сторону и хриплых вздохов.

— Простите, она ответила на мой звонок весьма вовремя, я прислушивался, что там творится.

— Она на связи? — голос потерянного отца и разъяренного вожака в одном флаконе мне еще не доводилось слышать, но уверен, что силой Альфы он его подпитал, уж слишком громко все звучало.

— Да, я поэтому и звоню вам с рабочего. Она просила сказать, что с ней какая-то Лиза, они в банке на бульваре рядом с кофейней. Я сейчас еду туда. Вызовите полицию, потому что я не уверен, что это удалось сделать сотрудникам, а телефоны у них отобрали. И, Егор, — когда обращаюсь к мужчине, он явно не дышит.

— Да, — голос звучит, как из склепа, даже боюсь представить себя на его месте, ведь он столько пережил, и тут снова беда.

— С ней все хорошо. Они все целы.

— Спасибо.