Глава 21

Егор

Не думал, что когда-нибудь еще испытаю страх, такой же первобытный, как двадцать лет назад, когда Ольга ворвалась в мой дом, почти погубила меня. Но сегодня вспомнил это щемящее чувство в груди, когда не можешь ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Виктор сидит рядом и слышит, что говорит этот неизвестный волк. Можно ли ему верить? Не знаю. Если обманул, то ему же хуже, если нет, не могу терять ни одной драгоценной секунды. Пока длится разговор, бета звонит дочери, и отрицательно качает головой.

Надо срочно выдвигаться. Благодарю волка, и сбрасываю вызов. Мне срочно надо оказаться там, рядом. Пусть не внутри, но хотя бы неподалеку от дочери. Секретарь ждет у входа с куртками, как знал, чертяка, что мы забудем их в таком состоянии. Спасибо и ему, каким бы сильным я не был, долго в человеческой форме на морозе не походишь, а в первые дни зимы уже минус десять. Не так уж и много, но он сырой, ведь вчера был дождь со снегом.

— Позвони Антону, Максу, я Анне наберу и ребятам. Александру по обстоятельствам, кто первый успеет, — пока говорил другу задачи, уже поднес к уху телефон, ожидая ответа от пары.

Обычно ответа жду довольно долго, гудков десять, а тут на втором уже слышу родной голос, который сейчас не дарит прежнего успокоения, скорее нагнетает. С первых нот понимаю, она ждала, была напряжена, иначе как объяснить судорожный вздох перед началом разговора.

— Привет, ты сегодня будешь раньше? Мне неспокойно, Егор, хочу тебя рядом, — Аня словно почувствовала беду.

Правду говорят, материнское сердце все чувствует. А может быть, моя любимая, большая девочка развила свою интуицию до невероятных границ, чувствую не только меня, но и всю семью.

— Анют, ты только не волнуйся, подойди сейчас к вешалке в коридоре и возьми куртку в руки, — говорю и понимаю, что сейчас должен был быть целый шквал вопросов, но их нет. Лишь мерное шуршание шагов.

— Сделала, Егор, ты меня пугаешь. Что произошло? — за годы совместной жизни она уже научилась не задавать лишних вопросов, но иногда она об этом забывает.

— Алена в банке, в заложниках. Лиза вместе с ней. Адрес скинул тебе в сообщении. Я уже еду туда. Говорю ей, спешно застегивая свое пальто.

— Но как? Куда охрана глядела? Я ее посажу под замок. За что нам все это? Егор, скажи мне, что все будет хорошо. Прошу тебя, скажи?

В голосе пары чувствовалась истерика. Не зарождающаяся, а резко наступившая. Похоже, в ее голове, как и в моей, сейчас мелькают кадры того переломного дня, когда наша жизнь навсегда разделилась на «до» и «после».

— Все с нашей девочкой будет в порядке. Я тебе обещаю. Возьми водителя. Не смей сама садиться за руль. Встретимся на месте. И позвони мальчишкам. Мне надо сообщить Александру.

— А Макс, Антон? — с запоздалым пониманием говорит Луна.

— Им звонит Витя.

И сбрасываю вызов, иначе так и проговорю с ней до самого банка. Сейчас не время, надо решать проблемы. Наши безопасники уже выехали на место, все специальные службы поставлены на уши. Причем очень грязно. У всех планку сорвало, когда узнали чья дочь там находится. Дураки, может их бы спокойно отпустили, забрав свое. Нет же, им надо было с мигалками, сиренами. Быть беде сегодня. Вот теперь я чувствую это остро. Их вожак трубку берет моментально. Он уже в курсе и вылетает частным рейсом. Через пару часов все мужья нашего семейства будут на месте.

Когда прибываю на место, там уже дежурят патрульные и пытаются скрутить волка. Видимо, того, что звонил мне. Нехорошо это. Он здорово выручил нас и может выручить, если дочь до сих пор с ним на связи. Надо выручать. Кто знает, какая роль уготована ему в наших судьбах. Врага точно не желаю заводить.

— Борис? — окликаю мужчину, и толпа стражей правопорядка замирает, потом оборачивается на меня.

Волк кивает, и его отпускают, поняв, что угрозы нет, и мы знакомы. Ссорится со мной косвенно никто не хочет, про прямо вообще молчу. А тут незадача: знакомого немного помяли. Слышу, как извиняются, но нам всем по большому счету нет до этого дела. Поэтому отмахиваемся от них.

Если бы не необходимость притворятся, Борис бы раскидал их и глазом не моргнув, а так стоял, словно прижатый количеством. Дочь до сих пор на линии. Там разворачивается внутренняя сумятица. Грабители недовольны, что их вычислили. Вернее, не рады тому, что слишком рано. Неужели, это не штатное ограбление, если их вообще можно считать таковыми. Я не слышу свою крошку, и от этого плохо. Мне бы хоть на секундочку услышать, убедиться, что цела.

— Егор, — в стороне раздается крик жены, и она пробивается сквозь толпу охраны в зимней куртке и домашних тапочках. Вот же, мой прокол. И тут я слышу дочкин голос, когда Аня уже ввалилась, как безвольный мешок, в мои руки.

— Мама, — говорит тихим шёпотом, чтобы не привлечь лишнее внимание, но и его достаточно, чтобы успокоить сердце и заставить его биться.

Как же мало родителю надо. Всего лишь четыре буквы, но они возвращают в реальность. Надо собраться, не время поддаваться отчаянию. Пора действовать.

— Мы здесь, орешек, мы здесь. Все будет хорошо, слышишь? — говорю своему ребенку, потому что мать не в состоянии.

— Папуль, их шестеро. У каждого по большому пистолету, или автомату, не знаю, как правильно называются. Патронов в специальных штуках много. Они явно с выправкой, потому что ходят по пери…, - затишье, рядом слышатся шаги. Луна, я поседею в свои годы. — периметр осматривают. Двое только что ушли в хранилище. Это не ограбление. Им нужны конкретные ячейки, а, может, и ячейка.

— Сиди тихо, малышка, мы вас освободим. Верь мне.

Вся в маму, какая бы опасность не была, спешит помочь остальным. Перед глазами тот день, двадцатилетней давности, когда Аня в моих руках истекала кровью, но спешила сообщить, что отшельник — женщина. Храбрая девчонка, которая считала своим долгом предупредить нас об опасности. И вот сейчас снова все повторяется. Только действующие лица другие, и малышка моя не такая боевая, как ее родители. Но мы справимся.

— Я верю, папуль. Я вас очень всех люблю, знайте это, — Аня вырывает трубку из моих рук, ведомая чисто женскими инстинктами, хочу забрать ее у нее, но не могу.

Хватка у родной слишком сильная, сам натаскал. А тут еще и страх за дочь. Да она порвет этих грабителей и глазом не моргнув, если только дать волю.

— Не смей, слышишь меня? Не смей. Ты Альфа, в тебе течет сильная кровь. Ты смелая и сильная у меня. Соберись с духом, забудь про все окружающее. У нас впереди еще не одна сотня лет. Поняла меня? Мне внуки нужны. Лет через десять желательно, не раньше. Не отвертишься. Ничего не хочу слышать в прощальном духе, иначе лично воскрешу и отправлю к праотцам. Уж ничего, Полина мне поможет устроить свидание, Баяна до сих пор нам всем помогает. Не переживай, мать везде достанет. Соберись и будь умничкой. Знай, мы рядом, котеночек мой.

— Они так боятся, мам, и я тоже…

Алена

Все происходит, как в дешёвом боевике. Рог, он же самый старший из них, вернулся с Клыком очень недовольный. Минуты тянулись слишком долго. Они о чем-то разговаривали между собой, причем так приглушенно, что я не смогла всего разобрать. Им нужна депозитная ячейка не то Смурного, не то Серого, а может и несколько. Или Смутного. Ар, никогда еще не чувствовала себя таким беспомощным щенком.

Слышала, как Борис говорил с отцом, как ехал сюда, но все же старалась сосредоточиться на гоблинах, как про себя их назвала. Как же сложно себя контролировать. Голова трещит от общей обстановки. Гоблины явно здесь по чьей-то наводке, ибо сели по периметру и ждут чего-то. У Рога, кажется, есть рация, если правильно распознала мелкую овальную штучку у сердца.

Пока они выжидающе смотрели на обстановку, я почувствовала, что у людей начинают напоминать о себе потребности, но они боятся вызывать удар на себя. Что же, тогда сделаю все я. Ни к чему мучать всех. Встаю, и на мое движение реагируют вскинутым оружием.

— Прошу, спокойнее. Люди хотя в туалет. Прошу, организуйте хотя бы это. Мы все здесь живые и хотим хотя бы элементарных вещей, воды и справить нужду, — старший довольно улыбается и подходит ближе.

— А ты смелая. Похвально. Будут вам условия. Клык, по одному провожай людей. Сами распределите очередность, — это он сказал уже мне, на что я согласно кивнула. И я решилась на еще один поступок.

— Может, отпустите тогда беременную с ребенком. Всего два человека, они ничего не решат, — как же он меня бесит, неужели ничего святого у человека нет?

— Это уже перебор, красавица, — и проходится пальцами по моей щеке в поглаживающем жесте, а мне становится противно.

Демонстративно откидываю голову от него, чтобы понял, со мной этот номер не пройдет. Я не буду стелиться ковриком перед преступником, скорее, паду от его руки, но защищая свою честь и честь окружающих, иначе я не волчица. Он на этот жест лишь ухмыляется и возвращается на место, я иду на свое.

Лиза схватила меня за руки, желая получить хоть какую-то моральную помощь. Но это длится недолго. Кивком головы Клыку приказано отвести в туалет меня. Ну что же, я не против. Если рискнете там угрожать, значит уложим всех по одному. Должны же они будут обеспокоиться почему никто не возвращается. Правда, очень рискованно проворачивать такой трюк. Поэтому я просто облегчаю свою жизнь и возвращаюсь на место, раз никто не покушается на мое здоровье. За мной уходит Лиза. Я вижу, что ей страшно, поэтому пытаюсь подпитать ее своей энергетикой. Вроде получилось, и все же через пять минут она приходит испуганной.

— Твою, Рог, ты посмотри, что творится вокруг. Они уже нас окружают.

Вся свора ринулась к окну банка и начала проверять реальность вылетевшей фразы. Мы тоже взглянули в окно. Патруль выставляет вокруг ограждение, собираются первые зеваки. И даже Бориса скручивают люди в форме. Стоп. Борис? Он уже здесь. Сколько же времени прошло? Минуты длятся слишком медленно и быстро одновременно.

— Как окна закрыть? Есть что, я тебя спрашиваю?

Интересно, а выходы их не волнуют? Центральный-то перекрыли, молодцы, а запасные? Хотя, наверное, это они и делали в самом начале.

— Только жалюзи. У нас плотные полотна, но мы ими не пользуемся, — заикаясь, отвечает все тот же сердечник. Да чтоб тебя, Рог. Я тебя сейчас в бараний скручу, если не будешь уважительнее.

— Аль, успокойся. Будет хуже, — встряхивает меня Лиза, не давая сотворить непоправимое.

И я беру себя в руки. Мне срочно надо взять себя в руки. Головная боль заставляет биться в конвульсиях волчицу внутри. Она хочет скулить от боли и в тоже время защищать людей. Стараюсь отрешиться от мыслей, пока грабители обсуждают стратегию поведения. Мне почти удается не слышать голоса окружающих, подарив себе короткий миг наслаждения, как услышала знакомый крик.

Мама, мамочка, они приехали. Неужели все уже хорошо? Не верю, что не одна, значит все закончится благополучно. Говорю с мамой, становится стыдно за свое поведение, такую слабость и жалость к себе. Но не могу. Стыдно, но и совладать с собой не могу. Стараюсь сказать им самое важно, потому что неизвестно, когда связь оборвется.

— Не смей, слышишь меня? Не смей. Ты Альфа, в тебе течет сильная кровь. Ты смелая и сильная у меня. Соберись с духом, забудь про все окружающее. У нас впереди еще не одна сотня лет. Поняла меня? Мне внуки нужны. Лет через десять желательно, не раньше. Не отвертишься. Ничего не хочу слышать в прощальном духе, иначе лично воскрешу и отправлю к праотцам. Уж ничего, Полина мне поможет устроить свидание, Баяна до сих пор нам всем помогает. Не переживай, мать везде достанет. Соберись и будь умничкой. Знай, мы рядом, котеночек мой.

— Они так боятся мам, и я тоже…

Голос предательски срывается, и я позволяю себе пару слезинок, и быстро смахиваю их с лица.

— Не бойся ничего, мы рядом.

— Не могу, они все во мне, все страхи во мне. Я не могу, я сейчас умру. Слишком много всего для меня одной, мамочка, слишком. Я никчемная Альфа. Простите меня, — слезы все же находят выход и тонкими струйками стекают по щекам.

Я действительно слабая, раз не могу ничего контролировать. Даже парность не придала должной жесткости и решимости. Я все та же плакса, которая бежит от проблем. Недостойна стая такой Луны.

— Котенок, — голос отца звучит слишком строго, и я чувствую, как его энергия проходится по помещению, давая мне внутреннюю подпитку. — Послушай меня, ты сейчас просто запуталась. В тебе проснулась моя кровь. Не всем самкам дано рождаться Альфами, даже если их родители такие. Ты же унаследовала огромную мощь. Не сопротивляйся их эмоциям, девочка. Дай себе почувствовать каждый страх, каждое волнение. Они сделают тебя сильнее. Ты сможешь, родная, я знаю. Дыши, вдыхай каждого по отдельности. Разложи каждого по цвету, вкусу, запаху, как будет проще и пробуй по одному. Дай себе испытать их эмоции. Ну, хорошая моя, я рядом, помогу. Слушай меня и делай, как говорю. Глубокий вдох, впитала. Выдох, пропустила. Ты туннель, ты место скопление энергии. Вдох-выдох.

Делаю все, как он говорит. Это похоже на медитацию. Каждый человек уникален. Я и правда могу их разложить по кусочкам. Они, как вкусные десерты, которые проходимец испортил солью и перцем. С каждым принятым человеком боль сначала усиливается, но сразу же отпускает, как только я соглашаюсь с ней. Не знаю, как это работает. Если я даю шипам себя уколоть, то боль уходит сразу, как острый конец гнется о преграду. Второй раз такой шип уже не поранит.

Не знаю, действуют ли волны тепла и спокойствия от отца на окружающих, но уже через пять минут я способна дышать полной грудью. Обстановка не давит, и я снова готова впитывать в себя окружающую действительность, чтобы защитить всех присутствующих.

— Спасибо, помогло, папуль.

— Рано радуешься, принятие самое простое, — грудной смех не звучит столь весело, как и прежде, но я и этому рада. — Теперь тебе многому придется научиться. Правда я не понимаю почему твоя сила сработала на людях. Но об этом потом. Дома. Сейчас успокой остальных. Приняв их эмоции, ты можешь подпитать их так же, как я сейчас поддержал вас с Лизой. Лизочка, ты там как? А то Антон уже весь телефон оборвал.

— Все хорошо, Альфа, скажите ему, что я уеду весной с ним, только пусть не творит глупостей.

И тут рядом проходит Шакал. Мы затихаем, потому что мужчина стоит рядом с ними и наблюдает. Больше за мной. Похоже, ему не дает покоя тот факт, что ему не достался лакомый кусочек. И пусть. Хоть какая-то преграда. Стоп. Я не чувствовала эмоций гоблинов. Разложила каждого, и их среди толпы не было. Почему они так спокойны?

— Не радуйся, смелая. Когда Рог с тобой позабавиться, я не побрезгую. Ты ответишь за свою непокорность, — все же заговаривает это животное и я слышу отцовский рык.

Он понял к кому обратился голос. Только я пришла в себя и больше не трясусь, как зайчишка, а снова готова ответить.

— Время расставит все по своим местам. Не стоит мне угрожать, Шакал. Перед тобой волчица, которая может за себя постоять.

В ответ он лишь усмехается.