Глава 30

Макс

Смотрел на спящую Альку и думал над случившимся. Сказать, что ситуация с подселенной душой и Волкановым НЕ выбила меня из колеи — не могу. Совру. Какой будет наша жизнь теперь, смогу ли так же легко смотреть и наслаждаться родной девушкой? Наверное, да, как бы глупо все не звучало. Она моя, чтобы не происходило. А Борис… Не будет его рядом, я постараюсь. Нужно только время во всем разобраться. Верю в Полину и Баяну. Вместе они что-то придумают. Уверен.

Пока любимая сладко сопит под боком, есть время подумать о многом. Особенно, о ее словах, что накаркала испытания. Я бы поверил в подобное, если бы был моложе лет так минимум на пятьдесят. Сейчас смотрю на все иначе. Луна не подбрасывала нам испытания в той форме, в которой думает орешек. Уверен, что нет. Богиня явно сделала это с другой целью. Скорее всего, ей надоело видеть страдания своих детей, и она решила спасти их странным образом. Легенда изменилась, в ней появилась Аленка, волчица. Осталось понять, как в сценарии предусмотрели раздел душ девушек.

С трудом встаю с кровати. Хочется провести время рядом с истинной, ведь неизвестно, когда выпадет шанс так спокойно полежать. Но врач сказал, что можно посетить Бориса. Не знаю зачем, но я хочу увидеться с парнем и поговорить. Тянет, и все тут. Написал паре записку, что скоро вернусь и поедем к ее родным, ведь впереди свидание с ведуньей. Оделся, и поехал в рассветных сумерках в клинику.

Почти семь утра. Персонал только начинает свою активность перед тяжелым рабочим днем. Будь мы в обычной клинике, к палате реанимации, да и к простой палате, меня вряд ли бы пустили. Там строгие часы посещения. А так, все тот же врач проводит меня к нужной палате и оставляет наедине с пациентом.

Волканов не открывает глаза, хотя и проснулся. Чувствую по учащенному сердцебиению. Интересно, долго будет молчать?

— Доброе утро, — первым решаю прервать тишину. — Не волнуйся, я пришел не добить тебя. У меня иные планы.

Раздается нервный смешок, и глаза больного открываются. Видно, что ему до сих пор тяжело, видимо, лекарства слабо помогают.

— Доброе. И какие, если не секрет? — к концу фразы он начинает закашливаться.

Зря он начал говорить. Попробую достучаться по ментальной связи. Он хоть и слаб, но не настолько же?

— Давай так, уверен, тебе трудно говорить. Не хочу замедлять процесс регенерации. Согласен? — волк явно удивился моему поступку.

И пусть, я не монстр, мучить его.

— Спасибо. Так действительно легче. И все же, зачем пришли, Альфа?

— Можно по имени. Я хотел сказать спасибо. Твой поступок очень благородный. Если бы не ты, тут мог лежать я, а Алька бы сходила с ума от отчаяния и страха потери.

И ненадолго замолчал. Не знаю, хотел ли Верховный лично ему все рассказать, или можно мне? В глазах напротив нет огонька, нет желания жить. Это неправильно. У него впереди прекрасное будущее. Судьба переломлена, все выжили. Значит, и счастье будет поделено. Нужно лишь время.

— Вы замолчали… — выталкивает из сомнений волк.

— Борис, в Алене живет твоя пара. И это не наша с ней будущая дочь. В моей паре живет вторая душа.

— Не понимаю, — и вот здесь зажглась надежда.

Не могу молчать и начинаю рассказывать все, что поведал Мартин. Про юную красавицу, про истинного волка и того, кто желал диву. Про смерть ребят в разные времена, как Верховный гонялся за душами, но не успевал. Выложил все как на духу.

По мере моего рассказа, эмоции мужчины менялись от отчаяния до безграничной радости. В конце осталась лишь растерянность. Понимаю, сам нахожусь в том же состоянии.

— Подожди, но раз связь истинных не сломана, как тогда нам троим быть?

— В этом нам поможет ведунья. Не волнуйся. Лучше скорее вставай на ноги. Впереди непростой период, и думаю твоей половинке важно знать, что ее любимый жив и здоров.

Волканов согласно кивнул, а я попрощался и ушел. Зачем приехал? Просто поговорить? Похоже, что так. Боялся, что захочу перегрызть глотку врага, ведь косвенно он желает мою женщину. И все равно, что он желает лишь тело, а душа там другая. Он посягает на спокойствие моей девочки. А что вышло? Мы просто поговорили, как товарищи.

Домой вернулся, когда моя девочка спала. Успел до пробуждения. Похоже, сегодня просто мой день. Потому что, выкинув записку и приняв душ, только лег к красавице, как она решила недовольно заворчать во сне, и закинула на меня свои ногу и руку. Пусть прижимается, обезьянка. У нас есть несколько часов до выхода. Пусть отдыхает, а вместе с ней и я.

— Люблю тебя, — шепчу в шоколадную макушку и следом засыпаю.

Полина

Где я? Почему тут так темно? Я словно очутилась в черной комнате, где ничего нет. Стены давят, вызывая приступ удушья. Горло сковала чья-то рука, не давая сделать спасательный вздох. Хочу оттолкнуть ее, машу руками, но не выходит. Вокруг пустота. Просто рассекаю воздух. И когда кажется, что сейчас все закончится, последний кислород улетучивается, пальцы разжимаются и я падаю на землю.

Жадно хватаю воздух, сама держусь за горло. Растираю покалывающую кожу, желая скорее убрать ужасные ощущения. Ничего не понимаю. Я ведь засыпала в объятиях Вити дома. Неужели мне снится кошмар? Да, точно, это кошмар!

— Ты почти угадала, — рядом раздается такой знакомый, и в то же время, такой забытый голос.

Вот почему духи мне не отвечали в гаданиях, они решили прийти лично. Соскучились, как и я. Что же, может, так и лучше. Убьем сразу нескольких зайцев.

— Баяна? — неверующе спрашиваю пустоту, ведь вокруг до сих пор чернота, галлюцинации ведь никто не отменял.

— Да, моя дорогая, — и тут темнота начинает понемногу отступать, открывая взору ее домик, скамейку около стола, заставленного корзинками с травами.

В нос ударяют запахи свежевысушенных кореньев. На душе сразу становится так тепло и уютно. Не раздумывая, срываюсь с пола и обнимаю ее за колени, кладя на них голову. Как же давно я не общалась с ней, как мне ее не хватает.

— А со мной? — за спиной слышится голос отца, и, обернувшись, я дарю ему самую теплую улыбку, на которую только способна, получая такую же в ответ.

— Папочка, — и обнимаю его. Вместе мы садимся на скамейку к Баяне.

— Разгневали вы духов своей просьбой помочь, — начинает моя старушка.

Искренне удивляюсь, потому что не понимаю, что такого страшного было в моей просьбе? Мы просто хотим счастья и мира нашим родным. Разве это такое ужасное преступление? Раньше они всегда помогали советом, а теперь… Неужели я уйду без ответов?

— Но… Почему?

— Родная, — папа приобнял за плечи, — у всего есть свой выход. Иногда людей надо подталкивать на нужные решения, чтобы не сбились с пути и не блуждали дольше положенного, а иногда надо просто дать жить. Сейчас второй вариант. Желание помочь Алене и Максиму благородно, но вы сделаете только хуже, если мы вам расскажем, что к чему.

Пытаюсь обдумать сказанное, но как назло, в голову ничего не приходит. Нельзя вмешиваться, у судьбы четкий план, духи в гневе. Странно все. Может быть, меня проверяют на стойкость и настойчивость, чтобы открыть новую грань магии? Вряд ли. Я не стала полноценной ведуньей, просто неплохо в этом ремесле разбираюсь.

Понятно, что никакими настойками душу не выселить, но я рассчитывала на какой-нибудь древний ритуал, передаваемый из уст в уста. Не зря же мне два дня не отвечали? Уже начала рассчитывать, что просто совещаются о том, каким образом передать запретные знания. А тут…

— Подождите. Раз мы можем сделать только хуже, — в голову приходит мысль, которая вызывает лишь ужас, запуская мурашки по телу.

— Все верно, Полин, все верно. Доверьтесь, — и снова тетя Бая разрушает тишину.

— Но ведь тогда не будет пары… Это жестоко!

На последних словах отскакиваю от них, как ошпаренная, сильно взъерошиваю волосы. Нет, это уже слишком. Как они могут так спокойно говорить о смерти? Кому это нужно? Высшим силам? Бред. Так все равно страдают все трое. Уму непостижимо. Доверить, зная о таком раскладе?

— Вы не понимаете, что все равно остаются несчастными все? Никому не нужна ничья смерть!

— Вот именно поэтому мы и не говорим вам, что произойдет. И ты не вспомнишь наш разговор. Так надо, дочка, — голос отца убедительный, только я не хочу принимать его слова за единственно верное решение.

— Тогда объясните, зачем? — немного осипшим голосом молю их, потому что последние слова я кричала слишком громко, скорее, даже надрывно, на грани истерики.

— Смерть еще не обозначает конец. В вашей ситуации — это только начало. Просто забудь обо всем. Все скоро разрешится.

Они обнимают меня очень крепко, наполняя душу теплом и добром, вытесняя всю обиду и боль, что скопились за считанные минуты. Сложно принять их слова, но раз они так категорично об этом говорят, пусть и в завуалированной форме, значит остается только смириться.

Даже и к лучшему, что утром я ничего не вспомню, не придется врать.

— Не переживай, Максимовичей и Максимовных понянчите. Верь, — и меня провожают за порог в кромешную темноту.