Глава 17
То, как вчера мы расстались явно оставило свой отпечаток. Нервозность. Накрученные мысли. А еще дома бардак. Не убранное с сушилки после стирки белье, развешенные труселя в ванной, оставленная на столе посуда, раскиданная одежда и незаправленная постель в моей комнате, скомканный плед на диване в гостиной. Между раскладыванием продуктов, пытаюсь быстренько прибраться.
У меня опять в голове куча вопросов, а он все еще какой-то взвинченный. И этот его взгляд, что следит за моей суетой... Эти потемневшие глаза, хоть сейчас в них и другие бури, напоминали мне то, как он смотрел на меня вчера в прихожей после нашего безумного поцелуя, грозившего вот-вот перейти в нечто большее, возможно, прямо там же. От этих мыслей бросало в жар.
В один момент, между полупустым пакетом на столе и шкафчиком, куда рассовывала макароны и пачки чая, я оказалась пойманной и заключенной в кольцо его рук. Повинуясь порыву, провожу подушечкой пальца по резкому залому между бровей.
- Ты ведь никого сейчас не ждешь? Двери заперты, и мы одни?
В коленках вдруг появилась слабость. Все что могу - только кивнуть.
Он отпускает меня только для того, чтобы выудить телефон из кармана, поставить на авиа-режим и оставить на кухонном столе рядом с горой неразложенных еще овощей, зелени и печенья. Сердце пускается в галоп. Пытаюсь сглотнуть, чтоб смочить вдруг пересохшее горло.
- Ну и где твоя спальня?
Чувствую себя жертвенной девственницей, ведущую жреца к ритуальному алтарю. Вот так вот, без предисловий, среди будней суеты, когда ярко светит солнце в расшторенные окна, закончить то, что было начато в темноте вчерашней ночи после проведенного вместе вечера. Я всегда считала себя раскованной, но сейчас вдруг засомневалась, готова ли я к этому.
Может хотя бы закрыть шторы?
От волнения кусаю губы и глохну под ударами собственного сердца, пока веду его за руку в свою комнату.
Я хочу этого. Очень. Мое тело хочет. Откуда эти смущение и страх?
А вот по его глазам вижу ,что ему точно плевать на солнечный свет заливающий мой на скорую руку просто закинутый одеялом диван, на разговор соседей на балконе, что слышно через открытое окно. Да на все ему откровенно наплевать. Без всяких сантиментов стоит лишь остановиться, цепляет мою футболку, заправленную в шорты, и стягивает ее у меня через голову. В комнате стоит духота, но по коже бегут мурашки, будто горячую кожу обдало сквозняком. Тонкий кружевной бюстгальтер совсем прозрачный и через белую ткань отчетливо видны розовые ореолы заострившихся сосков.
Примкнув к губам сразу раздвигает их языком максимально углубляя поцелуй. Никаких предисловия, будто возвращаясь сразу к той точке, на которой остановились. Это и пугает и дико возбуждает одновременно. Тело в нервной дрожи, а между ног уже не просто влажно - сыро.
Не задерживаясь на поцелуях, прикусывает линию подбородка, Оставляет жаркий влажный поцелуй на шее, лаская руками спину, остановившись на полоске ткани, расцепляет крючки и белое кружево летит в сторону.
Боже. Для меня это слишком...
Слишком что? Быстро? Откровенно? Не знаю...
С него пропала футболка. Кто ее снял? Он или я?
Как же стучит сердце. Кажется, я сейчас отключусь...
Знакомым движением подхватывает за бедра и я скольжу грудью по обнаженному торсу. Горло сковал спазм, настолько острые ощущения от незамысловатых соприкосновений.
Одеяло откинуто в сторону, я на простыне, залитая солнцем, слепящим мне глаза, а горячие влажные губы исследуют мою грудь.
Сдавленно вскрикиваю, когда острые зубы сжимают сосок, на что слышу хриплый смешок. Губы ниже, дыхание поверхностнее, шумнее. Его волосы щекочут ставшую дико чувствительной кожу живота, под которой подрагивают напрягшиеся мышцы.
Шорты соскальзывают с бедер. Кажется, даже они уже стали мокрыми насквозь. Последняя преграда - тонкий белый хлопок, неприятно прилипший и от намокания ставший совсем прозрачным. Долго тянуть и здесь Олег не стал. Пальцы быстро нырнули за край, касаясь влажных губ, раздвигая их и проходясь по самым чувствительным местам. Выгибаюсь, вздрагиваю, будто готова кончить уже только от нахлынувшего возбуждения.
Напористые пальцы скользят внутрь. Задыхаюсь в схлипе и глухом стоне. Интенсивные движения и мои ноги уже дрожат.
Мы переступили порог минуту назад или десять? Я понятия не имела. Все происходило стремительно, ощущалась так остро. Все существо захлестнули чувства, ощущения, эмоции. Мысли отключились полностью. Связь с реальностью потеряна...
- Черт... Альбина-а-а...
Голос полный отчаянья разрезал окутавшее меня безумие. Мои мутные глаза кое-как фокусируются на нависшем надо мной Олеге, который смотрит на свою руку. Не сразу понимаю что не так...
На ней кровь.
Сознание еще в пульсирующем экстазе, из которого пытаюсь выбраться.
- У тебя месячные?
Твою мать... Рано же еще...
И... Так вот почему так тянуло живот эти дни.
- Только не это,.. - откидываюсь обратно не постель, готовая зарыдать.
- Плевать... То, что накачал, я закончу. Хотя бы для тебя.
Жаркий шепот коснулся шеи, где тут же припал губы. Я хотела что-то возразить, но он уже вернул пальцы на прежнее место, и в голове щелкнул тумблер, отрубающий способность говорить и ясно соображать. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы, захлебываясь громкими гортанными стонами, я забилась в сладких судорогах. Влажная от пота, прижимаемая его телом, покрытая нежными поцелуями, под его ласковый шепот еще несколько минут подрагивала и приходила в себя.
Был ли тут секрет в гормонах фазы цикла, в непривычной атмосфере, накопившемся напряжении, требующем выход, особых навыках Олега или возникшей между нами химии, но подобного я еще не испытывала. Подрагивающими руками зарылась в его волосы, а с губ слетел лишь один вопрос:
- А как же ты?
- А у меня похоже целибат, - легкие как перышко поцелуи покрывали мою ключицу.
- Не-ет! Это не справедливо! Они не должны были сегодня начаться... Вот же гадство...
Мое канюченье его похоже позабавило.
- Все нормально. Просто потом, когда я до тебя доберусь, ты не сможешь сидеть и ходить какое-то время...
- Нет.
Заниматься сексом во время месячных мне не хотелось по эстетической стороне вопроса. Отмываться потом в душе будто два мясника нудиста извращенца, мне не хотелось. В самой ванной это вообще неудобно. Но...
Рука сама потянулась к тому, что еще не удалось исследовать. Джинсы натянусь, выдавая спрятанное под ними напряжение. Ватные пальцы не сразу справились с ремнем.
- Что ты делаешь? - зрачок заполнил всю радужку карих глаз.
Пуговица никак не хотела поддаваться, но я была упорнее. Олег мне не помогал, но и не мешал.
- Остановись. А то я за себя не отвечаю... Я помню твои вопросы про лубрикант... Мое воображение никуда не дело эти картинки...
Он мог говорить что угодно. Эти слова меня даже подстегивали. Мне хотелось и утолить любопытство, узнать какой же он... и вернуть то удовольствие, что было доставлено мне.
Молния легко поддалась. Препятствие - широкая резинка трусов. Ладошки вдруг стали мокрыми... Губы приоткрылись сами собой, и с них сорвался резкий выдох, когда пальцы нырнули по плоскому животу ниже... Сердце снова пустилось в бешеный забег. Упругий. Горячий. С мягкой бархатистой кожей. Пульсирующий у меня в руке, стоило только обхватить пальцами. И... невольно сглотнула... размер был внушительным, что немного пугало.
- Альбина. Хватит меня драконить, - голос хриплый, предостерегающий.
Но я уже все решила. Выскользнув из-под него, схватилась за пояс его джинсов и упрямо тянула их вниз.
Его глаза жадно пробежали по моего обнаженному телу и рассыпавшимся по плечам взлохмаченным волосам, и внимательно стали наблюдать за моими действиями.
Брюки. Следом боксеры. И вот мы уже на равных. Полностью обнаженные в душной комнате, на смятых простынях в предвкушении... Его возбуждение крепло от каждого моего прикосновения. Сначала несмело, а потом все увереннее рука скользила вдоль эрегированного члена.
- Ты можешь этого не делать, если не хочешь.
Только чтобы услышать как меняется его голос, становится сбитым дыхание, увидеть как напрягается челюсть, дергается нервно кадык, стоило перейти эту черту.
У меня были определенные сомнения, справлюсь ли я с поставленной задачей, потому что генетика явно постаралась над его мужественностью. Но... Облизнув губы, откинула волосы на одну сторону и неторопливо, дразня, прислушиваясь к тому как меняется его дыхание, становится все более шумным, рваным, скользила губами и языком. Он что-то прошипел сквозь зубы, запрокинув голову, когда попробовала принять его в себя полностью, что было, конечно, невыполнимо, поэтому пришлось помогать рукой. Было сложно дышать, а челюсть уже сводило, срабатывал рвотный рефлекс, но мне нравилось что я вижу, стоит мне поднять глаза. Нравился его вкус. Нравилось проводить ногтями по напряженному животу и чувствовать, как мышцы сокращаются. Нравилось, как он берет меня за волосы, как борется с собой, чтобы сдерживаться, а не задавать свой ритм.
- Я... я уже скоро... Если не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, лучше остановись, - голос ломался и крошился на отдельные звуки.
Это было принято как вызов. И вот хриплый грудной стон, пульсация, пьющая в небо, и горячая солоноватая жидкость потекла по моему горлу.
Тяжело дышащий, покрытый капельками пота, с безумными глазами, он притянул меня к себе и поцеловал долго, ласково.
- Господи... Ты н е что... Ты меня с ума сводишь...