Глава 46

Я был намного трезвее, чем хотел казаться...

Хотя мне и хотелось бы забыться накачавшись алкоголем до полусмерти. Но было одно НО! Если бы я потерял над собой контроль, то приполз к ней на пузе вымаливать прощение, а это не входило в мои планы.

Отпиваю из горла едкий виски, разбитую губу обжигает. Провожу по ней языком. Солоноватый привкус напоминает о моменте, как после мощного удара кровь наполнила рот, а мозг почти ушел в отключку. От воспоминания кривая усмешка искажает лицо.

Из соседней комнаты слышен разговор, Толян заходит спустя несколько секунд, как смолкает его голос за стеной.

- Ну ты и еблан. Какого хуя вообще это было?!

- Не ори.

- Хочу и ору. Ты у меня дома, хотя я мог оставить тебя в сугробе замерзнуть насмерть. Зря, наверное, так не сделал. Поднимай свою задницу и вали в аэропорт. Падай там на колени... Не знаю... Короче. Сема звонил, велел врезать тебе еще раз и сказал, что он грузит ее чемоданы в машину, она улетает.

- Хорошо.

- Хорошо? Нет, блядь! Это нихера не хорошо!

- Пусть улетает.

- Ты дебил? Ты что вообще творишь?! Ты же ее любишь. Она тебя любит. Все же было на мази. Ты белку словил что ли? Дай вообще сюда...

Рухнув рядом со мной на диван, он отобрал из моей руки виски. Пальцы безвольно упали на колени потеряв опору. Сделает несколько глотков, выдыхает опаленным дыханием. Он был таким дерганным, суетился, нервничал, бурча себе под нос, периодически взрываясь и начиная уже говорить со мной.

- Ты почему такой спокойный? Ты понимаешь, что натворил?

- Я все прекрасно понимаю, дружище.

- Тогда почему ты еще тут? Сделай же что-нибудь. Да убейся хотя бы, а! Но не сиди с таким видом, как будто тебе все равно.

Смотрю на телефон, сообщений и звонков нет. Отбираю бутылку обратно.

- Значит уезжает, говоришь...

Она не стала устраивать сцен. Даже не написала мне последних слов. Не попрощалась.

Эти мысли упали еще несколькими едкими каплями в то болото кислоты, в котором сейчас чавкало мое сердце, пытаясь биться.

- Дружище, я тебя люблю и уважаю, но не сегодня. Я вообще ничего не понял. Да никто ничего не понял! И... Марина? Серьезно?

- Не ревнуй...

- Иди ты на хуй.

Марина. Воспоминания о ее языке у меня во рту вызывают тошноту. Это не входило в мои планы, но вышло даже лучше, чем предполагал.

Надеюсь, что Альбина не простит ее и даже не станет слушать. Я сделал ей услугу избавив от такой "подружки". Как же оказалось все просто. Увидя, как она топает к нашему столу, мне нужно было только сказать достаточно громко нужную фразу и ее благие намерения высказать мне что-то за мое поведение тут же перекрыли абсурдные мыслишки о мести бывшему. Что у этой девки в голове? Мне оставалось только потянуть ее на себя и схватить за задницу.

Двух зайцев одним выстрелом. Теперь, даже если я не выдержу и помчусь к Альбине, она и разговаривать со мной не станет. Так лучше... Да...

Тело бунтовало и плохо слушалось. Оно хотело обнять ту, кто так ему необходим. Это платье,.. Как только я увидел ее обнаженные лопатки, руки так и хотели к ним прикоснуться. Боже, не броситься к ней было пыткой. Как же я скучал... По гладкости ее кожи, по ее запаху, вкусу ее губ. Еще один раз бы услышать ее смех... Увидеть в глазах не боль и непонимание, а тепло и свет...

Усилием воли соскребаю себя с этого чертового дивана на который меня бросил друг обложив таким матом, что я еще не слышал.

- Мне пора.

Как раз она уедет, мы не пересечемся, но в квартире еще будет след ее присутствия, и я смогу в последний раз обнять подушку с ее запахом. Попрощаться...

Толик, скорее всего понадеялся, что я поеду в аэропорт. Но нет.

Они все так себя так ведут, потому что не понимают,.. потому что не знают - мы не сможем быть вместе. А самый верный способ уничтожить надежду на "долго и счастливо" - сделать больно. Не просто разбить сердце отвергнув. А унизить ее. А в случае с подругой вообще вышло идеально.

Беги, Альбина, беги от меня. И никогда не позволяй мне снова оказаться в твоей жизни.

Хотя бы таксист не пытался у меня что-то спросить, высказать, дать в морду. К счастью, Валя не работала в такси, иначе мои останки бы нашли через несколько лет где-нибудь в лесу грибники. А рядышком, возможно, Маринины...

Бабка-консьержка наградила меня взглядом, будто тоже что-то хочет мне сказать. Ну же! Давайте! Говорите все! Вы все равно не сможете сделать мне больнее, чем я сам себе делаю.

Но все, что она говорит, это:

- Вы в какую квартиру? А! Ну вам тут ключи оставили. Вот.

Это были ее ключи... Брелок в виде какой-то пушистой фигни. Лифт поднимает меня на четырнадцатый этаж, хотя меня бы надо спустить... прямиком в адское пекло.

Под ногами что-то хрустнуло.

Пол усеян осколками. Рамки для фотографий смотрят на меня пустыми проемами с острыми клыками битого стекла. В фарфоровой форме для запекания горстка пепла и какой-то крохотный клочок. Это все, что осталось от нас. Накрытый стол, в бокалах остатки шампанского. Недопитая бутылка со следами помады на горлышке стоит на подоконнике у холодильника.

Оплавленные потухшие свечи, шепот мишуры. Воткнув вилку в розетку включаю гирлянду.

Оглядываю украшенную кухню. Вот так мы должны были отпраздновать Новый год.

От закусок и шампанского мы перешли бы к главному блюду в спальне. Ноги сами идут туда. Я на чем-то чуть не подкатился. Блеск для губ, каким она постоянно пользовалась. Перед глазами так и стоит картина, как она сидя в машине, опускает козырек и глядя в зеркало проводит по губам аппликатором. Менялась одежда, прическа, вид за окном, музыка и освещение, но движения каждый раз были один в один.

...Наверное, обронила, когда собиралась... Крепко зажимаю в подрагивающей руке. Чувствую, как рвет на куски грудь, дыхание становится пыткой. Ловлю в зеркале свое отражение. Красные воспаленные глаза влажно блестят. Мужчины не плачут? Херня это все! Они рвут на себе волосы и орут в голос, обливаясь слезами и соплями, пуская слюни. Еще чуть-чуть и я так и сделаю. Меня накрывает. Отпавшая необходимость держать маску оголяет чувства.

На кровати лежат все мои подарки. Даже засушенная между страниц книги красная роза. Я дарил их на наше первое свидание. Украшения, парфюм, аккуратно сложенный синий шелк - платье, что я подарил, чтобы сразу же его с нее снять и заняться с ней любовью на мягком ковре прихожей перед зеркалом. С силой жмурюсь, прогоняя воспоминания, и чувствую, что ресницы стали уже влажными.

На глянцевом экране смартфона лежит кольцо. То самое, с тремя бриллиантами. Его я надел ей, еще не зная, что мне придется поступить так жестоко. Я, правда, хотел провести с ней всю свою жизнь... Глядя на блеск камней в искусственном освещении, я помнил как его покупал, как надел его ей на пальчик, как она посмотрела на меня... Горячая крупная капля все же скатилась по щеке и я быстро ее стер, шмыгнув носом. Теперь ничего не поделаешь. Я ее потерял... У меня не было другого выхода.