Глава 11. Утро

Ничего не оставалось, как напялить разошедшуюся по шву юбку. Одеждой после завтрака следует озаботиться в первую очередь. Хотя в контракте и имелся пункт о том, что в мастерской муза должна быть обнаженной, но я-то пока не в мастерской. А ходить по чужому дому голой – увольте.

Мимо лестницы и через холл, я попала на кухню.

– Томас? Добрый день! – поздоровалась я с седым слугой.

Он уставился на меня, а после быстро опустил глаза и забормотал слова извинения:

– Прошу прощения, не знал, что у хозяина гости. Я бы принес завтрак вам в комнату. Что пожелаете? Моя оплошность, можете вернуться в спальню, и я сервирую вам завтрак, мисс?…

– Мисс Стоун. Подождите, я не в обиде. У каждого должен быть свой законный выходной, и я все понимаю. Накрывать завтрак в спальне не надо. Если еще и завтракать в тишине – я не выдержу. Лучше здесь. Или хозяин запрещает? – хмыкнула я.

Прямо рабовладелец какой-то.

Высокий, сухопарый Томас неловко пожал плечами.

– Не запрещает. Но никто еще не завтракал на кухне…

– Отлично! Хоть в чем-то буду первой. Что на завтрак?

– Цельнозерновой хлеб, твердый сыр, овсянка на воде. Если хотите яйца – омлет, глазунья или сваренные вкрутую. На второй завтрак фрукты и йогурт.

Ах да, полезное и сбалансированное питание, недоступное в полуночный час.

– А бекон? Сосиски?

– Мистер Маккамон вегетарианец.

– Да ладно?!

– Он ест яйца, сыр и молоко, два раза в неделю рыбу. Но мясо – нет.

Да ну, блин! Как будто остальных заскоков было мало.

– Тогда давайте кофе с молоком и сэндвич с сыром.

– В таком случае вам не хватит энергии на весь день, – раздалось с порога. – Выберите овсянку или омлет.

Я обернулась на голос. Слава богу, хоть оделся. Но руки… Ох, уж эти руки! Не знаю, какой мешок ему следовало бы напялить, чтобы его руки не вызывали во мне стойкое желание сразу впиться в них зубами.

Маккамон был в белой хлопковой футболке с глубоким треугольным вырезом, а короткие рукава угрожающе натянулись на его бицепсах. Ну откуда у него такие руки? У него кисти в мастерской там по десять килограмм каждая, что ли?

При виде лилового засоса на его предплечье я невольно коснулась своего, на шее.

– Во-первых, – сказала я, – доброе утро. Во-вторых, чем вам мясо-то не угодило?

– Доброе утро, – только и ответил он.

Итак, для протокола – настроение ему вчерашняя ночь явно не улучшила. В глазах – холод, на лице – вселенская скука.

– Мисс… – подал голос Томас. – Так вам овсянку или омлет?

– Я буду кофе и сэндвич. И точка.

Маккамон наградил слугу тяжелым взглядом. Томас на скорую руку приготовил художнику омлет из трех яиц, а после исчез в дверях, оставив нас наедине.

От Маккамона прямо-таки исходил знакомый холод. Не говоря ни слова, он двинулся к кофемашине, заправил и достал две белых чашки. Да неужели я удостоилась кофе?

По дороге к холодильнику спросил:

– Вам обязательно всегда спорить?

– Я не люблю овсянку, а на яйца у меня аллергия.

– Хорошо, Томас это учтет. Но чем вы завтракаете дома?

– Беконом и хлопьями.

Он посмотрел на меня с таким ужасом, как будто я пью кровь младенцев на завтрак. Значит, правильно сделала, что о пончиках с шоколадной глазурью ему не рассказала.

Маккамон поставил передо мной полную чашку кофе, сливки и сахар. Спасибо хоть против сахара ничего не имеет.

– Теперь проясним, мисс Стоун. Это хозяйская кухня. Все гости обычно завтракают у себя в комнате, – сказал он, занимая место напротив меня.

– Ладно, давайте проясним, – согласилась я. – Дело в том, что я не собираюсь завтракать в тишине и в одиночестве.

Маккамон наградил меня долгим тяжелым взглядом.

– Можете включить у себя музыку. Попросите Томаса, он доставит вам все необходимое для этого.

– Птичкой в клетке я тоже не буду. Почему нам нельзя завтракать вместе?

– Я ведь объяснил вчера, мисс Стоун. Я не завожу и не поддерживаю отношения. Ни с кем. Совместные завтраки – это ритуал, и он хорош для тех, кто состоит в отношениях. У нас с вами их нет.

– Есть у нас с вами отношения. Пусть и чисто деловые, – холодно продолжила я. – Только для меня никакой разницы, а еще я не стану жить взаперти, Роберт.

– Не называйте меня по имени.

– Вы дважды видели меня голой, дважды довели до оргазма, на мне след ваших зубов, как и на вас – моих. И мы живем под одной крышей. По-моему, более чем достаточно, чтобы начать обращаться по имени. И даже… – Я перегнулась через стол и процедила: – Перейти на «ты».

– Деловые отношения не подразумевают…

Ну знаете, у меня тоже есть предел того, сколько бреда я могу выслушать спокойно. Так вот, мы его перешагнули.

– Укажи это в новой редакции своего контракта, Роберт. Потому что в том, который я подписывала, нет ничего о том, как я должна обращаться к человеку, который уже дважды меня трахнул.

Он рывком поднялся из-за стола. В холодных синих глазах плескался гнев.

Но тут тишину в квартире разрезал дверной звонок, и через мгновение Томас заглянул в кухню:

– Мистер Маккамон, к вам пришли.

Маккамон кивнул, посмотрел на меня цепким, колючим взглядом.

– Следуйте за мной, мисс Стоун. Это и к вам пришли тоже.

⁂

Подхватив с собой кофе, я вышла следом за гением в холл. Что он еще придумал и кто это пришел ко мне сюда, к Маккамону на квартиру?

Весь холл был пропитан ароматом мужского дезодоранта. Резкий, сильный, как будто этот мужчина вылил на себя едва ли не весь флакон с духами. Что ж, это хотя бы не женщина, верно?

Может быть, Эйзенхауэр пришел проверить, как мы тут устроились? Правда, не помню, чтобы вчера от него так несло за милю.

На тот самом диване, где вчера я стонала от наслаждения, сидел мужчина. Пока мы шли к нему, я видела только массивный бритый затылок.

Не ожидая разрешения хозяина, гость сразу расположился на диване, значит, чувствовал себя довольно таки свободно в этом доме. Может быть, тот самый единственный друг Маккамона, актер?

Но чем ближе мы подходили, тем сильнее я понимала, что этот мужчина никак не мог быть близким другом Маккамона.

Его череп действительно был лысым, а духи такие, что могли применяться вместо нашатырного спирта при обмороках. На диване мужчина развалился, широко расставив ноги. Словно ему тесно было в штанах.

– Мистер Маккамон, – сказал он, не переставая работать мощной, как у бульдога нижней челюстью.

Потом он бесцеремонно оглядел меня с головы до ног, при этом надув и лопнув огромный пузырь из жевательной резинки. Ухмыльнулся при виде моей разодранной одежды и растянул толстые губы в кривой улыбке:

– Ну, привет, – не переставая жевать жвачку, бугай похлопал диван возле себя. – Иди ко мне, киса.

Не удостоив его и слова, я повернулась к Маккамону.

– Объяснитесь.

Лицо Маккамона было непроницаемо. Только между бровей пролегла складка, которая напоминала о том, что еще миг назад на кухне он рвал и метал от ярости.

– Это Гарри, – произнес Маккамон.

– Поттер? – саркастически осведомилась я, чем вызвала взрыв хохота на диване.

Гарри не-Поттер похлопал себя ладонями по мясистым бедрам, обтянутым кожаными штанами. Поднялся с дивана и двинулся ко мне.

Внушительная выпуклость в его паху недвусмысленно свидетельствовала о том, что он очень рад меня видеть.

На нем была кожаная жилетка без рукавов, вероятно, потому что такую тушу невозможно запихнуть в нормальную одежду. Ростом он был даже выше Маккамона, не говоря уже обо мне.

Я попятилась от его растопыренных рук.

– Стой, где стоишь! – взвизгнула я. – И лапы свои убрал!

Не-Поттер остановился и почесал лысый затылок. В тишине меня передернуло от скрежета ногтей по бритой коже головы.

– Не понял, – пробормотал бугай. – Мне заплатили. Тебе заплатили. Какого хрена происходит? Идем оторвемся, киска. И ты узнаешь, какой я волшебник!

Он хохотнул и в подтверждение своих магических способностей даже вильнул бедрами. Волшебная палочка в его штанах при этом еще немного подросла.

Ах, вот оно что. «Заплатили».

Я снова повернулась к Маккамону.

– Давайте проясним кое-что. Это и есть те самые крепкие мужские объятия, правильно я понимаю?

– Да, мисс Стоун, – отчеканил он. – Вы сказали, что вам требуются возбуждающие крепкие объятия. Согласно контракту, я обязан вам их предоставить. Ну так вот они.

И этот бездушный мужчина обнимал меня вчера на этом диване и потом нес на руках до кровати? По его виду ясно, что бесполезно напоминать о нашем первом разговоре в кабинете. Не сейчас. Как будто я не знаю, чего он добивался, когда обратился за помощью к Гарри.

Вот пусть думает, что добился своего. А я как следует помучаю гения.

– Классные бицухи, Гарри, – сказала я. – А еще ты, наверное, ешь много мяса.

– О, я обожаю мясо!

– Тогда идем со мной. Развлекаться здесь мы не будем, – я развернулась и зашагала к дверям. – Еще, наверное, ты, Гарри, любишь слушать музыку? Очень громкую музыку, я права?

– Ну да, тяжелый металл, обычно, громкий. А мы типа чо, уходим? – донеслось озадаченное. – А как же крепкие объятия? Что мне делать, мистер Маккамон? – спросил вполголоса опешивший Гарри. – Я разве не должен… с ней того-этого?… Зажечь прямо здесь?

На Маккамона было страшно смотреть – желваки настолько стиснуты, что, казалось, зубы вот-вот начнут крошиться.

– Эй, крошка! Я не могу привести тебя к себе, у меня мамочка дома, – продолжал этот перекаченный амбал. – Я думал, мы с тобой тут…

Еще не понял, что ему ничего не светит. Ну, может, пока я соберусь, до него как раз дойдет.

Я заскочила в комнату, обула в два счета туфли на каблуке. Вышла обратно в холл.

– Ты как сюда добрался, Гарри? На такси? На метле?

Сначала Гарри завис, глядя на мои ноги и разорванную юбку. Потом оторвал наконец-то взгляд, переварил услышанное.

– Ээээ… нет. Ха-ха. На тачке.

– Отлично. Ты все больше мне нравишься. Ешь мясо тоннами и слушаешь громкую музыку. Прямо-таки идеальный мужчина! Иди за мной, Гарри. У меня есть своя квартирка для таких развлечений. Не будем отвлекать гения от работы!

Правда, живет с мамой и душится так, что мухи в полете дохнут, ну да у каждого свои недостатки. Гарри неспешно двинулся ко мне.

Маккамон не шевельнулся. Не сказал ни слова. Только уставился в панорамное окно. В той же позой я застала его вчера. И была права. Это было привычное для него состояние – безграничного одиночества.

Так какого хрена вы отталкиваете от себя людей, мистер Маккамон, с таким завидным упорством?

Я громко хлопнула входной дверью и двинулась к лифту. Гарри шел следом. Уверена, при этом он без всяких стеснений пялился на мою задницу.

– И часто ты спишь с музами Маккамона?

– С кем?… Ах, с этими. Ну, бывает.

– Он присутствует при этом?

– Не-а. Он же не извращенец какой-то.

Да уж. Только весь мир уверен в обратном. А еще это все противоречит пункту о том, что «все оргазмы его». Ладно, меня он удерживать и вовсе не собирался, а нарушать контракт уже стало традицией. И все равно, что-то тут нечисто.

– А он как-то объяснял тебе, почему ты должен спать с его женщинами?

Лифт раскрылся, и мы вошли в кабину.

– Да нет. Кто я такой, чтобы он передо мной отчитывался?

– А сам что думаешь на этот счет?

– Ну, он их вроде как рисует, но не спит с ними. А любой красивой бабе нужен хороший перепихон, верно?

Простая, как дважды два, логика.

– Слышь, а если лифт застрянет или электричество отрубят, как вчера, займемся этим прямо тут? Что скажешь?

– Я журналистка. Ты ошибся адресом.

– Ой, бля! Серьезно? Прости! А чего он мне тогда вчера позвонил? Я даже обрадовался. Деньжата лишние не бывают. А он давно не звонил…

– Как давно ты работаешь на него?

– Да месяцев восемь всего.

– И скольких ты трахнул за это время?

– У меня было полно цыпочек, киса, – надулся петухом Гарри.

– Я имею в виду только тех женщин, что работали на Маккамона.

– Ах, это… – он сразу сдулся. – Двоих.

– Знаешь их имена?

– Да мне как-то было не до того…

– А если я опишу тебе девушку, ты ее узнаешь?

– Попробую. Хотя опять же… Я хорошо запомнил ее задницу, а вот с лицом уже проблемы.

Если я задумаю совершить преступление, надеюсь, свидетелем станет Гарри. На допросе от него толку будет ноль целых, ноль десятых. Даже если я буду вся в крови с ножом в руке, он запомнит только размер моей задницы.

Лифт остановился на первом этаже. У Маккамона даже лифт свой был – ведущий прямо до пентхауса. Не дай бог, с другими людьми пересечься!

– Так что, киса, не передумала? – Гарри поиграл мышцами. – Можем просто так по-быстрому перепихнуться. У меня на тебя знаешь, как стоит?

– Не передумала. Гарри, подкинешь до дома? Сам понимаешь, мне в таком виде в метро не сильно хочется светиться. Как и в такси.

Мне бы задать ему еще парочку вопросов. Он мой единственный шанс доказать, что с Клио спал другой мужчина, вовсе и не Маккамон.

– А телефончик оставишь?

Святая простота.