Глава 10. Ночь

Жизнь до встречи с Маккамоном подготовила меня к тому, что мужчины только и делают, что хотят секса, занимаются сексом, а после думают, как бы снова все провернуть в том же порядке.

Мой первый парень срывал с меня полотенце сразу, как только я выходила из душа. Когда он был дома, я обычно одевалась в ванной комнате и появлялась уже одетой, потому что голые ноги или отсутствие белья означали, что время секса пришло и не важно, что у меня имелись другие планы.

Другой сходил с ума от секса в общественных местах, но по-настоящему заниматься им трусил, поэтому чуть что просто засовывал мне руки в трусики. Сначала это было забавно. Первые два раза.

Поведение Маккамона не укладывалось ни в один шаблон мужского поведения, к которым меня готовила жизнь, постоянно сталкивая с очень любвеобильными и горячими (или озабоченными?) мужчинами. Маккамон не только не накинулся на меня с порога, он еще и успел поговорить, напомнить мне о контракте и расставить все точки над И.

Но против голой груди мужчина бессилен. Даже такой, как Маккамон, у которого только перечисление всех его заморочек хватило бы на несколько томов.

Если у меня еще были сомнения на счет того, что все рассказы о прошлых музах и контрактах с ними, всего лишь выдумка, то теперь все эти сомнения развеялись. Предельно вежливое и обезличенное построение фразы говорило само за себя. А ведь он, по сути, просил голую женщину сесть на диван, чтобы заняться с ней сексом.

Помню, как масляно блестели глаза моего трусикового фетишиста, когда он однажды намекнул в кинотеатре, что может сделать мне приятное прямо сейчас.

– Мои пальчики соскучились по влажному раю.

Так и сказал. Я даже попкорном поперхнулась. Это был последний наш совместный сеанс, потому что, знаете, иногда хочется просто фильм посмотреть, а не трусы снимать в забитом под завязку кинотеатре.

А вот отношения с Маккамоном не знаю, куда они нас заведут. Хочу разгадать его тайны, которых хватает в его сердце. Наверно, я многого хочу?…

Все это пронеслось в моей голове стремительно, пока на негнущихся ногах я подошла к дивану. Черная блестящая кожа, твердая спинка. Все выдержано в едином стиле замка «Синей бороды».

– На колени, спиной ко мне.

Его командный голос пронзает электрическим разрядом. Колени подгибаются.

Мужчины и раньше отдавали мне приказы, но никогда таким сильным, мужественным тоном, при этом стоя на расстоянии и даже меня еще не коснувшись. В беспрекословном подчинении есть какая-то изюминка, и последнее, чего я сейчас хочу, это говорить и спорить.

Забираюсь на диван и грудью опускаюсь на спинку. Благодарю небеса за то, что вокруг полумрак. Но сама поза не оставляет простора для воображения.

Маккамон – чертов визуал и прежде, чем преодолеть те несколько шагов между нами, долго ласкает меня одним только взглядом.

Не знаю, что это за магия, но я чувствую, что он смотрит на меня. Чувствую, как скользит по плечам, спине и ягодицам. Как останавливается между моих разведенных ног.

Есть что-то невероятное именно в ожидании первого касания. Он рядом, но не касается. Только смотрит и остается только ждать.

Если бы мне приказали замереть, я бы провалила это задание. Я сильнее прогибаюсь в пояснице и смотрю на него через плечо.

Сейчас я говорю с ним только на языке тела, а оно не лжет – я хочу его. Сейчас.

Никогда еще не становилась такой мокрой только от предвкушения. И без единого прикосновения.

Маккамон подходит ближе. Медленно, никуда не торопясь, убирает на одно плечо рассыпавшиеся по спине волосы. От его движений по спине бегут мурашки, а между ног пульсирует острое желание.

На его лице восхищение, какое я не видела до этого ни разу.

– Какие изгибы, – шепчет он, все еще лаская взглядом.

От первого прикосновения по телу словно пробегает разряд тока. Он ведет ладонью от плеча до груди, словно обрисовывая волнующие части тела. Любой другой мужчина уже приступил бы непосредственно к делу, но не этот.

Он исследует мое тело, словно слепец. Как будто не художник, а скульптор – восхищается чужим творением, пытаясь выведать секреты.

Пальцы скользят по спине, задерживаются на ямочках на пояснице и спускаются по бедрам ниже. Под его руками я выгибаюсь с глухим стоном, чувствуя, как горят щеки.

Ягодицами чувствую его эрекцию, и до чего же, черт возьми, хочется коснуться его члена. Но если сейчас я решусь даже на самый сумасшедший минет «глубокое горло», то вряд ли обрадую гения. Скорее навсегда оттолкну от себя.

К такому мужчине меня жизнь точно не готовила.

– Не сдерживайте эмоции, – повторяет Маккамон.

А после впивается зубами в чувствительное местечко на шее, прямо под ухом. Одновременно с этим его ловкие пальцы играют с моими сосками. Я выгибаюсь под ним с громким стоном, а поскольку эмоциям дан зеленый свет, то бедрами со всей силы вжимаюсь в его член. И трусь, как бессовестная кошка.

Маккамон шумно дышит, сквозь стиснутые зубы. Может быть, и сам не рад, что согласился, но прерваться уже не может.

Он разжимает зубы, после этого укуса точно останется синяк, а после проводит по шее языком.

Его правая рука, царапая мозолями, движется ниже, от груди к пупку. А потом он забирает руку.

Отодвигается от моих бедер, и в этот момент я очень боюсь, что он сейчас действительно уйдет и оставит меня такой.

Но Маккамон всаживает в меня сразу два пальца, так что перед глазами темнеет от острого, темного желания. И я кричу под ним, когда начинаю двигаться с ним в одном ритме.

Обвив мое тело второй рукой, Маккамон поглаживает клитор нежно, медленно, хотя в это же время быстро трахает меня двумя пальцами. И эти разные движения сводят с ума, как горячее и холодное в одном укусе. Пальцы одновременно ласкают и берут с голодной яростью. Поглаживают и будто сразу трахают без прелюдии.

Я впиваюсь зубами в спинку дивана, и только, когда крик перерастает в беззвучный стон, понимаю, что кусаю не диван, а предплечье Маккамона.

Меня трясет в оргазме, который проносится со скоростью сорвавшегося с тормозов локомотива. Никогда не кончала так быстро, и разгадка такого сильного возбуждения кроется в том, какими дразнящими и нежными были его руки, когда он гладил меня.

Сильнее впиваюсь зубами в его карамельную кожу, под которой действительно стальные мышцы.

Долгожданная разрядка вышибает из головы все мысли, оставляя только негу в теле и слабую улыбку на лице. Как только Маккамон убирает руки, я падаю на диван, как подкошенная.

О боже. И это только руки. А что он может сделать членом?

Если я и надеялась, что после еще одного раунда моей решимости затащить художника в постель поубавится, то, похоже, я сильно ошибалась. Моя решимость стала только крепче.

Как и стояк у Маккамона.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки и куда-то понес. Я прижалась к его груди, ошалело соображая, что, в общем-то, сейчас касаюсь его, чтобы он там не говорил до этого.

Хорошо хоть удержалась и не лизнула его, хотя очень хотелось.

Маккамон ногой толкнул дверь, а после уложил меня в кровать, укрыв сверху чем-то мягким и теплым.

– Куда ты уходишь? – прошептала я, обращаясь, к своему стыду, к его члену, который оказался как раз вровень с моими глазами.

Один – один. Он ведет разговоры с моей грудью, а я общаюсь к рвущемуся ко мне через одежду члену.

Но Маккамон этого не знал, поэтому ответил сам:

– В мастерскую.

Из моего оргазма может получиться еще одна новая картина.

Маккамон оставил меня одну, пока у меня в ушах до сих пор шумело от собственных же криков, так что тишина больше не волновала.

Я моментально провалилась в глубокий сон без сновидений.

⁂

Утром меня разбудил будильник. И тем не менее, проснулась я как следует отдохнувшей. А еще готовой к новым подвигам.

Сначала по привычке потянулась к телефону, чтобы проверить рабочую почту и только потом вспомнила, что теперь «на задании» и появляться в редакции нет необходимости.

Так что ничто не мешало вновь откинуться обратно на подушки и пораскинуть мозгами, как быть дальше.

Кровать была прямо-таки создана для долгих ночей любви – широкая, даже поперек можно было лежать свободно. Матрас твердый, как я люблю. Вот только ночи любви пока точно не светят.

«У нас нет отношений, мисс Стоун».

То, что мужчины избегают отношений, как огня, не ново. Что пользуются услугами девушек по вызову, тоже. Но Маккамон был не так прост.

Клио не уточняла, делал ли он это пальцами или по всем правилам, как полагается, но что-то мне подсказывает, что ей вряд ли удалось совратить гения. И нет, не только потому, что этого пока не удалось мне самой.

Просто… разве он стал бы церемониться со мной, если бы раскладывал каждый месяц новую девушку из эскорта? Какой смысл держаться от меня подальше, если такая манера поведения была для него нормальной? Только потому что я журналистка? Вряд ли.

Почему же он не спал с женщинами? Разве ему самому не нужно кончать? За что он наказывает себя таким странным целибатом? Взаимное притяжение тоже не стоит сбрасывать со счетов. И как не хотеть большего после вчерашнего?

Дразнится, ходит по краю. Ладно бы у него стояка в штанах не было, тогда я бы поверила в идею чистого вдохновения для создания шедевров. Но ведь нет. Он чувствовал желание. Он хотел меня.

Его движения дышали страстью, как и то, как он реагировал на реакции моего тела. Ускорялся когда надо, касался ровно тогда, когда надо было. Он был вовлечен в процесс, хотя и всячески сдерживал своего рвущегося из штанов зверя.

Голодное ворчание в животе напомнило о том, что вчера я насытилась совсем иными вещами, и пора бы заканчивать с рефлексией и плотно поесть с утра, раз в полночь не удалось.

Выбралась со своего трахадрома, нашла в ванной запечатанный набор для гостей – зубные щетка и нить в упаковках, пробники шампуня, мыла и крема для рук. Как во всех хороших гостиницах.

Этот набор больно кольнул напоминанием о том, что здесь я далеко не первая, и это немного охладило пыл.

Внезапно телефон возвестил о новом письме на рабочей почте.

«От: Элеонора Барнс e.barns@fever.com

Кому: Денни Стоун d.stone@fever.com

Тема: Так держать

Слышала, Эйзенхауэр увез тебя из галереи вчера вечером. Поднажми, Денни, и должность моей помощницы у тебя в кармане

С уважением,

Э. Барнс».

Элеонора уверена, что попасть в мастерскую – плевое дело. А вот Маккамон иного мнения. А еще я пообещала ему, что не буду писать о нем…

Что ж, видимо, он не поверил мне, раз держит от мастерской как можно дальше.

И правильно сделал.

Но и я своего добьюсь. Правда, теперь сдавать его с потрохами читателям не хочется.

«От: Денни Стоун d.stone@fever.com

Кому: Элеонора Барнс e.barns@fever.com

Тема: Идея

Я пока на испытательном сроке. Что если мне не писать о том, что происходит в мастерской? Рассказать какие-то детали его биографии, образа жизни. Он странный, жуть! Это будет интересно.

С уважением,

Денни Стоун»

Я не успела даже выдавить зубную пасту на щетку, как пришел ответ:

«От: Элеонора Барнс e.barns@fever.com

Кому: Денни Стоун d.stone@fever.com

Тема: Плохая идея

Этот материал будет таким же серым и безликим, как та твоя первая статья? Тогда лучше подготовь резюме. Понадобится для поиска новой работы.

С уважением,

Э. Барнс».

Черт, черт, черт.

Рано или поздно придется выбрать что-то одно – или нарушаю данное Маккамону обещание или увольняюсь из-за того, что остаюсь преданной гению.

«От: Денни Стоун d.stone@fever.com

Кому: Элеонора Барнс e.barns@fever.com

Тема: Отличная идея с резюме

Мне нужны гарантии, что Эйзенхауэр не затаскает меня по судам за клевету, когда я получу эксклюзивный материал. Иначе действительно стоит поискать новое издательство, в котором редактор не спускает на работников всех собак.

С уважением,

Денни Стоун»

Пусть знает, что я в курсе, как она подставила меня со статьей Клио и тем самым облегчила возможность Эйзенхауэру угрожать мне. Смысл вкладываться в работу на «Fever», если потом именно мне придется выплачивать миллионные иски?

Эксклюзивный материал – это всегда риск, и я хочу чувствовать себя защищенной, когда добуду его. И вряд ли в таком случае мне достанется та дорогущая картина, уж Эйзенхауэр позаботится о том, чтобы предатели не уходили от гения еще и с такими ценными подарками.

Элеонора ответила не сразу. Но потом все-таки пообещала, что если статья ей понравится, то я буду, как за каменной стеной.

Уже хоть что-то.

Так, теперь добудем пищу, а после с новыми силами за остальные дела насущные.