Глава 22. В объятиях врага

Каридад

— Прелестная незнакомка, я весь вечер искал возможности познакомиться с вами!

Ужас, предвкушение, ярость – все смешалось в груди, и мне пришлось с большим трудом подавлять эту бурю. На щеках вспыхнул гневный румянец, но я кокетливо опустила взгляд, выдавая его за смущение.

— Позвольте представиться, Алес Хорс.

— Каридад Веласкес, господин.

Вот так просто состоялось знакомством с палачом моей семьи, без светских условностей и прочей мишуры. Проницательный взгляд серых глаз выворачивал сердце наизнанку, пытаясь проникнуть в его тайны, волевое лицо выражало интерес и толику жесткости. Он явно принадлежал к тем мужчинам, чьи приказы выполняются неукоснительно, какими бы они ни были по своей природе. Убить неугодных ученых – пожалуйста, сделать девушку любовницей – сама попросит, это же могущественный Алес Хорс, ему не отказывают! Ублюдок, ненавистный до последней секунды моей жизни!

— Каридад... какое красивое имя! И фамилия знакомая, но вы не принадлежите к числу знатнейших родов, я их наизусть помню.

Вот же негодяй: аристократов он помнит, но не семью, загубленную по его приказу! Неужели играет со мной? Он понял, догадался?

— Вы правы, я из простых драконов.

— И работаете на Кратонов.

— Да, господин.

Пары приготовились к новому танцу, и Алес подал мне руку. Не спросил, подарю ли я ему танец, а просто поставил перед фактом. Понятно, почему даже родной сын не посмел перечить ему: этот дракон сделан из камня.

Горячая ладонь легла на мою талию; с трудом удержалась, чтобы не вырваться из его хватки. «Убийца, убийца!» – звенело в голове, пока я старалась изобразить хотя бы что-то не агрессивное на своем лице.

Черное одеяние с богатой золотой вышивкой идеально шло Алесу Хорсу, родовые перстни на пальцах сверкали, словно внутри драгоценных камней был заключен собственный источник света. Короткие черные волосы он зачесал назад, и в этот миг я испугалась их сходству с Казимиром.

Ну нет, молодой Хорс – благородный мужчина, он не замешан в убийствах невиновных драконов, а руки Алеса по локоть в крови. Не стоит даже ставить их в один ряд, сын не отвечает за преступления отца.

— Что вы скрываете от меня, Каридад? – вдруг спросил Алес, прижимая меня к себе сильнее, чем положено по фигуре танца.

— У меня много тайн, господин, но у кого их нет? Как законник скажу: на Южном материке каждому дракону гарантируется свобода совести и неприкосновенность, а мысли не являются наказуемыми.

Мужчина усмехнулся, продолжая сверлить меня взглядом.

— Вы прячете от меня чувства, и очень даже искусно. Хвалю! Мало кто знает о нашей родовой способности. Значит, вы близки с моим сыном, никто другой не поведал бы вам об этом.

Получается, я верно догадалась, что Хорсы ощущают чужие эмоции!

— Нас с вашим сыном ничего не связывает.

— О, я так не думаю. Он любит красивых женщин, что можно понять, но сейчас ему следует думать о милой сударыне Деннициной и предстоящей колонизации, а не о любовницах. Да и с сударем Ясногором вас что-то связывает, я видел, вы общались, словно старые друзья. Не можете определиться, чье покровительство дает больше привилегий?

После такого ушата грязи я могла не скрывать ярость. Надо же, и от унижений порой бывает польза!

— Ваши суждения ошибочны, господин Хорс. Я училась в тривиальной школе вместе с вашим сыном и сударями Кратоном и Деннициным, тогда мы и познакомились. Долгие годы работала на род Кратонов, нам часто приходилось видеться, и мы действительно стали друзьями, насколько это, конечно, возможно. А покровительство... Поверьте, я – независимая женщина, обеспечиваю сама себя. Пусть у меня нет знатной родословной, я заслужила уважение умом и честностью, заработала каждую монетку, на которую куплен мой наряд, и готова дальше работать, пока Южный материк не канет в объятия гибели.

Во взгляде проявился Солнечный Ореол – родовая сила Хорсов. Кажется, ему понравился мой пыл, но поверил ли он?

— Искреннее возмущение, но, боюсь, правда слишком многослойная, чтобы безоговорочно вам поверить.

— А это так необходимо, господин? Моя правда принадлежит только мне. Я не мешаю вашей семье, так какая разница, что у меня на сердце?

— Действительно, действительно, – задумчиво повторил он, ведя меня в танце. – Скажите, вы бы приняли мое покровительство?