Глава 11.

Алексей.

– Ну что, боец, прошел крещение огнем, – стебу Женьку, чтобы как-то подбодрить.

Он красавец, выдержал все стойко. Даже не пискнул, хотя приятного там мало. Разве что… Анна Сергеевна.

Вспоминаю Златовласку, и губы сами растягиваются в улыбке.

Вот и познакомились. Теперь сто пудов Жеку на рыбалку свожу. Как там говорят: «Не было бы счастья…». Но ведь несчастье реально помогло. Так бы долго я ее искал. И не факт, что не перегорел бы в итоге. А тут попалась.

– Эй, ты что там, спишь? – повторяю я уже громче.

Оборачиваюсь - и, правда, прислонился к окну и спит как воробей нахохлившись.

– Жень, мы приехали почти, – вклинивается Катя. – Просыпайся, сын.

– Да не буди! Я его так в дом занесу.

Намучился, бедолага.

– Спасибо, Леш, – шепчет, еле сдерживая слезы. – Извини, что выдернули.

– Не говори ерунды, Кать.

Паркуюсь у красных железных ворот и поглядываю чуть дальше по улице. Симоновы живут через два дома от моей матери. Я специально их сюда поселил, чтобы хоть какая-то помощь Кате была. Мать Жеку любит, возится как с родным. Хотя… Он и есть родной. Крестник все же. Я перед Богом клятву давал помогать. И Димке, отцу его, тоже.

Открываю двери. Аккуратно достаю малого, стараясь не разбудить. Катя утирает слезы и семенит следом. Как успокаивать, я не знаю. Да и не особо это люблю, если честно.

Блядь, зачем ляпнул про боевое крещение огнем? Она из-за этого опять ведь расстроилась? Про Димона подумала, конечно. Я и сам сейчас думаю, понимая, что тупой прикол.

Со злости пинаю калитку ногой. Скрипит противно.

Иду быстро к дому с Жекой на руках, а перед глазами картинки пятилетней давности. Ночь. Запах гари, что разъедает легкие и от которого слезятся глаза. Нечеловеческие крики. Огонь. Много-много огня. Пальцы обжигает. Дышать практически невозможно. Я пытаюсь вытянуть Димона из горящего спальника.

Почему я, блядь, так плохо пытался? Почему не вытащил?

– Зайдешь? – возвращается в реальность голос Кати. – Я сейчас быстро ужин приготовлю?

Она уже отперла двери и придерживает шторку у входа, чтобы я мог нормально войти. Больше не плачет. Взяла себя в руки и мне тоже надо.

Крепче сжимаю Женьку, трясу головой.

– Нет, Кать. Спасибо!

«Я позавтракал сегодня за двоих» хмыкаю себе под нос.

Есть мне пока точно не хочется. А вот увидеть Анну Сергеевну - очень даже. Можно и по жопе ей надавать.

Я, между прочим, вчера ждал ее до последнего.

Наивно! Не то слово. Но так хотелось, чтобы вернулась.

Эмоций ее хотелось, которые она так старательно прятала, а они, один хрен, прорывались. Когда в конце она сорвалась и царапала ноготками мне плечи. Когда стонала и извивалась подо мной.

Вздыхаю, понимая, что еще чуть-чуть и в паху будет требовательно ныть.

Укладываю Жеку на кровать. Стягиваю с ног кеды. Замечаю в дверях Катю.

Глаза уже не такие заплаканные. Волосы распустила и переоделась в белый сарафан.

Хорошая она девчонка. И дом в уюте, и на нее смотреть приятно. Тогда почему пятый год одна?

Нет, я в душу лезть не собираюсь, но за малого обидно. Ему мужик рядом нужен, пример, наставник. Я сам с двенадцати лет без отца, но у меня дед всегда рядом был.

– Я все-таки разогрела макароны по-флотски и салат твой любимый с базиликом сделала.

– Кать, спасибо, но мне ехать надо.

Поджимает губы. Отворачивается.

– Извини еще раз за беспокойство. И спасибо, что приехал.

Голос будто снова вот-вот расплачется.

– Ну хорош, Катюх. Мы что, чужие? К кому мне еще срываться, если не к вам с Женькой. Ты, кстати, как сама?

– Да нормально, – чуть заметно улыбается и жмет плечами. – Стиралка только что-то гудеть сильно стала, глянешь? Пока не сломалась.

И я ковыряю стиралку, да. А потом сломя голову несусь в больницу.

Еду, собирая всевозможные штрафы. Потому что опоздать, кажется, сейчас страшнее.

Паркуюсь перед приемным покоем без четверти пять.

Выскакиваю из машины.

Курю, чувствуя внутри какой-то дикий прилив сил. Будто прорвал сопротивление и взял объект под контроль. Адреналин хреначит. Ноги сами отбивают по тротуару какой-то победный ритм. А глазами все внимание на крыльцо. Сканирую взглядом каждого, кто выходит.

Две молоденькие медсестрички на ступеньках хихикают, поглядывая на меня.

Бросаю скучающий взгляд. Безразлично выдыхаю в их сторону дым.

Моей среди них нет.

Успел или не успел?

Дождется или не дождется?

Вот в чем вопрос.