Глава 29.

Аня.

– Мамуль, да нормально у меня всё, – уже натренированным спокойным тоном изрекаю в трубку. – В отпуск пошла, поэтому времени много, решила калитки испечь.

Да-да, я не ошиблась. Калитки - это такие открытые пирожки из ржаной муки. Я люблю капустные или яйцо и лук. В сочетание с хрустящим тестом это невероятно вкусно. Как и большинство блюд в карельской кухне. Просто, быстро, аппетитно. Хотя основной упор, конечно, на рыбу, потому как озер кругом видимо-невидимо.

– Нет. Не приеду, мам. Я на две недели всего взяла. Три дня уже отгуляла.

На самом деле это отговорка. Надеюсь, правдоподобная.

Я бы очень хотела навестить их с папой, и даже долгая утомительная дорога не пугает.

Почему не поеду? Потому что тогда мне придется потратить на билеты все отпускные. А жить потом на что? У родителей просить я ни в коем случае не стану. У них и так в этом году убытки. Кто-то из туристов бросил еще тлеющий бычок и чуть не сжег одну из часовен. Обошлось, Слава Богу! Потушили вовремя. Но ту часть, куда огонь успел дотянуться, восстанавливают своими силами.

– Папа сиги наловил. Засолили, как ты любишь, – уговаривает мама, резанув прям по живому. Тут такой рыбы нет, как не ищи. Нежной, чуть сладковатой, без всяких запахов. – Да и соскучились мы, Нютик.

Ласковый и родной голос вызывает добрую нотку грусти. Так что я даже зажмуриваюсь, дабы не расплакаться посреди овощного отдела в супермаркете.

– Я тоже соскучилась, мамуль. Скажи папе, чтобы не лихачил там на своей лодке.

Если мама приезжала меня поддержать в прошлом году, когда хоронили Андрея, то отца я видела еще до переезда. И такая ностальгия вдруг берет.

Вспоминаю как мы сплавы устраивали на реке Шуя. И как на Ладогу ездили. Как я восторгалась масштабом озера и как наслушавшись папиных рассказов, высматривала Летучий голландец.

По легенде на дне озера есть судно-призрак. Корабль, который ушел ко дну еще лет семьдесят назад. Но якобы, во времена сильных штормов, он всплывает на поверхность. Так местные рыбаки говорят. Некоторые из них, не раз попавшие в передряги, утверждают, что видели его.

– Рецепт теста, не забудь мне прислать, ладно? – напоминаю, о цели своего звонка.

– Так для кого печь собралась? – не унимается мама.

– Разве обязательно для кого-то? Для себя. Ну или коллег на работе угощу.

– Ты же в отпуске?

Ох, не получается у меня врать! Я поэтому и звонить родителям перестала. Убеждать их, что у меня все нормально, когда на деле это далеко не так, получалось всё хуже.

– У тебя кто-то появился, Нют? – с робкой надеждой спрашивает мама.

– Ну, кто у меня может появиться, мам? – отрицаю и тут же ругаю себя за резкость. Знаю, что родители переживают. Но… Мое общение с Лешей точно не попадает в категорию «кто-то появился». Мы знакомы неделю. Хоть уже и дважды переспали.

Что скажут обо мне мама с папой узнай о таком факте? Даже думать боюсь. Явно какое-нибудь слово на букву «Ш».

Хотя как бы сказал сам Леша: «Чего стесняться, когда хорошо?».

А мне было хорошо. Очень.

После ночи в лесу, кажется, что ничего не изменилось. Но в то же время изменилось всё.

Изменилась Я.

Я вспомнила, каково это засыпать и просыпаться в крепких мужских руках. Это потрясающе, что уж говорить. Это будоражит и успокаивает одновременно. Настолько, что утром я даже не испытывала неловкости, обнаружив себя практически полностью лежащей на своем экскурсоводе.

– Дочь, ты же знаешь, что мы с папой будем только рады, если ты начнешь с кем-то общаться?

– Мам! – вскипаю.

– Не сердись, Нют. Просто знай, что ничего плохого в этом нет. Ты молодая еще слишком, чтобы пожизненно траурный платок носить.

На секунду прикрываю глаза и крепче сжимаю ручку тележки.

На самом деле, я не представляю, что когда-то снова смогу полюбить. По-настоящему. Всерьёз.

И то, что мне понравился Леша - ничего не значит.

Моя симпатия к нему - это чистой воды инстинкты. Природа берет верх. Сложно не реагировать, когда в поле зрения попадает привлекательный, сильный самец.

Да и сам Леша, вероятно, ни о чем серьезном не думает.

– Ладно мамуль, – спохватившись, вспоминаю про роуминг. – Целуй папу. Тете Маше с Егором привет.

Мама спешно тараторит, что лучше бы мне самой пообщаться с нашим соседом. Егор месяц назад с девушкой расстался. А еще спрашивал обо мне и… И ровно после этих слов я отключаюсь.

Не хочу развивать тему, которая никуда не приведет.

Родители сватали нас с детства, но я отношусь к Мельникову как к старшему брату, не более.

– Простите, – говорю на автомате, зацепив встречную тележку своей.

И зачем делать такие узкие проходы? Ведь парень, которого я слегка подрезала, косится на меня так, словно я примяла его новенькую Бэху своим битым Москвичом.

– Извините еще раз. Я не специально, – слова покидают рот прежде, чем в мозг приходит узнавание.

И только свернув в отдел бакалеи, я вспоминаю, что этого парня уже видела. Его шрам сложно забыть. Он жуткий. Словно кто-то полоснул по всей щеке крышкой консервной банки.

Но мне становится не по себе вовсе не из-за его увечья. А из-за того, что это один из дружков Юрки.