Глава 41.

Алексей.

Я смотрю как за Аней захлопывается балконная дверь, и с трудом уговариваю себя стоять на месте.

Нахрена я это ляпнул? Конечно, я хочу увести ее отсюда. Но вместо этого торчу на балконе с рыжиком. Вита, да?

Это все из-за трепа по радио? Пока ехал сюда, вещали что-то о невербальных сигналах. И я не то, чтобы вникал в болтовню радиоведущего, но частично информация без спроса вклинилась в мозг.

Оказывается, все элементарно и кем-то там давно доказано. Если человек на тебя не смотрит, значит ты ему не интересен. Типа, наши глаза автоматически держат объект симпатии в фокусе.

Поэтому я и разозлился? Что Аня на меня не смотрит. Куда угодно: на рассохшиеся перила, на раздолбанную «девятку» под окном, на фонарь, что мигает через раз, словно в фильмах ужасов. Только, блядь, не на меня.

Даже когда удалось поймать ее мимолетный взгляд, я не смог угадать зашифрованную эмоцию. Губы поджала, а пальцы правой руки без конца теребили пуговицу на сарафане. Он ей очень идет. Этот нежно-голубой цвет. Да и фасон в аккурат по стройной фигуре.

Хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Чтобы смотрела на меня так же, как и я на нее. Неотрывно, жадно. Чтобы забрала те свои слова. Чтобы сказала, что я ей нужен. Я бы тогда хоть Землю перевернул.

– Ой, там Дима гитару принес, – сообщает рыжик. – Сыграешь что-нибудь? Эд сказал ты умеешь.

Что она вообще говорит? Я не улавливаю ни слова. Думаю лишь о том, что мне хочется резко дернуть рукой. Какого черта, она на мне повисла?

Бросаю на эту Виту раздраженный взгляд. Надеюсь, она поймет, что надо перестать задавать дурацкие вопросы и свалить. Прямым текстом посылать ее не хочется. Мой Казанова-дед говорит, что с девушками так нельзя.

Касаюсь губами фильтра в том самом месте, где минуту назад еще были Анины губы и дольше чем нужно, обхватываю край сигареты своими. Втягиваю в себя дым, словно этот бесконтактный поцелуй может хоть как-то сравниться с реальным.

– Дашь мне тоже затянуться? – попрошайничает рыжая.

– Маленькая еще.

– Мне девятнадцать.

На языке вертится шутка с тем самым намеком, что уже можно почти все. Но я не хочу ни на что ей намекать. Просто качаю головой так, чтобы у нее больше не возникало желания выпрашивать.

– Не нравится, когда девушка курит? Любишь правильных? – кокетливо.

– Люблю одну конкретную, – признаюсь я.

И так легко мне становится от того, что смог сказать это вслух.

– Прям любишь?

Рыжик прищуривается, будто этот ее взгляд а-ля «серьёзно?» способен вывести меня на чистую воду.

Хер пойми, что она читает на моем лице, но ее рот открывается и тут же закрывается.

Она явно удивлена моим заявлением и хочет что-то сказать. Или спросить. Хотя какой смысл, если ответы ей точно не придутся по душе? Она и сама понимает, да? И наконец-то молча отлипает от меня, как раз когда на балконе появляется ее сестра.

– Вита, там тебя Машка зовет. Что-то очень срочное и важное. Сходи!

Даже мне понятно, что это звучит как «оставь нас». Поэтому, когда рыжик номер один послушно скрывается в квартире, я разворачиваюсь к рыжику номер два и вопросительно смотрю на нее.

Что я сделал? Съел слишком много бутербродов с копченой колбасой? Или выпил лишнюю банку пива?

Ведь по колючему зеленому взгляду понятно, что мной явно недовольны и сейчас будут что-то предъявлять.

– Могу я попросить тебя, не морочить кое-кому голову?

– Можешь, хотя твоя сестра…

Хочется сказать мне не интересна, но пока я подбираю слова, она опережает.

– Я не про Виту сейчас.

Хм. «А про кого?»

Я напрягаюсь, выпуская изо рта белые кольца. И едва не давлюсь дымом, услышав продолжение:

– Я про Аню.

– Аня, которая твоя подруга? Блондинка в голубом сарафане? – уточняю на всякий случай.

– А ты спишь еще с какой-то? – иронично дергает бровью. – Нет, мне, собственно, все равно. Просто хочу предупредить, что если ты чисто поматросить и бросить, то самое время поискать себя следующий вариант.

– Спасибо за совет, – фыркаю. Терпеть не могу, такие непрошеные рекомендации. – Я как-нибудь сам решу, на каком варианте мне остановится.

Подруга Ани вздыхает, прикуривает тонкую сигарету и, как только воздух вокруг нас начинает пахнуть чем-то приторно-сладким, продолжает:

– Никогда бы не подумала, что фраза «умереть от горя» может быть буквальной. Но она реально умирала. С каждым днем все сильнее закапываясь в своем одиночестве. Никого к себе не подпускала, ни с кем не общалась. Я уже смотреть не могла спокойно на ее вечно красные от слез глаза. На день рождение к себе вытянула с боем, даже не надеясь ни на что особо.

Хочется попросить ее замолчать. Грубо и несдержанно, но лишь бы сработало. Слушать все это - выше моих сил. Аня действительно так его любила? Или любит?

– Не знаю, как тебе это удалось. Но спасибо. Она ожила. Полагаю, исключительно благодаря тебе.

– Это вряд ли.

– Мы знакомы с детства. Ее папа – мой крестный, – поясняет. – Таких гордячек как Аня, еще поискать надо. Знаешь, она из тех, кто зимой будет от холода замерзать, но не признается. От любой помощи отказывается. А вчера вдруг сама попросила, чтобы Эд позвал тебя в гости. Понимаешь?

Как-то не очень. Молча перевариваю, складывая два плюс два. Правда, один хрен, то три, то пять получается.

– Ты ей нравишься. Сильно.

Так уверенно, будто контрольным в голову.

– Ане? – переспрашиваю, чувствуя себя дебилом. – Блондинке в голубом сарафане?

– Надо у нее уточнить, точно ли ты тот самый «Леша», – произносит явно с издевкой. – А то я уже начинаю сомневаться. Думала, она предпочитает парней с мозгами.

– Ну, спасибо, – усмехаюсь я, чувствуя как желание послать Юлю куда подальше вместе с ее сарказмом моментально испаряется.

– Аня любит все идеализировать. Нет, мы, девочки, все любим. Но она в особенности. Поэтому, если ты понимаешь, что это не твоя история, то лучше…

– Моя, – перебиваю, даже не желая знать, что там может быть лучше.

Сердце долбит будто добрую порцию адреналина вкололи. Моя. Моя. На каждый удар.

– Ну, ладно. Только если обидишь…, – грозит она пальцем. – Я тебе что-нибудь отрежу. Без шуток. Я могу! Чик и всё.

– Не обижу.

– Тогда я тебе ничего не говорила, – смеется. – Ни то Анька меня убьет.

Киваю, и сам просто не могу перестать улыбаться.

Если девушка обсуждает тебя со своей подругой это что-то значит, да?

Поэтому, выкинув окурок в жестяную банку из-под маслин, я двигаю в квартиру с явным намерением вытянуть из Златовласки чистосердечное признание.