Глава 42.

Алексей.

– Эд, ты Аню не видел? – спрашиваю я у Сизова, внимательно просканировав глазами зал.

В комнате ее нет. А это значит, что?

Она могла уйти? Конечно, могла. Она же прямым текстом сказала, чтобы ты ее проводил. А ты посоветовал поискать другого.

"Ну не дебил?" психую сам на себя.

– Какую Аню?

– Девушку, что на кресле твоем сидела.

– Ааа, Аньку. Так с Димоном Самсоновым на кухне уединилась.

Чего? Какое к черту «уединилась»? Это, блядь, что за слово вообще?

– Не мешай, – несется мне в спину. – Пусть пообщаются.

Ага. Считай уже наобщались.

Планировка в квартире Эда один в один, как и у меня, поэтому чтобы найти кухню, занимает не больше десяти секунд. Но вот чтобы туда попасть…

Нет, дверь прикрыта не полностью. Я могу зайти в любой момент, но торможу.

– Я не понимаю, Дим, – раздается голосом Ани. – Или понимаю, но что-то не то. Потому что… Это похоже…

Можно, чуть громче, Златовласка? Мне плохо слышно.

– Ты мне всегда нравилась, Ань.

Так, а вот этого мне слышать не хочется.

– Когда в гости к вам приходил, всегда любовался. Как ты на кухне суетилась, стол нам накрывая, как краснела от наших шуток, как спорила с Лунчевым. Помнишь?

– Нет.

– Он пьяный на жену свою бывшую гнал, а ты его Нику защищала. В итоге и тебе досталось. Что ты дура безмозглая, как и все бабы. А Андрюха даже рот ему не закрыл.

– Он не слышал, наверное.

– Да, конечно. Просто испугался, что и Луня тогда не смолчит.

– Вы ведь с Андреем дружили? – с искренним удивлением в голосе. – Для меня это как-то слишком…

– И что? Я же не отбиваю тебя у него. Сейчас ты одна, почему я не могу позвать тебя на чай? Или на шампанское? Немного расслабить? А то даже со стороны видно, что ты зажата, словно сейчас на плацу маршировать заставят.

Я знаю, что Аня не согласится, но кулики все равно сжимаются. Дергаюсь к дверям, и застываю в миллиметре.

– Мне это не нужно, Дим.

– Окей. Не хочешь шампанское, тогда давай просто кино вместе посмотрим или кофе попьем?

Кофе ему захотелось? Я сейчас напою. Засыплю в глотку зерен и налью сверху кипятка.

– Я не свободна, – выдыхает скороговоркой.

– Брось, Ань. Все знают, что у тебя никого нет.

– Уже есть.

– Да? Почему тогда сюда одна пришла?

Вместо Аниного ответа слышится какая-то возня и меня взрывает. Распахнув дверь, я уверенно шагаю внутрь.

– Ты почему такой непонятливый, Димон? – встаю так, что автоматом оттесняю Аню себе за спину. – Тебе же сказали, что девушка несвободна.

– А ты чего впрягаешься, Бес? Ты что ли занял?

– Ань, – разворачиваюсь к ней и легонько тяну за руку. Не сопротивляется. Поддается. Дрожит только отчего-то. – Моя?

Дышать перестаю. Жду. То ли расстрела, то ли помилования.

Пульс в висках долбит. Ну же, Златовласка! Признавайся!

– Твоя…, – тихо, не отводя глаз. И этот ее взгляд. Он вместо тысячи слов. Так что в груди мгновенно победный салют взрывается.

– Твоя, Леш, – уже в разы громче и увереннее, что не удержавшись, я наклоняюсь и ловлю ее губы своими.

Как под кайфом глаза закрываю и толкаюсь языком сразу в рот.

Мммм… Уплываю.

Этот поцелуй, он как будто другой. Словно отличается от предыдущих. Может потому, что я впервые целую свою девушку, а не чью-то жену? И целую так, чтобы у зевак больше не возникало вопросов.

– Да ладно? – все еще рядом с нами недовольно пыхтит Самсон. – Ты ж сама сказала, что я типа сослуживец Андрюхи, поэтому никакой романтики. Беса тогда вообще десятой дорогой…

– Захлопнись, – цежу, крепче прижимая Аню к себе.

«Я сломаю тебе нос, и челюсть, и все пальцы на обеих руках поочередно» транслирую Самсону глазами. «Лучше исчезни».

– Леш, – тормозит меня Анин голос и лишь тогда я понимаю, что сжимаю ее руку слишком крепко.

Черт, я боюсь, что она вырвется. Но Аня в который раз меня удивляет.

– Я на экскурсию к тебя хочу, – шепчет, привстав на цыпочки и задевая мое ухо губами. – Прямо сейчас. Давай уйдем?

И мы уходим почти ни с кем не прощаясь. Взявшись за руки и без конца улыбаясь друг другу.

Провожает нас лишь недоуменный взгляд Виты.

Она появляется в прихожей, едва я присаживаюсь, чтобы помочь Ане обуться, и так и застывает с тарелками посреди коридора.

Эмоции на ее разукрашенном лице мелькают как финальные титры. Их много, но для меня они как один сплошной ненужный текст. Вместо его расшифровки, я просто выпрямляюсь и снова целую свою девушку в губы. Потому что хочу и потому что теперь она без стеснения мне отвечает.

Как быть со всем остальным, я подумаю завтра.