Глава 43.

Аня.

Ступеньки. Зачем их так много? Словно мы взбираемся не с первого по четвертый, а как минимум прямиком на Эверест.

Нетерпеливо перепрыгиваем через одну. Бежим, хоть за нами никто и не гонится.

Второй этаж, третий. Какие-то комнатные цветы на подоконнике и прозрачная бутылка с водой рядом.

Хохочу, когда под конец, начинаю отставать и Леша подхватывает меня на руки.

Счастливая. Кажется, больше некуда.

Еще каких-то две недели назад мне казалось, что моя жизнь станет чуточку приятнее, если я наконец решу вопрос с жильем. Если я перестану быть в этом подвешенном состоянии, постоянно ожидая от Юры подвоха. А сейчас… Сейчас я не расстроюсь, даже если прийдя домой, обнаружу свои вещи у мусорных баков. Ведь оказывается, все, что можно решить за деньги - это вовсе не проблемы. И по-настоящему счастливыми нас делают не дорогие машины, не элитное жилье, не шуба, на которую ты копила несколько лет, и за которую тебе безгранично благодарна моль в старом платяном шкафу. Счастливыми нас делают люди, рядом с которыми наше сердце бьется как-то по-особенному. Вот как у меня сейчас.

Возле черной металлической двери жадно целуемся. Как голодные. И даже оказавшись в квартире не прекращаем.

Леша зажимает меня у стены, как делал это в гостиничном номере. Только тогда это был быстрый случайный секс, а теперь мы наконец-то знакомимся. По-настоящему, как парень и девушка, что безумно нравятся друг другу и больше не хотят этого скрывать.

– Ты меня приворожила, Ань? Признавайся?

– Что? – смеюсь удивленно.

– Только о тебе и думаю, – хрипло выдыхает, ведя по моей шее языком. – О том, какая ты вкусная… Сладкая… Как я хочу тебя распробовать.

Боже. Это всего лишь грязные словечки, но низ живота волной жара обдает моментально. Будто мои внутренние органы уже ждут не дождутся этого момента сильнее меня.

Или все дело в Лешином запахе, которым пахнет теперь отовсюду. Со всех щелей его квартиры веет ароматом моря, легким бризом с нотками перезрелого на солнце лайма.

Как же мне нравятся. И когда Леша снова подхватывает меня на руки тоже.

Я у него дома. Боже. Жмурюсь и не верю. Еще ведь совсем недавно я и знакомиться с ним не хотела... А теперь...

Леша делает с десяток широких шагов, судя по всему, в сторону комнаты, и опускает меня уже на кровать. Или это разложенный диван?

Хотя какая к черту разница? Если я лежу на нем поперек, а шершавые мужские ладони уже стягивают с меня сарафан.

– Я тоже хочу тебя раздеть, – говорю, подцепляя край его черной футболки и поднимая руки вверх.

Мне нравится Лешино тело. Оно настоящее. Крепкое. Мужское. Не перекаченное и не худое. От него веет силой и тестостероном. Но сейчас я замираю, нащупав в области сердца тонкую пленку.

– Что это, Леш? – шепчу испуганно.

По-моему, такие используются для заживления ран. Нам в больницу закупали подобные, пока они не выросли в цене и мы не стали обходиться обычными марлевыми повязками.

– Завтра покажу, – отмахивается, пытаясь уложить меня обратно на кровать.

– Нет, – требую я. – Сейчас.

Тяжелый вздох, означающий как сильно Леша не хочет сейчас прерываться. Но за ним следует быстрое движение куда-то в сторону, и комната наполняется светом.

– Это тату? – переспрашиваю удивленно, без конца моргая. После темноты глазам сложно перестроиться, но я скорее не могу поверить в то, что вижу. Мишень. Один в один, как у меня.

– Это что-то значит? – шепчу, переводя на Лешу растерянный взгляд.

– А для тебя?

Он выглядит смущенным. Щеки вечно прущего как танк красавчика слегка краснеют.

– Я…

Когда я делала свою, хотела, чтобы татуировка была парной. Чтобы и Андрей набил себе такую же. Но он не набил… Не успел. И…

Сложно объяснить, что я чувствую сейчас. Волнение. Очень сильное. Что руки подрагивают.

Подобные татуировки бьются как символ близости и прочной связи. Некоторые используют их вместо обручальных колец и приравнивают к брачным клятвам, считая, что такая метка на теле, куда важнее полоски металла на пальце или штампа в паспорте.

Леша ведь это понимает? Но все равно выбрал именно мою мишень? Потому что все для себя решил?

Он ведь давно не подросток, который просто поддался импульсу.

– Теперь мы будем похожи на одну из тех парочек, что бьет на себе имена друг друга, – стараюсь скрыть взволнованность за шуткой.

– Имя тоже могу добавить, – отвечает на полном серьезе. – Куда хочешь?

Качаю головой. Никогда не понимала тех, кто подписывает себя будто чья-то собственность.

– А что потом делать будешь? Если вдруг встретится кто-то другой? «Аню» исправлять на «Маню»?

– Никаких других не будет, Нют. Иди уже ко мне.

Его губы меня убеждают. И язык. И пальцы. О, как они это делают… Что за долю секунды в голове вата, а между ног мокро и липко.

Даже свет мне уже не мешает. Из-под полуоткрытых век я наблюдаю как Лешин темный затылок мелькает между моих широко разведенных бедер.

Это выглядит постыдно. Но как же восхитительно.

Не знаю, кто придумал подобные ласки и как Леша угадывает с какой интенсивностью тереть языком о мой клитор? Даже Андрею никогда не удавалось довести меня до пика таким образом. Но сейчас я вонзаюсь ногтями в матрас и кричу абсолютно себя не контролируя.