Глава 49.

Аня.

– Аня! Анечка! Анют! – раздается где-то с улицы истошный женский крик.

По голосу похоже на тетю Клаву, как я ласково называю про себя Клавдию Никифоровну.

– Скорее, Анют. Тут Шуре плохо.

Выбегаю на улицу прямо в комнатных тапочках. В руках аптечка и телефон.

– Что с ней? – тараторю, глядя как ту самую Шуру, которая, в отличие от меня, до сих пор хранит мужу верность, усаживают на скамейку. – Скорую вызвали?

– Повело ее. Чуть не упала. А сейчас руку не чувствует и в глазах темно, – сбивчиво поясняет Никифоровна.

Сама Шура пытается что-то сказать, но разобрать практически невозможно.

– На инсульт похоже, – делаю вывод, укладывая ее на бок, но чтобы голова была у меня на коленях. – Скорая уже едет. Все будет хорошо, – успокаиваю.

– Может, ей водички? Или капель каких накапать?

– Нет-нет. Нельзя ничего. Поперхнуться может. Я сейчас только пуговицы на халате немного расстегну, чтобы дышать было проще.

Мои движения неторопливые, но точные. Руки не дрожат. Хотя в пятнадцать, когда на моих глазах случилось нечто подобное, я тряслась от страха.

До сих пор помню крики. Толпу, что окружила лежащего на тротуаре мужчину. На нем был дорогой костюм. Рядом стоял припаркованный серебристый джип. Его жена кидалась к прохожим, умоляя сделать хоть что-нибудь. Тормошила неподвижное тело.

Скорая так и не успела.

С тех пор я стала ответственней относится к урокам сестринского дела, что вела у нас школьная медсестра. А после одиннадцатого класса твердо решила поступать в медицинский. Оказалось, ничего ценнее жизни в этом мире нет.

Сегодня Александре Семеновне везет больше, чем тому мужчине. Её забирает бригада скорой помощи. А я, придя на работу, первым делом ищу заведующую кардиологией.

– Тамара Николаевна, добрый день! – ловлю ее в коридоре. – Ну как там моя соседка? А то весь двор на ушах стоит, переживает.

– Добрый, Анют, добрый, – отзывается, не сбавляя шаг. – Ты про Голубеву? Ну, что сказать? Была у нас на обследовании в прошлом месяце. У нее ведь целый комплект: и сахар повышен, и гипертония, и аневризма. Мы ей диету прописали. Кофе строго-настрого исключить. Жирное, соленое тоже убрать. Ей с такой комплекцией, для начала, надо килограмм десять сбросить. Сосуды почистить.

Тамара Николаевна деловито загибает пальцы, а я киваю.

– И что ваша Александра Семеновна делает? Правильно - обедает чебуреками, запивает кофе. Все ж как доктор прописал.

Опускаю глаза в пол, чувствуя как краснею. Стыдно почему-то становится, по сути, за чужого человека.

– Но знаешь, что самое смешное? Или печальное. Думаешь твоя Голубева такая одна? Угадай, сколько человек с серьезными заболеваниями сердца меняют свой образ жизни ради той самой жизни? Здоровой, полноценной. Один из семи, Анечка. Представляешь? Куда мы катимся? Курить бросить они не могут, жрать все подряд тоже. Зато вы нас лечите, ночами не спите, бегая из палаты в палату. Вы ведь за это деньги получаете. Вы ведь обязаны!

Тамара Николаевна тормозит у кулера с водой, набирает стаканчик и жадно пьет.

– Ладно… Понесло меня, – выдыхает. – Не бери на свой счет. Жалобу просто кто-то накатал на отделение, главврач с утра настроение испоганил. Объяснительные со всех требует.

К сожалению, это у нас частая практика. Жаловаться ведь все умеют, а выполнять предписание врача - нет. Поэтому я больше не задерживаю Тамару Николаевну с вопросами, а сочувствующие улыбнувшись и поблагодарив, спускаюсь на свой этаж.

У кабинета уже сидит девушка с малышом на руках, про которого вчера маме рассказывала.

– Как прошла ночь? Обезболивающее сколько раз давали? – спрашиваю шепотом, заметив, что мальчик успел задремать.

– Один. Только под утро, – так же шепотом.

– Хорошо, сейчас доктор вас посмотрит и перевязку сделаем.

– Спасибо вам огромное, – поднимается, удерживая одной рукой ребенка, а второй протягивая мне белый пакет. – Это вот, за неудобства. Переполошили мы вас вчера.

– Бросьте, – отзываюсь, пропуская девушку вперед. – Ничего не нужно. Мы делаем свою работу.

– Спасибо… Я…, – моргает, сдерживая слезы. – Я так вам благодарна! Словами не передать. Вчера перенервничала очень. Рыдала, наверное, громче Темы, но вы ни слова плохого не сказали. Капель мне успокаивающих накапали, да?

Жму плечами, мол ничего сверхъестественного я не сделала и пока мамочка с ребенком устраиваются на кушетке иду звать Крамора.

Лев Петрович осматривает малыша, дает рекомендации, и, когда после перевязки, мама с мальчиком уходят, снова заглядывает в кабинет.

– Что это? – кивает на пакет, который Пашиева все-таки оставила у дверей.

– Благодарность вам оставили.

– Эта? – указывает взглядом на медкарту Артема, что лежит на столе. – Многодетная?

– Да.

– Ааа. Тогда ладно, – заглядывает внутрь, забирает.

А потом тормозит в дверях и говорит:

– В бухгалтерию зайди. Там вопросы у девочек по твоему отчету. Остаток не сходится.

После моего отказа выйти на работу раньше срока, Крамор, ожидаемо, точит на меня зуб. Сейчас он может пройти не поздоровавшись. Хотя еще месяц назад каждое утро сам заглядывал в перевязочный, чтобы поинтересоваться моими делами и настроением.

Я беру свой распечатанный экземпляр отчета и поднимаюсь в административную часть.

Кабинет бухгалтерии в конце коридора. Выглядит он – как одно небольшое помещением, где каким-то чудом умещается восемь человек. Тут и экономист, и зарплатник, и специалист по материальным, и снабженец, и главный бухгалтер, которая сегодня тоже явно не в духе и с порога начинает повышать на меня голос.

Обычно я сдаю отчет по расходам Лене, но Амалия Валентиновна сейчас и слова ей сказать не дает.

– Мы повесим на тебя недостачу, – угрожает, размахивая бумагами. – Ты хоть смотришь, что сдаешь? У тебя приход был на прошлой неделе. Где он в отчете?

– Я была в отпуске. Как я могла что-то принимать?

– Вот. Смотри. Накладные. На семьдесят три тысячи медикаментов передали в твой кабинет, – стучит наманикюреным пальцем по сумме прихода. – Подпись чья?

– Моя…, – отзываюсь ничего не понимая. – Но… Как я могла подписывать, если в отпуске была? Меня Оля Федорова замещала.

– Никакого приказа на замещение у нас нет. Сейчас инвентаризацию проведем. Если нужных позиций не окажется, то выкатаем акт и будешь возмещать.