Глава 56.

Аня.

Я узнаю ее моментально. Как и она меня, хотя первые секунды зачем-то делает вид, что нет.

Катя в синем брючном костюме. С аккуратно собранными волосами. Выглядит хорошо.

– Привет, – через силу шевелю губами, поднимаясь с лавочки.

– Привет, – отзывается явно нехотя, но, чуть помешкав, останавливается напротив. Оценивающе пробегается по мне взглядом, когда у меня получается смотреть лишь в одну точку - ей за спину. Леша ведь сейчас выйдет следом?

Внутри меня такой сильнейший диссонанс. Контраст, как черное и белое. И это несоответствие вот-вот разорвет меня на кусочки.

Мои глаза видят Катю, но мозг не хочет воспринимать, что она здесь. Что сейчас может появиться Леша. Что он может взять ее за руку точно также как брал и меня

– Как… Как Женя?

Конечно же, мы обе понимаем, что меня волнует совсем другое. Но я спрашиваю самое безобидное, что приходит в голову. На остальное просто не хватает смелости.

Разве не абсурд? Что мы можем с легкостью говорить о пустяках, но так упорно молчать о самом важном?

Почему так сложно сказать: «Как он?».

– Все хорошо. Спасибо.

Это она сейчас про сына или все-таки про Лешу? Я же не спросила вслух?

– Он уехал неделю назад, – сообщает Катя, уловив мой очередной взгляд сквозь нее в сторону подъезда.

– Уехал?

Как это уехал?

Мой голос теряет цвет и громкость, а мысли становятся похожими на клубок запутанных проводов. Его нет в городе. Он уехал. Уехал. Что за ужасное слово? И почему мне настолько больно от него?

– Все как обычно. Работа не ждет. Ой, совсем забыла! – восклицает Катя, опуская глаза к своей сумке. Она роется сначала в одном кармане, затем во втором. Что-то причитает себе под нос. А затем протягивает связку ключей. – Вот.

– Что это?

В недоумении смотрю на ее повисшую в воздухе руку.

– Ключи от его квартиры. Леша просил тебе передать.

– Мне? Зачем?

– Ну, тебе виднее, – жмет плечами. – Наверное, чтобы ждала.

– Я?

Удивления во мне хоть ложкой черпай.

– Ну не я же, – грустно усмехается. – Я всего-то должна отогнать его машину к Зое Васильевне во двор, – кивает на припаркованный джип. – Он так внезапно сорвался, что не успел ничего.

– А… Вы не вместе? – спрашиваю настороженно.

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

Действительно, с чего вдруг? Только потому, что это мой самый страшный кошмар и за каких-то пару секунд, пока я смотрела на Катю, выходящую из подъезда, успела себя накрутить? Успела умереть и воскреснуть? И вот сейчас, переступая порог Лешиной квартиры, все страхи растворяются как плохой сон с наступлением утра.

Он оставил мне ключи. Мне, девушке, которую знает несколько недель. Доверил ключи от своего дома. Просто, чтобы они у меня были. Чтобы у меня был свой островок безопасности. Кажется, так говорила Рената? Чтобы я могла сюда прийти, если мне будет плохо.

Мне плохо, Леш. Ты уехал. И мне так плохо.

Осторожно отпираю дверь. Снимаю обувь и осматриваюсь по сторонам.

Дышу часто и так жадно, будто хочу украсть весь этот воздух, пропитанный им. Как же мне не хватало этого запаха.

На полке с обувью лишь две пары Лешиных кроссовок. Я делаю небольшой круг почета от прихожей в кухню, из кухни в комнату, но нигде нет разбросанных вещей. Ни мужских, ни чьих-то еще. Зато есть наша с Лешей фотография.

С ума сойти. В рамке на комоде наше с Лешей фото.

Шок. Трепет. Восторг. Да меня сейчас просто разорвет от всех этих эмоций.

Он распечатал нашу фотографию и поставил в рамку. Руки не слушаются, когда хочу взять ее.

Аккуратно, как самую большую драгоценность, несу ее к дивану. Усаживаюсь. Смотрю и не могу насмотреться.

Этот снимок с Лешиного дня рождения. Он сам фотографировал на свой телефон. Я смущенно прячу лицо у него на груди, а Леша широко и открыто улыбается.

Боже, как же ему идет эта улыбка. И как перестать гладить пальцами стеклянную рамку?