Глава 20

Полина сидела на трибунах. Старых, деревянных, выкрашенных когда-то синей краской, которая теперь облупилась и потрескалась. Ничего не происходило. Только дул лёгкий ветерок, гоняя по полю пыль и сухие травинки. Полина смотрела на зелёную траву футбольного поля. Густую, местами вытоптанную, с проплешинами у ворот. И вспоминала.

Давным-давно они сидели здесь с Оксаной. На этих самых трибунах. Болтали ногами, ели семечки и смотрели, как мальчишки играют в футбол. Болели, конечно, за команду, где был Андрей. Он был лидером. Настоящим. Такой смелый, принципиальный. Полина помнила, как однажды он разнял своих же сокомандников, когда те начали кидаться на одного из футболистов противника. Андрей встал между ними. Молча. Просто встал. И все остановились. Полина тогда смотрела на него и думала: вот бы он так же однажды заступился за неё. Это было бы романтично и невероятно приятно.

Она так провалилась в эти воспоминания, что не заметила, как подошла Оксана. Та стояла на каблуках, в красивом платье, и недовольно смотрела на подругу, которая вызвала её поговорить в такой неудобный момент. Оксана приложила ладонь ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза. Полина растерянно улыбнулась ей.

— Ты чего меня сюда вытащила? — крикнула Оксана. — Я не собираюсь подниматься по трибунам выше. Если хочешь поговорить, спускайся.

Полина встала. Подошла ближе. Спустилась на пару ступенек и остановилась напротив.

— Ты сегодня очень красивая, — сказала она.

Оксана замерла. Удивлённо моргнула.

— Что?

— Платье тебе идёт. И причёска. Всё отлично. Идеально, как ты и планировала.

Оксана смотрела на неё настороженно. Как будто ждала подвоха. Потом вдруг рассмеялась.

— Я думала, ты меня позвала, чтобы побить. Типа стрелку забила.

Полина улыбнулась.

— Нет. Не для этого.

— А для чего тогда?

— Выслушай меня. Пожалуйста.

Оксана вздохнула. Посмотрела в сторону школы. Там уже гремела музыка, слышались голоса, смех. Дискотека началась. Ей явно хотелось быть там. Но что-то в голосе Полины её остановило.

— Ладно, — сказала она. — Я и сама не против поговорить. Давно пора.

Полина кивнула. Они помолчали. Ветер шевелил траву, гнал по полю лёгкую пыль.

Оксана заговорила первой. Она смотрела не на Полину, а куда-то в сторону, на ворота.

— Я понимаю, как всё это выглядит, — начала она. — Я пошла на выпускной с человеком, о котором ты мечтала всю жизнь.

Она сделала паузу. Поправила волосы. Потом добавила, уже твёрже:

— Но мне за это не стыдно. У тебя был миллион шансов его пригласить. Ты не сделала этого. Ты сама мне говорила, что Андрей тебе не нужен.

Полина удивлённо посмотрела на неё.

— Когда я это говорила?

Оксана потопталась на месте в туфлях на высоких каблуках. Поправила прядь волос.

— Примерно месяц назад. Мы разговаривали. Я напрямую попыталась убедить тебя пригласить Андрея. Признаться ему. Наконец сказать всё, что ты чувствуешь. А ты ответила, что Андрей тебя больше не интересует.

Полина нахмурилась. Попыталась вспомнить. Месяц назад. Для нынешней Полины это было не месяц, а больше двенадцати лет назад. Разговор с Оксаной. Что-то такое было. Смутное. Далекое. Как сквозь туман. Она помнила, что они сидели у неё дома. На кухне. Пили чай. Оксана что-то говорила. Убеждала. А Полина… Полина не хотела об этом думать. Не хотела говорить. Не хотела признаваться.

— Не помню такого, — сказала она.

— А я помню, — ответила Оксана. — Ты сказала, что не хочешь больше страдать. Что устала. Что Андрей — это просто детская мечта, которая уже прошла.

Полина молчала. Слова Оксаны звучали знакомо. Слишком знакомо. Как будто она действительно говорила это. Может, и говорила. Может, хотела в это верить. Может, врала самой себе.

Оксана посмотрела на неё. Внимательно. Почти с жалостью.

— Ты сама отказалась от него, Поля. А я… Я просто не стала отказываться.

Полина подняла на неё глаза. И не нашлась, что сказать.

Полина облокотилась на спинку одного из сидений и уставилась на зеленеющее футбольное поле. Трава колыхалась под ветром, как море. Где-то вдалеке мальчишки гоняли мяч, и их крики доносились сюда приглушённо, как из другой жизни. Полина смотрела на поле и вспоминала. Медленно, как будто разматывала старый клубок.

За месяц до проклятого выпускного. Они готовились к экзамену у неё дома. Сидели на кухне, разложив учебники, тетради, шпаргалки. Пили чай с сушками. И Оксана стала приставать с разговорами про Андрея. Сначала в шутку. Потом всерьёз.

— Поля, ну сколько можно? — говорила она. — Школа заканчивается. Шанса может больше не представиться. Все разъедутся по разным городам. Ты останешься со своими чувствами один на один. На всю жизнь.

Полина отмахивалась. Отнекивалась. Говорила, что это несерьёзно. Что Андрей её не замечает. Что ничего не выйдет.

Оксана не отставала. Она становилась всё настойчивее. Всё серьёзнее.

— Ты должна сказать ему. Пока не поздно. Или ты хочешь потом всю жизнь жалеть?

И тогда Полина почувствовала это. Панику. Она накрыла грудь, сжала горло, заставила руки дрожать. Одна мысль о том, чтобы подойти к Андрею и заговорить, приводила в ужас. Она представляла это сотню раз у себя в голове. В мечтах всё было легко. Они с Андреем гуляли, смеялись, держались за руки. Он смотрел на неё так, как она всегда хотела. В мечтах он откликался на её чувства. В мечтах всё было хорошо.

Но в реальности Полина панически боялась. В самые паршивые дни она размышляла о том, насколько сильно разобьётся её сердце, если он её отвергнет. И этот страх был сильнее любви. Сильнее всего.

В прошлый раз этой петли Андрей её отверг. Да, было больно. Она это пережила. Тогда Оксана была права. Но Полина понимала, что уже не вернуть ничего. Прошлое не перепишешь. Даже если ты застряла в одном дне навсегда.

Оксана продолжила разговор. Видела, что подруга задумчива и грустна. Она сказала, что Андрей сам подошёл к ней. Что сначала она не хотела с ним ничего общего иметь. Но потом подумала: а может, устроить свою жизнь рядом с ним? Ведь он самый отличный парень в школе. Умный. Серьёзный. Ответственный.

— Он хороший, — сказала Оксана.

Полина посмотрела на неё и кивнула. Полностью согласна.

Оксана продолжила. Опустила взгляд. Голос стал тише.

— Ты должна понимать, Поля. Я в своей жизни ничего хорошего не видела. Пьянки. Мамины ухажёры. Нищета и безнадёга. Ты и твоя семья показали мне, какой должна быть семья. Какой может быть жизнь. Уютный дом. Уважение. Забота.

Она замолчала. Посмотрела на пустое футбольное поле. Лицо стало бледным и грустным.

— Я, может, и влюблена в Эдика. Но с ним всё нестабильно. Будущее не видится радужным. А с Андреем другое дело. Он человек другого круга. Другой жизни. Той, которую я хочу.

Она снова замолчала. Потом добавила:

— Я согласилась только потому, что поняла: ты не собираешься с ним общаться. Не хочешь заводить отношения. Ты сама сказала, что он тебе не нужен.

Полина взяла подругу за руку. Поддержала. Она всё понимала. Правда, понимала. Оксана всегда жила в аду. И Андрей был для неё шансом выбраться. Полина не могла её осуждать. Или могла? Она уже не знала.

И тут пришло воспоминание. Про письмо. Ведь было же письмо. Она писала его Андрею. Долго. Ночью. При свече, как в старом романе. Выводила каждую букву. И Оксана знала о нём. Оксана предлагала его передать. Говорила, что это шанс. Говорила, что если Полина сама не может признаться, то пусть это сделает бумага.

Полина посмотрела на Оксану. Внимательно.

— Оксана, — сказала она. — А помнишь письмо? То самое? Которое я писала Андрею?

Оксана удивлённо уставилась на неё. Моргнула. Потом ещё раз.

— Какое письмо?

— Моё письмо с признанием. Для Андрея. Ты предлагала его передать.

Оксана молчала. Смотрела на неё так, будто не понимала, о чём речь. Или делала вид, что не понимает.

— Я не помню никакого письма, — сказала она наконец.

Полина смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Холодное. Липкое. Она не знала, врёт Оксана или действительно забыла. Но что-то подсказывало: это важно. Очень важно.

Ветер подул сильнее. Трава на поле заволновалась. А Полина всё смотрела на Оксану и ждала ответа.

Полина спросила у Оксаны, знает ли она, куда делось то письмо. С признанием. Оксана покачала головой. Медленно, как будто пыталась что-то припомнить. Её брови сошлись на переносице, взгляд заскользил по полю, по трибунам, по небу. Она искала в памяти. Потом посмотрела Полине прямо в глаза.

— Не знаю, — сказала она. — Я видела его один раз. В тот день, когда мы готовились к экзамену. Ты доставала его из дневника. Показывала мне. А потом убрала обратно. Больше я его не видела.

Полина подошла ближе. Взяла Оксану за руки. Заглянула в глаза. Пыталась почувствовать. Понять. Врёт или нет. Оксана смотрела без страха. Уверенно. Даже с сочувствием. Так, как смотрят люди, которым нечего скрывать.

— Оксана, — тихо сказала Полина. — Скажи мне правду. Ты брала это письмо? Передавала кому-нибудь?

Оксана не отвела взгляда. Не дрогнула.

— Нет. Не брала. Не передавала.

Она не врала. Полина это чувствовала. Каждой клеткой. Где-то глубоко внутри, под слоем страха и недоверия, она всегда знала, что Оксана не способна на такое. Не с ней. Не так.

На глаза набежала предательская слеза. Полина не стала её смахивать. Позволила скатиться. Слеза упала на платье Оксаны. Оставила тёмное пятнышко на розовой ткани.

— Ты точно? — переспросила Полина. — Ты уверена?

Оксана тоже заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы потекли по щекам. Она в этот момент была так похожа на ту маленькую девочку, которой когда-то помогла Полина. На ту худенькую заморашку в заштопанных колготках. На ту, что молча сносила удары снежков и шмыгала носом.

— Поля, — сказала Оксана. — Как ты могла подумать? Мы же с детства вместе. Вместе в школу ходили. Уроки делали. Твоя мама меня лечила. Заворачивала пирожки для меня и для моих братьев и сестёр. Конфеты давала. Сколько раз мы ночевали вместе. Рассказывали друг другу страшилки. Делились секретами. Доверяли. Как ты могла подумать, что я способна на такое?

Она всхлипнула. Полина обняла её. Крепко. Они стояли так у стадиона, держа друг друга в объятиях. Ветер трепал волосы. Где-то вдалеке слышались голоса, шум машин, чириканье птиц. И ничего больше не имело значения. Только это объятие. Только это прощение. Только эта дружба, которая, оказывается, никуда не делась. Просто спряталась. Заросла обидой. Но не умерла.

— Я никогда бы так с тобой не поступила, — прошептала Оксана. — Разве ты мне не веришь?

— Верю, — ответила Полина. — Верю.

Они отстранились. Вытерли слёзы. Полина посмотрела на подругу.

— Спасибо тебе. За дружбу. Это было самое ценное для меня. Правда.

Оксана кивнула. Потом встревожилась.

— А что с письмом? Что случилось? Его кто-то взял?

Полина вздохнула.

— Не помню. Не знаю, куда оно делось. Но сегодня его прочитают со сцены. Все услышат, что там написано.

Оксана замерла. Потом лицо её изменилось. Стало жёстким.

— Ты уверена? Точно его обнародуют?

— Не спрашивай, откуда я знаю. Но это точно случится. Если уже не случилось.

Полина бросила взгляд на телефон. Время как раз подходило. Церемония уже началась. Письмо, наверное, уже читают. Или читали. Или прочтут с минуты на минуту.

Оксана твёрдо посмотрела на неё. В глазах — решимость.

— Мы вместе должны выяснить, кто это сделал. Слышишь? Вместе.

Полина благодарно кивнула.

— Спасибо.

— Лично устрою виновному ад кем бы он ни был, — пообещала Оксана.

Полина рассмеялась. Впервые за долгое время — легко, искренне. Она почувствовала облегчение. И счастье. Огромное, тёплое, как солнце над футбольным полем. Счастье от того, что Оксана не имеет к этому никакого отношения. Что подруга осталась подругой. Что дружба, которую она считала потерянной, всё ещё жива. Просто нужно было поговорить. Просто нужно было услышать друг друга. И простить.