Глава 30

Полина лежала в кровати. В палате местной больницы. Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло прохладой. Осень. За стеклом — клён. Листья уже пожелтели. Некоторые слетали. Медленно. Кружась. Полина смотрела на них и пыталась сообразить, что же всё-таки произошло.

Петля. Выпускной. Андрей. Письмо. Оксана. Эдик. Мама с папой. Всё это пронеслось в голове, как плёнка, которую прокрутили слишком быстро. Или слишком медленно. Она не могла понять. Где явь? Где сон? Где то, что было? И было ли это вообще?

Дверь открылась. Вошёл врач. Высокий мужчина. В очках. С усами. В белом халате, который сидел на нём чуть мешковато. Он посмотрел на неё поверх очков.

— Как вы себя чувствуете?

— Голова побаливает. А так нормально.

— Это пройдёт. Ушиб. Не сотрясение. Но несколько дней может быть дискомфорт.

Полина приподнялась на подушке.

— Что произошло? И сколько я здесь?

Врач посмотрел в свои бумаги. Потом на неё.

— Вас привезли сегодня утром. Вы были без сознания около трёх часов. Мотоциклист врезался в вашу машину. На перекрёстке. Он тоже пострадал, но, к счастью, все живы. Его страховая оплатит ремонт.

Полина замерла. Три часа. Всего три часа. А она думала, что прошли дни. Недели. Может, месяцы. Она запуталась в этой петле. Потеряла счёт времени. Но врачу она ничего не сказала. Зачем? Он бы не понял. Да и не надо ему.

— Когда меня выпишут?

— Ваше состояние не под угрозой. Думаю, завтра-послезавтра. Если не будет осложнений.

— Я хочу домой. Сегодня.

Врач покачал головой. Но не стал спорить.

— Посмотрим. Если будете хорошо себя чувствовать — отпустим. Ваша машина на стоянке. Требуется ремонт. Личные вещи у медсестры на посту.

Полина кивнула. Поблагодарила.

Медсестра принесла документы. Полина их подписала. Не читая. Потом забрала сумку. Телефон. Всё на месте. Она уже хотела вызвать такси. Но в сумочке что-то зашуршало. Полина замерла. Открыла. Достала приглашение на встречу выпускников. Картонная открытка. С датой, местом, и временем. Странно. Она не помнила, чтобы её получала. Этой бумаги не было в сумочке, когда выезжала из квартиры. Снова чертовщина какая-то.

Полина посмотрела на приглашение. Долго. Потом убрала обратно. Решила, что ничему больше не будет удивляться. Никогда. Просто примет. Как есть.

Она вызвала такси. Села. Назвала адрес. Водитель кивнул. Машина тронулась. Полина смотрела в окно. Осенний город. Не тот. Взрослый. Настоящий. Она ехала в свою школу. На встречу выпускников. Почему? Сама не знала. Но что-то тянуло. Что-то внутри. Может, любопытство. Может, надежда. Может, что-то ещё.

Полина вышла из такси, волоча за собой сумку, вышла в ворота и остановилась перед школой. Она изменилась. Стала другой. Вроде бы та же, но не та. Сделали ремонт. Ступени уже не те — новые, облицованные плиткой. Входные двери заменили. Стеклянные, тяжёлые, с блестящими ручками. Полина больше её не узнавала. Школа стала чужой. Взрослой. Как и она сама.

Сердце билось быстро. Сжималось от тоски. Всё, что с ней произошло в этом странном мире — то ли сне, то ли петле, то ли потустороннем измерении — казалось далёким. Как чужой сон. Как фильм, просмотренный много лет назад. Но Полина тосковала. По маме. По Андрею. По Оксане. По Кате. По тем, кого видела в той жизни. В той версии себя.

Она вошла в школу. Поздоровалась с охранником. Мужчина в форме, с сединой на висках. Он поднял голову, кивнул.

— На встречу выпускников? Направо, спортивный зал.

Полина кивнула. Пошла по коридору. Медленно. Стены были другие. Свежая краска. Новые плакаты и скамьи. Другие двери. Она хорошо помнила, где спортивный зал. Но всё равно шла как в тумане.

Внутри было немного народа. Взрослые. Музыка спокойная, не гремела, как в её видениях. Играла тихо. Ненавязчиво. Полина огляделась. Люди стояли группами, разговаривали. Смеялись. У кого-то в руках были бокалы. На её лбу красовался пластырь. Залепленная рана от аварии. Она почти забыла о ней.

Полина прошла дальше. У стены — стенд. Фотографии. Старые. Выпускные. Она подошла ближе. Посмотрела. И обомлела.

Там была она. С мамой и папой. На выпускном. Мама держала её под руку. Папа стоял рядом. Улыбался. Она сама — в бардовом платье. С аттестатом в руках. А рядом — фотография с Оксаной. Обнявшись. Смеются. Живые. Настоящие.

Полина зажала рот рукой. Чтобы не вскрикнуть. Чтобы не разрыдаться прямо здесь. Значит, всё это было на самом деле. Не сон. Не бред. Не игра воображения. В её прошлом родители не приходили на выпускной. А вот в той жизни — пришли. Были рядом. Значит, она изменила что-то. Что-то важное. И в это не верилось.

Полину окликнули. Она обернулась.

Две девушки. Одна беременная. С большим круглым животом. В ярком длинном платье. Вторая — стройная, красиво накрашенная. Уложенные волосы. Лёгкая улыбка.

Оксана. И Катя.

Полина чуть не потеряла сознание. От радости. От неверия. От того, что видит их. Здесь. В этой жизни. Живых. Настоящих. Улыбающихся.

Полина обняла их. Обеих сразу. Одной рукой Оксану, другой Катю. Прижала к себе. Крепко. Так, что косточки хрустнули. Девушки засмеялись. Обняли в ответ. Загалдели наперебой.

Оксана говорила первой. Быстро, сбивчиво. Третий ребёнок. Представляешь? Эдик дома. С двумя старшими. С ума сходит, наверное. Но справляется. Куда он денется. Она смеялась. Гладила живот. Круглый, большой. Платье яркое, длинное. Цветастое. Ей шло.

Катя перебивала. Дочке одиннадцать. Уже одиннадцать! Представляешь? Дома с бабушкой. Правда так замуж и не вышла, но зато карьера в гору идёт. Она сама открыла салон красоты. Два года назад. Дела идут хорошо. Клиенты записываются за неделю. Она улыбалась. Гордилась. Правильно. Молодец.

Полина слушала. Кивала. Улыбалась. Радовалась. По-настоящему. За них. За то, что у них всё хорошо. За то, что они счастливы.

— Я тоже, — сказала она. — Журналистка. В Москве. Приехала на похороны.

Оксана замерла. Катя тоже.

— На похороны? — переспросила Оксана. — Кто умер?

Полина замолчала. Посмотрела на них. На их лица. Искренние. Удивлённые. Они не знали. Ничего не знали. Ни про Андрея. Ни про звонок отца. Ни про то, что она приехала сюда, чтобы проститься.

Значит, изменилось не только то, что родители пришли на выпускной. Изменилось что-то ещё. Что-то большее. Полина не понимала. Но чувствовала: здесь всё иначе. В этой жизни. В этой версии реальности.

— Я попала в аварию, — сказала она. — Мне надо позвонить отцу.

Она отошла. Подальше. К окну. Достала телефон. Набрала отца. Гудки. Один. Другой. Третий.

— Привет, пап.

— Привет, дочка! — голос весёлый. Бодрый. — Ты где?

— Я задержусь. На встрече выпускников.

— Ну конечно! Конечно, задержись. Праздник же. Отдохни. Повеселись.

Полина сглотнула.

— Пап, ты звонил мне вчера? Звал в город?

— Звонил. Спрашивал, приедешь ли на встречу. Ты сказала, что постараешься. Вот ты и приехала.

Полина помолчала.

— А Андрей?

— Что Андрей? — переспросил отец. — А что с ним?

Полина замерла. Значит, он ничего не знает. Ничего. Вдруг и его судьба изменилась. Как бы было здорово. Хоть бы это было так. Полина сжала телефон в руке. Она боялась что-то сказать. Чтобы не спугнуть надежду.

— Ничего, — сказала она. — Всё хорошо. Позвоню позже.

Она отключилась. Медленно опустила телефон. Обернулась.

И увидела.

В спортивный зал вошёл Андрей.

Полина обомлела. Не могла пошевелиться. Не могла дышать. Просто смотрела. Он изменился. Возмужал. Похудел. Другая причёска. Волосы короче. Взрослее. Взгляд тяжёлый. Серьёзный. Он поздоровался с кем-то. Подмигнул Оксане. Улыбнулся. Потом заметил Полину.

Он подошёл. Близко. Она смотрела на него и не верила. Он здесь. Живой. Настоящий. Полина хотела кинуться ему на шею. Обнять. Заплакать. Но остановила себя. Нельзя. Не сейчас. Может, вообще нельзя.

— Привет, — сказал Андрей.

— Привет.

— Давно не виделись. Может, поболтаем? Вспомним старое.

Полина кивнула. Не в силах произнести не слова, чтобы не вырвались непрошенные слёзы облегчения и счастья.

— Пойдём. К столику с закусками.

Они пошли. Рядом. Плечо к плечу. Полина чувствовала его тепло. И не могла поверить. Петля разорвалась. Но что-то осталось. Что-то изменилось. Навсегда.

Полина и Андрей отошли к столику с закусками. Там было тихо. Музыка играла где-то на фоне, не мешала. Люди вокруг разговаривали, смеялись, но Полина их не замечала. Только его. Только Андрея ей хотелось слушать и видеть.

Он взял себе стакан сока. Ей тоже протянул. Полина взяла. Сделала глоток. Вкуса не почувствовала.

— Я хотел с тобой связаться, — сказал Андрей. — Тогда. После выпускного. Но не вышло. Сначала поступление и переезд в другой город. Потом всё как-то закрутилось. Взрослая жизнь она такая, ты же знаешь. Только недавно вернулся.

— Куда уехал?

— В Питер. Учился. Работал. Там и остался бы, наверное. Но потянуло обратно. Дом. Родители. Всё такое.

Полина кивнула. Понимала. Дом. Родители. Всё такое.

— А ты как? — спросил он.

Полина задумалась. Как ответить? Что рассказать? Про петлю? Про семь попыток? Про то, что она думала, что он умер? Что приехала на его похороны? Нет. Нельзя. Не сейчас. Может, никогда.

— Непростая неделька была, — сказала она. — Но я справилась.

Андрей посмотрел на неё. Внимательно. Как будто хотел что-то спросить. Но не стал.

— А ты… — начал он. — Свободна? Замуж не вышла?

Полина покачала головой. И рассмеялась. Легко. Искренне.

— Нет. Не вышла. Как-то не сложилось.

Она помолчала. Потом добавила, с улыбкой:

— Никто тебя так и не смог затмить.

Андрей улыбнулся. Широко. Открыто. Как раньше. Как в школе. У Полины что-то дрогнуло внутри. Тепло. Спокойно.

— Слушай, — сказал он. — Может, посидим где-нибудь? В кафе. Поговорим. Нормально. Без всей этой суеты. После встречи. Вспомним прошлое. И всё такое…

Полина посмотрела на него. На его лицо. Взрослое. Красивое. Родное.

— Я помню то письмо, — сказал Андрей тихо. — Наизусть. Ты знала? Можешь мне не верить, но это так.

Полина замерла. Сердце пропустило удар. Она не знала. Не могла знать. Но почему-то не удивилась.

— Наизусть?

— Да. Каждое слово. Я много раз перечитывал. Потом, когда уехал. Доставал. Читал.

Полина молчала. Смотрела на него. Не знала, что сказать.

— Пойдём? — спросил он. — В кафе.

Она кивнула. Согласилась. Конечно, согласилась.

Полина подумала: всё ещё впереди. Завтра наступит. И жизнь изменится. Она не знала, что ждёт её впереди. Но помнила всё, что прошла. Все семь попыток и двенадцать прожитых лет. Всю боль. Все слёзы. Всё, что пережила.

Она не знала, спасла ли она Андрея. Не знала, поменяла ли судьбы друзей. Но знала одно: всё будет хорошо. По-настоящему.

КОНЕЦ