Глава 10. Игра в правду

София не плакала. Она сидела на кровати, скрестив руки, и ждала. За дверью какое-то время слышались приглушенные голоса — настойчивый, шипящий голос Ирины и сдавленные, оправдывающиеся интонации Лео. Потом хлопнула входная дверь. Тишина.

Он вошел в комнату минут через десять. Выглядел помятым и разбитым.

— Она ушла, — произнес он, как будто это что-то меняло.

София молчала, глядя на него. Ее молчание было страшнее любой истерики.

— Ладно, — он тяжело вздохнул и сел на край кровати, спиной к ней.

— Фотостудия. Да. Она была моей мечтой. Я вложил в нее все, что было. И немного больше. Ирина дала в долг. Под проценты. Дела не пошли. Пандемия, кризис… Ты же понимаешь.

— Я понимаю, что ты солгал мне. Снова. Ты строил из себя успешного бизнесмена, который «решает вопросы с инвесторами». А на самом деле ты прогоревший фотограф, заложивший долю в квартире за долги.

— Это временно! — он резко обернулся к ней, и в его глазах горел огонь отчаяния.

— У меня есть план! Я нашел клиента! Крупного! Съемка каталога для нового бренда! Это стоит бешеных денег! Я получу аванс в понедельник! Часть отдам Ирине, остальное вложу в раскрутку! И все! Я выкарабкаюсь!

— В понедельник, — повторила она безразличным тоном.

— Как и встречи с юристом, которые никогда не было. Как и деньги от инвесторов, которых не существует.

— София, это правда! Я тебе клянусь! — он схватил ее за руки, и его пальцы были ледяными.

— Позвони моему агенту! Вот, держи, звони ему прямо сейчас! — он судорожно полез в карман за телефоном.

— Перестань, Лео. — Она высвободила свои руки.

— Мне надоели твои клятвы и твои телефоны. Есть только один способ вернуть мое доверие. Покажи мне договор. Покажи мне расписку, которую ты дал Ирине. Покажи мне хоть один документ, в котором есть твое имя, ее имя и цифры. Не слова, Лео. Бумаги.

Он замер. Его запал иссяк, сменившись глухой, безнадежной усталостью.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Документы… Они у нее. Расписка, договор займа… Все у нее. У меня только копия.

— Где копия?

Он помедлил, потом молча встал, подошел к своему рабочему столу за ширмой и открыли потайной ящик. Он достал оттуда потрепанную папку и протянул ей.

София открыла ее. Листок с распиской, напечатанный на простой бумаге. Сумма. Проценты. И главное условие: в случае неуплаты в срок, доля в квартире переходит в залог с правом выкупа по фиксированной, смехотворно низкой цене. Все было чисто, юридически грамотно и совершенно безнадежно.

— Ты отдал ей в залог свою комнату? — прошептала София, не веря своим глазам.

— Эту самую комнату, в которой мы сейчас живем?

— У меня не было выбора! Никто больше не давал в долг! А студия была на грани! Я думал, что быстро все верну… — его голос сорвался.

— Ты думал? Лео, ты поставил на кон крышу над головой! Моей головой тоже, сейчас! И что будет, если этот твой мифический клиент в понедельник передумает?

Он ничего не ответил, просто опустил голову.

— Хорошо, — сказала София, и ее голос вдруг обрел странное, ледяное спокойствие.

— Допустим, я верю в твоего клиента. Допустим, ты получаешь аванс. Ты отдаешь Ирине ее деньги. Что дальше? Ты выкупишь у бывшей жены ее долю? Или это тоже было ложью?

Он поднял на нее глаза, и в них читалась такая мука, что стало почти жаль его.

— Элинор… Ее доли уже нет. Я выкупил ее полгода назад. На те же деньги, что взял у Ирины.

Комната поплыла перед глазами у Софии. Все. Каждое слово, сказанное им с самого начала, оказалось ложью.

— Так чья же вторая комната?

— Формально… моя. Но она в ипотеке. И… и в залоге у Ирины по этому договору, — он признался в этом шепотом, словно боялся, что стены услышат.

София медленно поднялась. Она подошла к окну и посмотрела на освещенный город. Ей было не больно. Было пусто. Абсолютно, космически пусто.

— Значит, так, — сказала она, не оборачиваясь.

— В понедельник ты идешь на свою съемку. Ты получаешь аванс. В тот же день мы идем к Ирине, отдаем ей деньги и забираем расписку. После этого ты идешь в банк и берешь нормальный кредит, чтобы выкупить свой залог у нее. И тогда, возможно, через месяц, мы будем говорить о каком-то будущем.

— Софи… — он попытался к ней подойти.

— Не подходи ко мне, — ее голос был тихим и острым, как лезвие.

— С сегодняшнего дня и до понедельника ты для меня — не мужчина, не любимый, не партнер. Ты — финансовый проект, в успех которого я почему-то еще верю. И я буду следить за каждым твоим шагом. Понял?

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— А теперь иди. Мне нужно подумать. О том, почему я до сих пор здесь. И что я буду делать, если в понедельник твоего клиента все же не окажется на свете.

Она не слышала, как он вышел. Она смотрела на огни города и впервые за долгое время думала абсолютно ясно. Страх ушел. Осталась лишь холодная, безжалостная решимость. Игра пошла по-крупному. И теперь ставкой была не любовь, а выживание.