Глава 19

Арина

— Ух-ты! Мам, смотри. Здесь даже камин есть. Здорово! — Ванька ходил по квартире Тима словно по музею.

У него действительно квартира большая, по сравнению с нашей — огромная, и очень современная.

— Мам, а мы здесь надолго? — Ванька плюхнулся на диван.

Мне тоже хочется знать ответ на этот вопрос сынок.

— Затрудняюсь тебе ответить. Завтра рабочие приедут, оценят убытки и сориентируют по стоимости ремонта. Надо чтобы сначала в нашей квартире все высохло, а уж потом будем решать, что делать.

— Мам, а можно я завтра в школу не пойду? — он раскинулся на диване, а я невольно вспомнила, как я на этом самом диване испортила свою репутацию сегодня ночью.

Я даже губу от стыда закусила.

— С какой это стати? — демонстративно сложила руки на груди и села рядом.

— Ну-у, у нас же типа потоп. Я в школе скажу, что мы два дня убирались в квартире.

— Ваня! Ну что за фантазии?

— М-а-а-ам, я устал от школы. Я не хочу туда больше ходить, — как обычно заныл сын. Да еще и смотрит на меня жалостливо так.

Манипулятор малолетний!

— Вань, я тебя понимаю. Но и ты меня пойми. Я не могу сжечь твою школу, чтобы ты туда не ходил. Это криминально наказуемо. Понимаешь? Ко всему, ходить туда это твоя обязанность, как моя ходить на работу. Тем более, что каникулы только закончились. Ты и так отдыхал целую неделю.

Пока Ваня разводил меня на один официальный прогул, Тимирязев носил вещи со спальни в кабинет.

— Ну, все. Вещи я перенес, — Тим устало сел возле сына и закинул руки за голову.

— Зачем? — Иван повторил за Тимом и тоже закинул руки за голову.

Со стороны это выглядело очень смешно.

— Что значит зачем? Ты будешь спать в гостевой спальне. Мама в моей. А я в кабинете.

— А вы что, разве вместе спать не будете? — от этого вопроса глаза Тима слегка расширились.

— Прости, пожалуйста, а с чего ты взял, что мы должны спать вместе? — я тоже решила вклиниться в эту занимательную беседу и прояснить кое-какие моменты для себя.

— Просто… Я подумал, что вы с Тимом встречаетесь… А это разве не так? — сын разочаровано посмотрел на меня.

— Даже если и так, то с чего мне спать с Тимом в одной кровати? — мне надо узнать степень осведомленности своего ребенка, потому что вопросы секса мы с ним еще не обговаривали.

— Мама, какая ты недалекая. Бойфренды всегда так делают.

Ну да! Куда уж мне?

— Откуда у тебя такие познания сынок?

— Танька Мишина рассказывала. У ее мамы каждые выходные ночует бойфренд, с которым она встречается. Но он у нее больной. — сын безнадежно махнул рукой.

— Почему больной? — этот вопрос очевидно заинтересовал Тима.

— Он все время ночью стонет. Наверное, ему что-то болит. Я Таньке говорил, что наша бабушка тоже стонет и все время спину мажет чем-то, — он ответил так искренне и это выглядело так мило.

Но все равно я не сдержалась и прыснула от смеха. Посмотрела на Тима. Тот вообще выпал в осадок.

— Вань, я раскрою тебе тайну, — взял слово Тимирязев. Мы действительно с твоей мамой встречаемся. Просто я подумал, что тебе будет не приятно, если я буду с твоей мамой спать в одной кровати. И я не хочу, чтобы ты ревновал ее ко мне.

Мне нравится, что Тим ведет себя с Ваней как с равным.

— Ревновать к тебе? Зачем? Моя мама ведь всегда будет моей мамой, — сын тяжко вздохнул. И пусть она уж лучше за тебя выйдет замуж, чем за тех женихов, которых ей ищет бабушка.

Тут я с Ваней солидарна. Моя мама та еще сваха.

— Вань, — я подсунулась ближе и обняла своего ребенка. Какой ты все-таки у меня уже взрослый. Я тебя очень сильно люблю, ребенок. Но в школу ты все равно завтра пойдешь.

Я чмокнула его в затылок.

— А вечером, после работы сходим все вместе в кино. Как вы на это смотрите? — Тим достал из кармана телефон и посмотрел на экран, кто-то написал ему сообщение.

— Ага. А на выходные можно будет пойти в квест комнату?

— Можно, — ответил тот, не отрываясь от телефона и набирая сообщение в ответ.

— Класс! Тогда я Егора приглашу.

— Пригласи, — экран Тима снова загорелся входящим смс.

Я посмотрела на мужиков и поняла, что мое мнение здесь никого не интересует.

— Тим, а ты меня в школу на своей тачке отвезешь?

— Ваня! — тут я уже не сдержалась.

— Что Ваня? У него машина лучше, чем у нас. Представляешь, как все завидовать начнут, когда увидят на какой машине меня в школу возят. Со мной все девчонки в классе дружить будут.

— Да не вопрос.

Нет ну вы посмотрите! Каков наглец. Кто воспитывал этого не знакомого мне мальчика?

— Так. Все. Хватит. Уже половина двенадцатого. Пора спать.

— Ну ма-а-а-а!

— Спать. Ваня. Сп-а-а-ть!

Иван нехотя, со всей скорбью еврейского народа на лице, побрел в спальню, а я осталась с Тимом в гостиной.

Мужчина одним движение притянул, меня к себе и закинул мои ноги себе на колени.

— Ну, рассказывай? — он хитро посмотрел на меня.

— Что именно?

— Что это у тебя за женихи такие? У? — одну руку он запустил мне под футболку, от чего по спине прошел разряд тока.

— Не понимаю, о чем ты. — я вовремя сориентировалась и включилась в эту игру.

— Много их было? Изменяла мне? Признавайся. И лучше по-хорошему. — Тим опасно наклоняется ко мне.

— А если нет? Если я не хочу по-хорошему? — я отклоняюсь назад.

— Не хочешь по-хорошему? Значит придется по-плохому. — мужчина начинает щекотать мои ребра, от чего непроизвольно ойкаю и начинаю смеяться.

— Как это? — сквозь смех я пытаюсь забрать его руки и вывернутся.

— А вот так, — он обнимает меня и разворачивает, укладывая на себя, — затащу тебя сейчас в ванну и накажу там пару раз. — шепчет мне на ухо и от этого становится неловко приятно.

— Нет, — отрицательно кручу головой. Нет. Пощади меня! Мне и так все болит. Я даже еле сижу сейчас, — также шёпотом говорю в ответ.

— Ладно. Так и быть. Сегодня будем спать, — легко целует меня в губы и поднимается с дивана, — в разных кроватях.

На следующие утро, Тим отвез Ваню в школу, чтобы тот мог фраернуть перед девчонками. Я же поехала в офис на своей машине.

Почему? Все просто. Я не хочу на работе афишировать свою личную жизнь, да и Тимирязеву это не к чему. Тут бы самой разобраться с тем, что сейчас происходит. И я уж молчу о посторонних, которым только дай волю языками почесать, да в чужом белье поковыряться. Хотя, по правде говоря, Тим сегодня все время старался всячески спалить нас. Он специально обнимал меня за талию при Ирине. Зажимал в углах при каждом удобно случае. Трогал меня, особенно когда рядом кто-то был. Его даже это веселило в какой-то мере. В общем нарывался на сплетни как мог. Конечно, в душе мне очень приятно его внимание. Это что-то новое для меня. Я, наверное, просто отвыкла, от разного рода нежностей. Да и особо то не привыкала к этому никогда.

Я разбирала входящие письма, которые насыпались за выходные, когда из кабинета показался Тим с телефоном возле уха.

— Арина, будь добра, позвони на пост охраны, — он прикрыл рукой динамик телефона. Скажи, пусть пропуск выпишут на имя Вознесенского Игоря Владимировича.

Мне это сейчас не послышалось?

— Угу, — отвечаю я и нехотя звоню охраннику, прошу выписать пропуск на имя этого гада.

Черт! Какого хрена он сюда приперся? Не слышала о нем столько лет и жила себе спокойно. А тут раз, и вторая встреча за неделю. Это как-то часто. Слишком часто.

Я пытаюсь найти причину, чтобы как можно быстрые смыться с приемной. Я же не могу в туалете прятаться от Вознесенского. Поэтому пишу шефу смс, что мне срочно надо спуститься к кадровикам. Но Тимирязев как на зло не отпускает меня. Меня начинает дергать. Я нервничаю. Из рук все время что-то падает. Минуты ожидания превращаются в часы. Я заставляю себя успокоится, но ничего не выходит.

Я не хочу видеть Игоря. Я не хочу слышать о нем. Я не хочу, чтобы он сюда приходил. Я чувствую, что в его появлении есть какой-то подвох и это все не просто так. Это не случайность. У этого человека вообще не бывает случайностей, он продуманный до мозга костей.

Стук в дверь, и он с силой распахивает ее перед собой.

— Добрый день! — раздается ненавистный голос по приемной.

Меня всю трясет. Мне надо успокоится и держать себя в руках. Но это так трудно. Я глубоко вдыхаю и медленно поворачиваю голову в его сторону.

— Добрый, — отвечаю максимально спокойно и поворачиваю голову к своему монитору.

Пытаюсь изображать безразличие.

— Тимофей у себя? — подходит и нависает надо мной словно глыба.

В руках! Держи себя в руках! Безразличие. Ты абсолютное безразличие.

Меня тошнит от его голоса, я даже смотреть в его сторону не могу.

Беру в руки трубку. Тремор в руках скрыть невозможно. Набираю Тима.

— Тимофей Петрович, к вам тут Вознесенский, — делаю паузу и все же поднимаю взгляд на эту сволочь. Приглашать?

— Ариш, у меня тут Дагестан на связи. Пусть он минут десять в приемной посидит. Чай, кофе ему предложи. — голос Тимофея придает мне больше уверенности в себе.

— Поняла, — сглатываю

— И это, глазки ему не строй, а то я буду ревновать, — слышу улыбку в его голосе и мне невольно тоже хочется улыбнуться в ответ.

— Поняла. — отключаюсь и кладу трубку.

— Минут десять подождите. — я указываю рукой на маленький черный диван, который стоит в углу приемной, рядом со столиком и кофемашиной. Чай? Кофе?

Внутри все сжимается от одного его только вида.

— Чай, — он по-хозяйски устраивается на диване и кладет одну руку на спинку. Желательно мятный.

Я поднимаюсь и прохожу мимо него. Чувствую спиной на себе его липкий оценивающий взгляд.

— Черный или зеленый? — спрашиваю сквозь зубы.

— Мятный.

— Значит никакой, — разворачиваюсь и демонстративно возвращаюсь на свое рабочее место.

— Я попросил мятный. — спокойным голосом повторяет он.

— Послушай-те, Игорь Владимирович, вам тут не ресторан и не кафе, а я не обслуга, — складываю руки в замок и кладу их перед собой на стол.

Пальцы сжимаю до хруста костей.

Пауза.

— Почему ты злишься, Арина? Я ведь даже еще не успел ничего такого сделать, чтобы ты так остро реагировала на меня. — он складывает руки на груди и выжидающе смотрит на меня.

— А мне делать ничего не надо. Я просто мысли твои умею читать. Я экстрасенс, — говорю с вызовом в голосе.

— Арина…

Градус, между нами, явно накаляется и я решаюсь задать терзающий меня вопрос.

— Игорь, какого хрена? Какого лешего ты сюда приперся? Что тебе нужно?

Он хмыкает и ехидно улыбается.

— А ты изменилась. Кусаться научилась, — проводит рукой по подбородку.

— Какая есть, — я отъезжаю на стуле и упираюсь спинкой о стену. Так чего тебе надо?

— Я не могу давнего друга навестить? — он закидывает ногу на ногу и откидывается на подушку дивана.

— В разгар рабочего дня? — иронично выгибаю бровь.

— Я должен тебе что-то объяснять? Извини, но я не помню, чтобы клялся на крови и обещал отчитываться перед тобой. — он поднимается и медленно подходит ко мне.

— Ну и черт с тобой! — я подъезжаю к столу и разворачиваюсь к монитору.

Мне срочно надо переключить свое внимание.

— Ты хорошо выглядишь. Возраст пошел тебе на пользу, — этот мужчина словно нарочно провоцирует меня на эмоции.

— Странно слышать от тебя комплименты, — отвечаю и открываю очередное электронное письмо.

Буду делать вид, что очень занята работой.

— Как живешь, Арина? — Игорь останавливается напротив моего стола.

— Твоими молитвами Игорь, твоими молитвами.

Совершенно неожиданно для меня, мужчина дергает резко за стул и разворачивает меня к себе. От чего я оказываюсь зажата между ним и стулом. Я упираюсь руками в его грудь.

Боюсь ли я его? Нет. Не боюсь. Но признаю, это было неожиданно.

— Не язви. Тебе это не идет, — грозно шипит мне в лицо, а я со всей силы пытаюсь его оттолкнуть

— Да пошел ты! — выплевываю ему прямо в лицо.

Он зол. Очень. Я вижу с какой силой он стискивает зубы. Несколько секунд он колеблется, но все же отпускает меня вместе со стулом и так же резко отстраняется.

— Как там сын? Он ведь школьник уже. Взрослый совсем, — он разворачивается ко мне спиной и размашистым шагом проходит по приемной.

Так вот зачем ты приперся сюда. Отцовское чувство сыграло. Ну-ну.

— Чего тебе надобно, Игорь? — поднимаюсь и подхожу, останавливаясь у него за спиной.

— Ничего. Просто хочу поужинать с тобой, — он делает вид, что рассматривает картины, висящие на стене. Хочу про сына узнать.

— Про кого? Про сына? Ха-ха-ха! — я начинаю истерично смеяться. Самому то не смешно? — закрываю глаза и устало провожу рукой по лицу.

— Не ерничай. Иван ведь мой сын и я хочу о нем побольше узнать. Я могу конечно и сам. Он ведь в триста седьмой школе учится, если я не ошибаюсь, — он обходит меня и садится обратно на диван.

— О, как! Справки навел, — я присела на край своего стола и сложила руки на груди. Значит так, Игорь. МОЙ — я делаю акцент на этом слове, — сын считает, что его папа погиб в Чечне. Каждый год в день памяти, мы носим к памятнику погибшим солдатам цветы, — я вижу, как ему становится неприятно от моих слов и поэтому продолжаю говорить, — Ваня резко и остро реагирует на то, что у него нет отца. Его классная руководительница однажды назвала его безотцовщиной, и он ей за это резиновую змею подложил в сумку. Ребенку пришлось научиться стоять за себя в такие моменты. — взгляд Игоря начинает метаться.

Ему больно и неприятно, а мне его ничуть не жаль.

— Тебя для него не существует, Игорь. Если ты заявишься к нему в школу, то ты его только напугаешь. И будь уверен в том, что он не воспылает к тебе безропотной любовью.

Вознесенский молчит, а меня начинают душить слезы. Не за себя. Нет. Мне за Ваню обидно. Каждой маме болит душа за ее ребенка. Мне всегда казалось, что мой сын как будто чем-то обделён. Когда ему было четыре года, он приходил из сада и просил взять папу его друга Максима к нам на прокат, на выходные. Потому что видел, как папа играет с Максом, как несет его в сад на плечах. И ему тоже хотелось так же. Но у него была только мама, которая обделяла его вниманием. А обделяла, потому что мне надо было пахать как мужику, чтобы обеспечить нормальную жизнь своему ребенку. И кроме меня о нем никто и никогда не заботился.

— Просто поужинай со мной, Арина. Иначе мне придется проверить на практике его реакцию на меня, — его слова возвращают меня в реальность.

И я не успеваю ничего ответить, потому что в этот момент открывается дверь кабинета и появляется Тим.

— Привет, Игорь! Извини, что заставил ждать. Проходи, — он махнул рукой приглашая Вознесенского внутрь.

— Тимох, старик, извини, — Игорь поднимается со своего места, подходит и жмет ему руку. Мне уже тоже бежать пора. Дела. Сам понимаешь.

— Еще раз извини, что так получилось, — Тим по-дружески хлопает его по плечу.

— Ничего. Зато мы с твоей помощницей мило поболтали.

Да уж. Милее некуда.

— Будем на связи Тим, — он разворачивается у двери. До встречи Арина Николаевна.

Надеюсь, она больше не состоится.

Флэшбэк

— Игорь! Ты слышишь меня? — мой голос срывается на крик.

— Слышу, — отвечает таким ледяным тоном, от которого вода в океане сможет замерзнуть.

— Почему ты тогда молчишь? — я сжимаю трубку телефона настолько сильно, что мне кажется еще чуть-чуть и я ее раздавлю в руке.

— …

— Алло!

— Это не мой ребенок.

— Что значит не твой? — почти каркаю хриплым голосом, потому как давлю в себе слезы.

— У меня не может быть детей.

Я не знаю, чего мне сейчас больше хочется, плакать или смеяться?

— Что за бред? С чего ты это взял?

Я понимаю, что у нас все было всего-то только один раз и в это трудно поверить. Но беременность это уже факт. И его надо принять.

— Мне бывшая жена сказала, что у меня почти бесплодие.

— Почти?.. Ты шутишь?.. Тебе тридцать лет, как ты можешь нести эту ересь?

— Думай как хочешь.

— Я в положении Игорь. Мне страшно. Я не знаю, что мне делать…

Я слышу в трубке неуместный издевательский смех.

— Арина, Арина… Какое разочарование… Пытаться таким способом удержать меня возле себя очень низко… Ты потерялась в моих глазах.

Я слушаю его речь и совершенно не узнаю. Это совсем другой человек сейчас. Я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Что такого могло произойти, что он так резко изменился?

— Если ты не веришь мне, мы можем сделать тест-ДНК. Это не проблема в нашем мире. Я…

— Ты обыкновенная шкура Арина, которая расставила ноги и залетела. Все. Не звони мне больше и не неси этот бред.

Он сбрасывает звонок.

В квартире царит полумрак. Я сижу за столом и смотрю в одну точку перед собой. Это такое странное чувство — шок. Я не бьюсь в истерике и наломаю себе руки. Я не плачу. Плакать я буду потом все девять месяцев. Сейчас я сижу и просто пытаюсь переварить все сказанные им слова и собрать их во едино.

Сейчас я как будто нахожусь в виртуальной реальности. Как в игре. Как в матрице. Мне кажется, что все это происходит не со мной. Что все происходящее это какой-то бред.

А еще Игорь…

Да кто это вообще разговаривал со мной по телефону? Это, наверное, был не он. Это не может быть он. Это точно был не он. Нет. Нет. Нет. Я не знаю этого другого человека. Это все словно какая-то глупая шутка с его стороны. Игорь никогда бы мне так больно не сделал. Он никогда бы ничего подобного мне не сказал. Ведь он так красиво ухаживал за мной. Такие слова говорил, от которых асфальт плавился под ногами. В любви признавался. Подарки дарил. Это же не могло быть просто так.

Или могло?

Существует пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия, и принятие. Последняя стадия началась, когда родился ребенок. Тогда уж мне было не до душевных терзаний. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разделилась на до и после. Но это все было потом. А сейчас… Сейчас началась только первая — отрицание.

Сейчас я сидела и смотрела в одну точку перед собой. Мне было страшно, больно и одиноко. В душе образовалась пустота. Чувства несправедливости и вселенской безысходности опутали меня словно паутиной. В тот момент я, наверное, медленно умирала. Точнее умирала моя душа. Мой мозг пнулся изо-всех сил. Он пытался помочь моему бедному сердцу, которое было уже в предсмертной агонии.

Потом был и гнев, и торг, и смирение. А сейчас…

— Ариш, ты где летаешь? — Тим постучал ручкой по столешнице, я дернулась от неожиданности. Я тебя зову, зову. Ты не отзываешься.

— Прости, пожалуйста! — я улыбнулась и повернулась к мужчине. Ты что-то хотел?

— Да. Хотел, — он присел на край стола и сложил руки на груди. Ты время видела?

Я посмотрела в правый нижний угол монитора рабочего компьютера.

— Половина третьего, — я удивленно посмотрела на Тима.

Может я что-то забыла? Мне кажется, что на это время у него ничего не было запланировано.

— Вот именно — половина третьего. Я есть хочу. И боюсь, что если я сейчас не пообедаю, — приподнявшись над столом Тим, медленно подался вперед, — то к вечеру я кого-нибудь точно съем. — и прошептал мне практически в губы.

От этого хриплого голоса дрожь побежала по телу. Я подняла свой взгляд и невольно потянулась к нему на встречу.

— Ой, извините! Я… Тут Николай Егорович просил… В общем вот… — Ирина протянула папку с какими-то договорами.

Тимирязев резко отстранился, а я откинулась на спинку кресла и повернулась к Ирине. Мне сейчас жутко неловко. А еще я понимаю, что у Иры язык без костей и минут через десять весь офис будет жужжать об этом.

— Хорошо, — кивнул Тим. Давай сюда свою папку.

Девушка отдала папку ему в руки и исчезла также быстро, как и появилась.

Я разочаровано выдохнула и снова посмотрела на Тима, который развернувшись ко мне спиной начал просматривать документы.

— Мне заказать еду?

— Нет. Пошли лучше в ресторан сходим. Заодно и проветримся. Засиделся я что-то. У тебя есть пять минут на сборы.

— Мне надо минимум десять, — говорю ему в спину, когда он шагает в сторону кабинета.

— Четыре, Воронцова.

— Но…

— Три.

Он невыносим!

Я улыбаюсь своим мыслям и быстро достаю из сумки косметичку. Надо хоть губы подкрасить. Все-таки в ресторан иду.