Глава 21

Арина

Вознесенский видимо решил взять меня измором. Он каждый день писал и звонил с разных номеров, которые я благополучно добавляла в черный список. Конечно, это не лучшая позиция с моей стороны, но на данный как мне казалось, что самая эффективная. Но мне это всего лишь казалось.

Пока Тимофей решал вопросы в Нижневартовске, мне приходилось решать рабочие моменты здесь.

— Арин, ты ведь у нас главная, так скажи, что нам делать? — Татьяна села напротив меня и положила блокнот на стол. Она уже пятый день не выходит на работу.

— Вы Алисе звонили?

— Да! Каждый день. Но она если не сбрасывает звонки, то словно невменяемая бормочет что-то нечленораздельное в ответ. Так что нам делать? Готовить приказ об увольнении?

Такую ответственность я не могу на себя взять. Стоит вспомнить только как свирепствовал Петр Алексеевич. Короче говоря, я ее на работу не принимала, не мне ее и увольнять. Да и чисто по-человечески, мне жалко эту девушку.

— Нет. Пока не надо. Отправь ее за свой счет. Тимофей Петрович вернется, пускай сам решает, что с ней делать. А то мы опять виноваты окажемся.

— Поняла. Ариш… я вот еще что хотела спросить, — Таня поправила кофточку. Это правда, что говорят?

— Люди вообще много чего говорят, — я улыбнулась. Ты о чем-то конкретном спросить хочешь?

— Ну… — девушка покрутила карандашом в руке, — то, что ты с шефом…

Ах! Понятно откуда ноги растут. Ирина.

— Что я с шефом? — я сложила руки в замок.

— Ну то… — девушка не знала куда деть глаза.

— Что? — беспощадно издеваюсь я. Наверное у Тима научилась. Как говориться, с кем поведешься.

— Ну, отношения у вас, — она вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Да хоть бы и так. Что с того?

— Да нет. Ничего. Я буду только рада за тебя. Ты прости меня за мой вопрос. Все знают какая у тебя прекрасная репутация и…

— Да. Как говорили в одном фильме: «она настолько прекрасна, что давно пора ее подпортить».

— Это да. То есть нет! Боже, что я несу? — засуетилась Татьяна. Кстати, ты не знаешь как там у них дела с Николаем Егоровичем?

— Если честно, то дела так себе. Не очень. Там сейчас прокуратура проверку проводит. Поэтому ближайшую неделю мы будем без начальства.

— Понятно, — Таня снова вздохнула.

Мой телефон завибрировал и на экране появилась фотография Вани.

— Тань, извини, мне сын звонит.

— Да-да. Уже ухожу, — она вышла из приемной, а я подняла трубку.

— Алло!

— Ма-а-ам! — Иван практически кричал в трубку, — Тут какой-то дядя возле школы меня караулил.

У меня внутри все оборвалось.

— Какой дядя?

Господи! Он все-таки это сделал.

— Не знаю. Он подошел и сказал, что он мой папа, — тараторил мелкий.

Убью гада!

— А ты?

— А я убежал.

— Ты где сейчас?

— В школе. Возле охранника сижу.

— Молодец! Вот и сиди. Я сейчас приеду.

Обычно я езжу очень аккуратно, но на этот раз наплевав на все правила дорожного движения, ехала я очень быстро. Минут через пятнадцать я уже была на пороге школы. Увидев меня, сын бросился навстречу.

— Мама, я так испугался!

Я обняла его что было сил.

— Я знаю. Знаю. Ты молодец. Ты сделал все правильно, — поцеловала его макушку. Бери свой портфель, я тебя сейчас домой отвезу, а сама на работу вернусь. Хорошо? — я посмотрела в его еще такие детские испуганные глаза и мое сердце ухнуло в пятки.

Ну все Вознесенский! Ты доигрался! Я тебе устрою кузькину мать!

Я отвезла Ивана домой, а сама решила, что пора получить сатисфакцию. Я достала из сумочки телефон и набрала уже знакомый номер.

Гудок.

Еще один.

— Слушаю! — ответил мужской голос на том конце трубки.

— Марк, привет! — я открыла дверь машины и села внутрь.

— Привет! Рад слышать!

— Ага-ага, — включила зажигание, и пристегнула ремень безопасности. Марк, опустим любезности. Скажи мне, ты случайно не знаешь, где я сейчас могу вашего босса найти?

— Игоря Владимировича?

— Его самого.

— А зачем он тебе?

Какой ты любопытный, однако.

— На работу к нему хочу устроиться, — вру не краснея. Так, где он сейчас, знаешь?

— Не знаю, но могу узнать. Подожди секунду, сейчас у девочек спрошу.

В трубке послышалось какое-то неприятное шуршание.

— Узнал. Он недавно стрип-клуб открыл в центре. Почти все свое свободное время там проводит.

— Замечательно! Адрес скинешь?

— Не вопрос.

— Спасибо Марк! Буду должна.

— Сочтемся. — мужчина отключил звонок и через секунду прилетело смс с адресом того самого клуба.

Пока я ехала к месту назначения, во мне боролись две сущности. Одна хотела мести, а другая диалога. Они ненавидели друг друга. И я не знала кто из них сейчас Я.

Заведение и правда было новым. Стоит признать, что дизайн помещения сделан немного пафосно, но все же со вкусом. Сейчас еще день, поэту посетителей здесь практически нет. Я замечаю сидящих на диване в центре зала, двоих мужчин перед которыми танцует девушка. И пытаюсь узнать в ком-то из них Вознесенского. В этот момент ко мне подходит охранник с наушником в ухе и наклоняясь спрашивает: кого-то ищите?

— Игоря Николаевича. — отвечаю я.

— По какому вопросу? — спрашивает меня этот дуболом.

— На работу устроится хочу. — снова вру и не каюсь.

Охранник ехидно скалиться, явно понимая, что не с моими данными у них работать. Он отходит чуть в сторону что-то говорит в наушник, затем возвращается.

— Позволите? — берет в руки металлоискатель.

— Я же через арку проходила.

— Такие правила, — пожимает он плечами и проводит по мне своим агрегатом.

— Идемте. — охранник идет вперед, я следую за ним. Проходите, — мужчина открывает передо мной дверь, — вам в конец коридора и налево.

— Поняла. — я осторожно захожу внутрь и слышу, как тяжелая дверь закрывается за моей спиной.

Когда я иду по длинному коридору, то вижу приоткрытые двери, за которыми весело болтают полураздетые танцовщицы. Одна из них демонстративно хвастаясь пышной грудью, выглядывает в коридор, смиряет меня взглядом и хлопает дверью прямо перед моим лицом.

Пф-ф! Подумаешь, у меня тоже есть чем хвастаться.

Я хотя бы не прыгаю раздетая перед мужиками.

Дойдя до нужной двери, я пару секунд собираюсь с духом, а затем резко без стука толкаю дверь вперед. Перед собой я вижу сидящего за толом Игоря, глаза которого медленно лезут на лоб. Сбоку от стола на кресле сидит та самая девушка, которая была на банкете, а рядом с ней зареванная Алиса.

Млять! Только ее здесь не хватало.

— Сюрприз! — прохожу внутрь и тяну улыбку, похожую на улыбку Джокера.

Сердце бешено колотит. Мне хочется разнести здесь все к чертям.

— Ты здесь от куда? — кричит Алиса.

— От верблюда!

Все. Деваться некуда.

Я закрываю за собой дверь, и беру первое что мне попадается под руки, а именно стоящую на консоли вазу.

— Что это значит, Игорь? — кричит та самая девушка.

Я несколько секунд любуюсь вазой, а затем с особым наслаждением бросаю ее в сторону Вознесенского. Ваза красиво летит через кабинет и разбивается о стену, которая находится позади него. Игорь успевает пригнуться. Часть осколков летит на стол, остальные рассыпаются по полу.

— Ты ненормальная?! — кричит девушка. Это же богемское стекло!

Алиса сидит словно немая.

Игорь поднимается из-под стола и стряхивает с головы осколки.

Я подхожу к мужчине и упираясь руками о стол нависаю над ним, — это тебе за то, что напугал моего сына!

— Охрана! — кричит девица.

— Эмма, выйди! — рявкает к ней Вознесенский. И подругу свою забери!

— Но… — протестует она.

— Я сказал пошли отсюда обе! — Игорь срывается на крик. От резкости его голоса закладывает уши.

Я не вижу, что делают девушки. Уходят они или нет. Я вижу только Вознесенского, который поднимается и равняется передо мной.

Между нами происходит невидимый бой взглядов.

— Успокоилась? — голос холодный, словно сталь.

— Нет! — шиплю в ответ. Скажи, зачем ты поперся в школу к Ивану?

— А что мне оставалось делать? Ты же сама не оставила мне выбора.

Я смотрю на него и понимаю, как я его ненавижу…

— Все маски сняты, Игорь. Хватит! Я все равно не верю тебе. Да и, наверное, не поверю уже никогда, — я сидела на том же месте, где двадцать минут назад сидела Алиса.

Как это символично.

— Я так и знал. Я знал, что будет бесполезно доказывать тебе то, что я изменился, — Игорь шагал взад-вперед, а под его ногами бессовестно хрустело богемское стекло. Я другой, Арина. Другой. Ты просто не знаешь, каким я могу быть заботливым… нежным… добрым…

— О как! — забросив ногу на ногу я сложила руки на коленке. Вот не надо мне это рассказывать. И тем более показывать. Как раз таки я знаю тебя разным. Да и к тому же, я уже видела тебя с самой подлой и чудовищной стороны. Больше я этого не хочу, — и надо быть полной дурой, чтобы снова влезть в это дерьмо.

Игорь подошел ближе и присел передо мной на корточки.

— Что ты ответишь на то, если я скажу тебе, что готов быть с тобой и с Иваном? — в этот самый момент, он посмотрел на меня глазами побитой собаки, жалостливо так.

Актер! Интересно, на что он надеется, на то, что надавит на жалость, мое бабское сердце размякнет и я брошусь на него с распростертыми объятиями? Не-е-т! Со мной этот фокус уже не сработает.

— Я скажу, — я наклоняюсь к нему ближе и выдыхаю прямо в лицо, — что ты как-то очень быстро определился. Я бы на твоем месте не спешила и еще чутка подумала бы. Лет так, скажем, десять.

Что поделать? Внутри меня проснулась стерва. Та самая стерва, которая жила глубоко в душе и тайно жаждала этой самой вендетты.

Игорь смотрит несколько секунд не моргая, а затем резко поднимается на ноги.

— Не ерничай. Тебе не идет, — и под его ногами снова начинает хрустеть стекло.

Он подходит к шкафчику, достает оттуда графин с янтарной жидкостью и два бокала. Наполняет их до середины и один из них протягивает мне.

Я беру бокал и подношу его к губам.

Фу! Коньяк. Я, наверное, больше никогда не буду его пить. Просто не смогу после того случая.

Коньяк можно сравнить с Вознесенским. На него у меня такая же реакция. Вроде и элитный напиток, симпатичный с виду, дорогой. Но пригубив, понимаешь, что тебя сейчас стошнит.

— «Любимый», — я вижу, как его передергивает от этого слова, но все же он разворачивается ко мне лицом, — из букв Ж О П А слово «ВЕЧНОСТЬ» не сложить. Между нами, ничего и никогда не будет. Никогда! — акцентируя на последнем слове, я поднимаюсь со своего места и отставляю бокал в сторону.

Я беру в руки свою сумку и направляюсь на выход.

— Я так не думаю, — он в два шага сокращает расстояние, между нами.

Меня начинает давить его такое близкое присутствие, и я отступаю назад.

— Мне все равно что ты думаешь на этот счет, — словно змея шиплю ему в ответ. А если серьезно, то мне даже смешно от этого.

Воздух будто сгущается вокруг нас.

— Так смейся, — я вижу, как он недовольно играет скулами на своем лице.

— Вознесенский, скажи правду, какие твои истинные мотивы? Чего ты хочешь от нас? — недоверчиво смотрю на него и пытаюсь разгадать его хитрый план.

— Если я скажу, что мне надоели эти шавки вокруг меня и я хочу иметь достойную женщину рядом. Поверишь?

Слово «иметь» звучит двусмысленно в этом контексте.

— Достойную? — я не сдерживаю свой истеричный смех. Так я ведь шкура. Какая из меня достойная женщина!?

— Ты опять? — от злости в его глазах сверкают молнии, он с грохотом ставит свой бокал, от чего коньяк расплескивается на стол. Хватит! Мне неприятно об этом вспоминать и тем более говорить.

— Так ведь это я ноги расставила и залетела. Не какая-то абстрактная женщина, а именно я. Тебе не противно от этого? — наверное сегодня я изрыгаю из себя всю ту гадость, на которую я только способна.

В такие моменты мне вообще трудно остановиться. Меня если уж несет, так несет.

— Ну вот снова! — рычит он в ответ. Ты можешь нормально разговаривать или нет?

Что, неприятно?

Расслабься и получай удовольствие «Любимый».

— Ты вытер об меня ноги. Ты растоптал меня и мои чувства. Ты наплевал на жизнь собственного ребенка. Как мне с тобой разговаривать после этого? Я даже смотреть на тебя не могу.

Я вижу, как от злости его ноздри расширяются словно у быка, и он громко втягивает ими воздух.

Чувствую, еще чуток и он взорвётся. А мне отсюда надо еще как-то выйти.

— Игорь, — заставляю себя сменить гнев на милость, — прошу по-человечески, оставь меня в покое. Я ведь тебе не нужна по большому счету. Да и не любил ты меня никогда.

— Может и любил. Тебе то от куда это знать?!

Мы стоим сейчас друг напротив друга.

— Ну да. Действительно. Можно подумать, ты все эти годы тайно в сердце хранил ко мне любовь. А где же ты был, когда я ночами не спала? Когда нам с Ваней денег не хватало? Когда я с маленьким ребенком отца хоронила? — говорю и смотрю ему прямо в глаза.

Он молчит.

Мое горло начинает колоть. Мне хочется плакать.

— Где ты был? Где ты был, когда я с ребенком в больнице лежала?

Он снова молчит.

Черт! Главное не разреветься.

— Да я даже рожать сама ехала. Со мной никого не было. Совершенно никого. Ты хоть можешь представить какого мне было все эти годы?

— Мне очень стыдно, Арина, — он делает шаг навстречу, а я все так же отступаю назад. Извини меня.

— Знаешь, что Игорь, засунь ты себе в задницу свои извинения, — одна предательская слеза все-таки скатывается по моей щеке, от чего я сильнее стискиваю зубы.

— Прости меня! — он берет меня за плечи.

Нет.

Стоп.

Это нарушение личных границ.

— Бог простит, — я вытираю слезу и недовольно сбрасываю его руки. Я хочу уйти, — делаю шаг в сторону двери и хочу открыть ее, но Игорь оказывается быстрее и становиться между мной и выходом.

— Я хочу увидеть сына.

— Так он же не твой, — я иронично выгибаю бровь.

— Я знаю, что мой, — серьёзно отвечает он.

— А я думала у тебя бесплодие. Кстати, ты его вылечил? Или самоисцелился? — я не могу себя сдерживать, у меня внутри ураган из эмоций.

— Арина, мне сорок лет. Я многого достиг. Я заработал приличный капитал. Сейчас, глядя со стороны прожитых лет, я не знаю на кой оно мне все. Мне наследник нужен… Понимаешь?

— А ты нужен наследнику? — язвлю в ответ, но Игорь игнорирует мои колкости.

— Мне жена рядом нужна…

— Четвертая? — перебиваю его я. Решил устроить гарем по законам шариата? — яд так и льется с моего языка.

— С тобой невозможно разговаривать! — он разворачивается и со злости ударяет кулаком о стену.

— А ты головой попробуй! Может поможет.

Я смотрю на разъярённого Игоря, и понимаю, что настал тот момент, когда мне пора заткнуться. И самое интересно, что умом я это понимаю, но вот заткнуть себя не могу.

— Арина, — сквозь зубы цедит мое имя, — я все равно увижу сына. И если не добровольно, то через суд я докажу факт отцовства. Средств и терпения у меня хватит на все это.

— Да как ты смеешь? — вот чего на самом деле хочет эта сволочь! Наконец-то он показал свою истинную личину.

— Смею. И не я, а наш семейный кодекс.

Волна паники накрывает меня с головой.

— Ты не лишишь меня родительских прав! Ты не сможешь! — я практически выкрикиваю ему в ответ.

— А мне это и не нужно. Я установлю себе законное время для встреч. У родителей равные права в воспитании, если я не ошибаюсь.

Откуда ты вообще взялся на нашу голову, долбаный родитель!

— Знаешь кто ты после этого?

— Знаю. Арина, ты не накажешь меня больше, чем я сам себя уже наказал. Так просто дай мне возможность все исправить. И не ради меня, а ради Вани. Ведь он тоже имеет право знать правду. Ту правду, которую ты посчитаешь нужной ему сказать. Я дам тебе время найти хорошего психолога, чтобы подготовить Ивана к этому разговору. Думаю, месяца хватит.

Игорь отступает в сторону, освободив мне проход.

Я с силой дергаю дверь на себя, от чего она отлетает в сторону и ударяется о все ту же многострадальную стену, и молча выхожу в коридор.

Хрен тебе в руки Вознесенский, а не мой ребенок!