Глава 62

Пока едем к папе беспрестанно набираю номер Серёжи, но он вне зоны доступа. Да, где ты шляешься, чёрт бы тебя побрал?! Какого лешего твой телефон выключен, когда ты так сильно нужен своей семье? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Со психом вдавливаю педаль газа и подрезаю какого-то мужика. Сигналит, конечно же, но мне как-то не до улыбок и извинений.

В голове пятьсот тысяч мыслей: от того, что с ним что-то случилось до того, что теперь будет с Марселем. Косолапова как-то говорила, что всё повторяется до тех пор, пока ты не научишься решать подобные вопросы. Так и есть. Серёжа был далеко от дома, когда с его мамой произошла беда и до него никто не мог дозвониться. Сейчас происходит тоже самое, но уже с Марсом. А если… Ну нет!

Заворачиваю во двор папиного дома и паркуюсь. Ехать недалеко. И вот так всегда, ты можешь жить буквально в паре кварталов, ну хорошо, через несколько остановок метро, но не видеться с близкими месяцами. Кажется, не на Луне же, соберись и приди, но почему-то находятся срочные дела, и ты не едешь, не приходишь и даже можешь не звонить долгое время.

В голове складывается нереальный план. Надо поехать к Полине и поговорить. Может быть, она согласится отдать пса мне. На худой конец можно же его просто выкупить. Она должна согласиться на деньги. Другой вопрос, сколько она запросит? Я никогда не спрашивала сколько Сергей платит ей каждый месяц. Он и сам мог выкупить Маську, но Полина не соглашалась.

Малышка уже почти спит и что-то тихо бурчит себе под нос, когда мы поднимаемся к папе в квартиру. Открываю своим ключом, но нас встречают всем семейством. Папа, как всегда, в домашних шортах и растянутой футболке. Я во всём похожа на него: волосы, характер и даже растянутая домашняя футболка. Мы оба не понимаем для чего нужно наряжаться дома. Аня в милом домашнем халате. Русоволосая, полноватая и улыбчивая, она сразу обнимает и расцеловывает Милану, а потом и меня. Её теплота разлита по всей квартире и заполняет лёгкие, даря уверенность в своих силах.

Вот такую я хочу семью. Заходишь к ним и понимаешь, что ты дома. Филипп, старший из троих детей подхватывает Милашу на руки. Ему уже восемнадцать. Это Анин сын от первого брака, но папа любит его, как родного. Да и он называет его отцом. Близняшки с огненными волосами радостно вопят и тоже обнимают. Им скоро исполнится десять. Они только выглядят одинаково, характеры у них совершенно разные, из-за чего они часто ругаются и до сих пор не решили какой им нужен торт на день рождения. Карина хочет красный бархат, а Дарина — воздушное безе.

— Поздравляем, — улыбается нам Аня. — Проходите скорее. Я пироги напекла. Так рада за тебя. Мы глазам своим не поверили, когда увидели, — папа без слов крепко обнимает меня, с тревогой заглядывает в глаза и забирает сумки из моих рук.

Он, как никто другой, понимает, что не так просто я сюда приехала. Чувствует, что что-то произошло, а может и видит по моему лицу, что не всё так гладко, как я хочу показать.

— А где ты с ним познакомилась? — Спрашивает Филипп, помогая Милане снять одежду.

Девчонки утаскивают мою дочку к себе в комнату, и я остаюсь под прицельными взглядами родственников.

— Ты о ком? — Переспрашиваю на всякий случай, вдруг я что-то не так понимаю.

— Да пусть пройдёт в конце концов, а там и поговорим нормально. Филя, наливай чай. Вы голодные? У нас и каша есть и супчиком накормим, — хлопочет Аня.

— Пап, уложи, пожалуйста Милану спать, — отмахиваюсь от непонятных возгласов и улыбок.

— Так, мы на кухню, — папина жена тащит парня за собой, понимая, что мне нужно поговорить с отцом.

— Не раздеваешься, — осматривает меня внимательно, и я машинально поправляю пальто, поджимаю губы и мотаю головой. — Это из-за него, да? Иди сюда.

Крепкие папины объятия расслабляют, и я пытаюсь хоть немного собраться. Тут я могу быть трусишкой и спрятаться от всех невзгод в его руках. Он поймёт и ругать меня за слабость не станет. Тихонько всхлипываю в мужскую грудь, пытаясь сдержать слёзы и отчаяние. Сама придумала, сама обиделась, сама реву. Могла же нормально с ним поговорить, но нет! Упёрлась, как барашек в новые ворота.

— Ну тише, тише, мой храбрый зайчонок. С мамой поругалась? — Киваю и в попытке не разреветься прерывисто дышу. — Всё будет хорошо. Для неё Дима идеал. А этот Волков твой, он хороший? — Осторожно спрашивает.

— Не знаю, пап. Мне с ним хорошо, — пищу в папину грудь и прижимаюсь сильнее. — Только… Мама притащила интервью с ним.

— А ты не смотрела? — Гладит по спине, и внутренняя пружина страха и боли расслабляется от теплоты его рук.

— Неа, времени не было, — выдыхаю последнее напряжение и утираю рукавом нос, как в детстве.

— Снова торопишься, детка. Давай мы сейчас его вместе посмотрим. Я подержу тебя за руку, — берёт мои холодные ладошки в свои горячие и растирает их, как когда-то зимой на прогулках, когда мои варежки становились мокрыми от снега, а запасные мы всегда забывали взять. — Ты же знаешь, я всегда с тобой.

— Пап, мне очень надо уехать и, надеюсь, я вернусь с ещё одним малышом. Его зовут Марсель, и он ужасный разбойник. Это пёс Сергея, — поясняю, потому что вижу удивлённые папины глаза.

— Если тебе нужна помощь, то я поеду с тобой, — тут же взглядом выискивает свою куртку.

В этом он весь. Если мне нужна помощь, то он в любое время и в любом виде готов быть рядом со мной.

— Мне нужна помощь, — тут же подтверждаю я. — Уложи внучку спать, а мне сейчас скорее всего может помочь только подруга. Она — юрист, поворчит, конечно, но поможет.

— Я всегда с тобой и на связи, если нужна помощь, сразу звони. Я приеду, — целует в лоб, отчего на душе становится спокойно.

— Мама, я с тобой, — тут же выглядывает из детской моё рыжеволосое чудо и подходит к нам.

— Зайчонок, — присаживаюсь перед дочкой. — Я заберу Масика и приеду.

— Дедушка Денис попосил его забать? Я только куточку надену и с тобой, — собирается моя отважная девчушка.

— Нет, дорогая, ты останешься дома. Уже поздно и тебе пора спать, а с твоим Марсиком все в порядке, — врать у меня не получается, но она должна знать, что я справлюсь и не волнуюсь. Иначе, истерика и слёзы обеспечены. — Я только заберу его и сразу приеду.

— Обещаешь? — На детском личике подозрение и глубокая обида, но Милана, словно чувствует что-то. Она не настаивает, но требует обещание.

— Конечно, родная, — целую дочку в щёки. — Пап, присмотри за ней, ладно?

— Присмотрим, — доносится из кухни женский голос.

— Я могу поехать вместо отца, — выходит к нам Филипп и подбоченившись на дверной косяк с серьёзным видом смотрит на меня. Уже мужчина, а не угловатый парнишка, который когда-то дико ревновал маму ко мне.

— Я правда справлюсь, — обещаю уже всем. — Напишу вам номер телефона, — берусь за смартфон и скидываю контакт Сергея папе. — На всякий случай, — обращаюсь к отцу, он должен меня понять. Он кивает мне и берёт внучку на руки.

— Ждём тебя, — выглядывает Аня из-за спины Филиппа.