Эпилог

Юля

— Мам, смоти, как я могу, — Милана с силой ударяет мяч о землю и тот, пролетая мимо песочницы, уносится в кусты.

Дочка бежит за ним следом. Голый шиповник угрожающе щерится своими колючими ветками, но малышке всё нипочём. Она сносит всё на своём пути. Удивительно, что ещё не порвала курточку или штаны.

Вот и зима почти. Конец ноября радует небольшим снежком, который не торопится таять. Моя пятилетняя хулиганка просит лепить снеговика, но тут можно попробовать сделать только грязевика, ну или, на крайний случай. листовика. Маловато ещё снега. Нагребать придётся со всей детской площадки.

— Мам! — Выходит моё рыжее чудо с добычей в руках и шапочкой набекрень.

— Да. Я вижу, моя хорошая, — улыбаюсь малышке. Настроение прекрасное. Погода тоже. Пушистые белые хлопья в свете фонарей падают размеренно тихо и обжигающе горячий стаканчик кофе из ближайшего кафе не только греет душу и руки, но и заставляет жмуриться от удовольствия. — Не расстраивайся, у тебя всё получится, — уверяю ребёнка.

Милана отмахивается от меня. У неё уже получается нормально бить по мячу, но иногда непослушный колобок всё равно убегает. Она не расстраивается, возмущается бывает, но уже не дует губки, а пробует снова. Понимает, что залог успеха — это тренировки.

— Честно-честно у меня уже получилось два аза за сегодня, — уверяет малышка.

— Верю, солнышко, — делаю глоток кофе, раскатывая по языку карамельный вкус. Мы одни на детской площадке, все уже разбежались по домам. Не любят у нас тут вечером гулять. — Пробуй ещё. Я буду внимательно смотреть, — обещаю дочери.

Она радостно кивает и ударяет мяч о землю, и он снова убегает от неё в кусты. Милана оглядывается на меня, а потом бежит за своим кругляшом.

— У нас с тобой осталось ещё минут десять, а лучше уже сейчас домой, иначе опоздаем, — предупреждаю малышку, пока она ищет круглого хулигана.

— Мам, ну ещё азок и всё, — просит, выходя из кустов довольная собой Милаша.

— Марсель! Стоять! — Доносится безумно знакомый голос.

Только не они! Ну сколько можно? Пыхчу от недовольства и зарываюсь носом в воротник куртки, натягивая его так, что видно только глаза. Бубнить это не мешает, но громкость моих возмущений становится значительно меньше.

На площадку врывается чёрно-коричневый ураган, уничтожающий все игрушки, до которых только может дотянуться. Воинственно лает, оповещая всех вокруг чья это территория. Даже не пытаюсь подорваться с лавочки. Я тут место уже, можно сказать, пригрела. Всё равно не успею. Да и дочка сама с ним справится.

— Апот! — командует властно и чётко.

Тут неважно, что Мила не проговаривает нормально слово, важно, что собака её понимает. Малышка бросает доберману мяч. Марс немного прихрамывает, ему бывает больно, и он поджимает лапку, но верный пёс всё равно старается выполнять команды своей любимой маленькой хозяйки.

— Серёж, ну я же просила. Полчаса тишины. Всего полчаса, — сокрушаюсь убитым голосом, смотря на то, как Мила и Марсель играют в мяч.

— Прошёл уже час, — довольный собой мужланище буквально стаскивает меня с нагретого места и прижимает к себе настолько сильно, что объятиями это язык не поворачивается назвать. — Мы уже закончили тренировку, а ты ещё не соскучилась?

— Теперь я понимаю, почему Марсель отвлекался, — выглядываю из своего «укрытия», чтобы посмотреть на Катю.

Это та самая девушка-кинолог, которая отказалась с нами заниматься без хозяина пса. Мы с ней одного роста и комплекции. Она в чёрной лёгкой шапочке, из-под которой торчат русые кудрявые локоны, и в разноцветном горнолыжном костюме, словно в магазине на неё свалилась полка с красками, ну или десяток банок с разными цветами рядом взорвались. Сегодня у них было первое занятие, и мы договорились, пока идёт тренировка, я ловлю тишину в парке. Надо было пораньше домой идти, чтобы никто особо сильно наглый не портил мне отдых.

Площадка для собак совсем рядом с детской и, конечно же, Марсель слышал голос Миланы, и рвался к ней. Мы их тоже слышали, но дочка отказалась идти на другие качели-карусели, потому что «вдруг Масику нужна будет помощь». Меня одновременно забавляет и пугает их привязанность друг к другу. Собаки не вечны и… Лучше не думать об этом.

Особенно жалобно она на меня смотрела, когда кинолог отчитывала Сергея за то, что он всё делает неправильно. Катя очень громко сокрушалась, что Волков ещё не покусанный ходит только потому, что Марс очень добрый, не озлобился после всех событий, которые произошли за его последний год и в основном, играет, а не воспринимает действия, как угрозу.

— Пакузись, — командует маленькая хозяйка, и доберман наворачивает круги, повторяя за девочкой всё, что требуется.

— Так вот, кто его хозяйка, — подходит к сладкой парочке Катя.

— Мы ещё и не так можем, — гордо заявляет Милана.

— Значит, гуляешь с ним, кормишь, а у него хозяйка — не ты, — ворчит мне в макушку Сергей.

— Так бывает, не расстраивайтесь. Он, насколько я вижу, любит вас всех, вы его стая, но главная для него — девочка. Собаки сами выбирают, кому подчиняться и кого любить. Нужно к ним прислушиваться, — Катя даже не смотрит на нас, всё её внимание сосредоточено на общении двух хулиганов. — Всё, что хотела, я увидела. На следующем занятии жду всех, — улыбается, поворачиваясь к нам.

— В смысле? — от шока я даже моргать забываю. Мягко говоря, я совсем не рассчитывала тратить время на Марса.

— В смысле, я буду дрессировать вас, а вы будете учиться общаться с Марселем и понимать его, — поясняет с доброй улыбкой, как для особо больных на голову, девушка.

— Я думал дрессируют всё же собаку, — с сомнением в голосе, уточняет Волков.

— Понимаете, пёс и без вас умеет бегать, сидеть, давать лапу, лежать. Ему не надо этому учиться, а вот вам нужно научиться с ним общаться. Причём всем, особенно девочке, поэтому жду на следующую тренировку всю семью.

Семья? Всего одно слово вводит меня в ступор, и, пока мы идём домой в тишине, я пытаюсь переварить свои чувства. В тот день, можно сказать уже утро, когда забрала Марселя из притона, я смотрела на Серёжу со смесью опасения, облегчения и непонятной тогда тоски. Внутри зудело отчаяние, подталкивая к расставанию. Всего бы этого не произошло, если бы я не пришла к нему и не попробовала подружиться. Не было бы этих проблем.

И не стояла бы я в грязном пальто посреди двора, не понимая, кто я для него. Дурацкий вопрос: «А вы кто?» — прочно поселился в моей голове. Он снова и снова звучал в мыслях мелодичным женским голосом, когда я смотрела на Волкова, которому явно хотелось придушить меня.

— Ты снова без шапки, неугомонная женщина, — столько заботы, усталости и раздражения в одной фразе.

Мне так много хотелось ему высказать. Начиная с того, что он оставил меня тут, пообещал вернуться быстро, быть всегда на связи, а сам… сам был там с какой-то девушкой, заканчивая объятиями и уверениями, что с Марсом всё в порядке, я справилась, он может на меня положиться. И почему про предложение я узнала самая последняя, когда всё должно быть наоборот? А в итоге, дёрнувшись, чтобы помочь встать нашему рыцарю, я разозлила Волкова ещё больше, и меня пришпилили к машине, как сахарную бабочку на торт — не шелохнуться.

— Гадов, ты там в порядке? — Милана всё же вышла из авто с грязным скулящим комочком на руках. После такого столкновения, не каждый сможет встать. Волков же и сам похож на Марселя. Стоит дёрнуться — нападёт.

— Я только хотел автограф и нормально познакомиться, — Вячеслав встал сам, и я выдохнула, а Серёжа, заметив моё беспокойство за парня, отступил, давая возможность подойти к нашему рыцарю. Я не пошла. Кажется, если бы сделала только шаг в его сторону и Вячеславу больше не грозило бы встать с асфальта.

— Гад, давай в машину. Им сейчас не до тебя, — скомандовала Милана.

— Но…

— Без «но»! Тебе ещё мои вещи перетаскивать из машины, если ты помнишь, — продолжила она наседать на парня, — и Любовь свою мыть и кормить.

— А трусики свои подаришь? — Тут же сориентировался парень и, кажется, этой фразой разбил раздражение Волкова, потому что он прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

— Нет, конечно. Они на твою задницу не налезут, но, если сильно хочется, я тебе новые куплю. Красненькие, с кружевами и по размеру, — Милана подмигнула мне и вернулась в машину.

— Не согласен, но куда ж я денусь, да? — Градов всё же подчинился и не стал к нам подходить, сел за руль.

Мои друзья уехали, а я так и стояла и не знала с чего начать, поэтому просто обняла Серёжу. Моих сил больше ни на что не хватило.

Я не фантазировала чёрт знает что о мужчине, как это обычно бывает вначале отношений. У меня не было розовых очков, разбив которые можно смело обижаться на человека за то, что он не соответствует моим ожиданиям. Скорее всё было наоборот. Сначала он меня бесил, я готова была приписать ему все грехи, которые только могла придумать, и считала его самым отвратительным человеком, встретившимся на моём пути.

И вот теперь сосед бесил ещё сильнее. Он заставил меня поверить в себя, научил стоять на своём и бороться с чувством вины, которое мне постоянно внушали близкие. Дал понять, что любовь может встретиться в любой момент и надо просто жить здесь и сейчас, не боясь, что кто-то захочет причинить боль.

Хотелось сказать так много. Да, что уж там, ещё сильнее хотелось закутаться в его тепло, спрятаться от всего мира за широкой мужской спиной, а ещё лучше стоять вот так, прижавшись к его твёрдой груди, никуда не уходить и слушать, как размеренно бьётся большое сердце. Из всех своих сил сжимала его в объятиях и буквально требовала взаимности. Страшно было, что оттолкнёт, не станет слушать, просто заберёт Марселя и уйдёт. Успокоилась только тогда, когда почувствовала его руки на своей спине.

— Испугалась? — Его горячие руки согревали меня и всё в моменте было как надо.

— Идём, — отцепиться от мужчины было сложным заданием, но я справилась.

Дома ночь плясок вокруг пса продолжалась, а с появлением Серёжи, всё завертелось ещё сумбурнее. Он осмотрел Марселя и решил, пока наш «чемпион» спит, забрать его домой. Дочка засобиралась первой.

— Солнышко, мы останемся у дедушки, — присела перед ней и забрала из рук штаны, которые она уже собралась надевать.

Два взгляда прожгли осуждением. Удивительная синхронность дочери и соседа умилила настолько, что я предпочла не акцентировать внимание на папино хмыкание за спиной. Я же не рассказала Серёже, что возвращаться в квартиру больше не собираюсь. Да сейчас это было неважно.

— Одевайтесь, — скомандовал сосед, забирая Маську.

Малышка тут же поспешила забрать обратно свои штанишки, а я, шумно вздыхая понимала, что нам предстоит разговор. Вот как ему сказать? Даже не знаю, с чего начать.

— Серёж, нам надо поговорить, — шла за ним на выход.

— Сейчас отнесу Марса в машину, вернусь и поговорим, — пообещал он.

Пока сосед не вернулся, я снова принялась раздевать Милану. Она не собиралась оставаться, топала ножками и требовала поехать со своим любимцем. Надулась на меня, но так и не дала снять даже кофту. Ну не можем мы вернуться в ту квартиру! Не можем. Остаётся только пожить некоторое время у папы, а потом, когда Федя съедет, переехать в однушку. Или уж сразу остановиться у Серёжи, но ни я, ни он пока к такому шагу не готовы.

— Готовы? — Появился в дверях Волков. Его фраза прошила меня с головы до пяток, словно знак от вселенной, который я искала, чтобы побыть ещё немного с ним.

— Мы останемся тут, — неуверенно произнесла я, словно извиняясь произнесённую глупость.

Мир разом перевернулся с ног на голову. Не от того, что я такая смелая и самостоятельно приняла решение, а потому что висеть на мужском широком плече, как мешок с картошкой, оказалось неудобно.

— Волков, что ты делаешь? — Громко спрашивала, упираясь руками в твёрдый зад самого ужасного и наглого мужчины.

Так бы и расцарапала всего! От спины и до поясницы, но перед глазами почему-то упорно вставала картинка соседской голой задницы в душе, а потом фантазия дорисовывала совсем другие картинки.

— Забираю домой свою семью, — ответил, укрывая свою ношу уже совсем не бежевым пальто. — Милаш, одевайся и поехали. Я дико устал, и твоя мама не вовремя решила не слушаться.

— Я помогу, — тут же отозвалась Аня и схватилась за Миланину курточку, а папа пошёл за нашими с дочкой вещами.

Так нас и проводили до машины. Всем было смешно. Они шутили, а я бухтела, болтаясь на плече. Дочка радовалась больше всех, её не разлучают с любимцем. А потом они без моего участия договорились приехать в гости. К Волкову! Я надулась. Всю дорогу старалась даже не смотреть на предателей, но из машины домой пошла на своих ногах.

И в лифте мне не дали кнопку нажать, и, конечно же, поехали этажом выше. Ладно. Марсель скоро должен проснуться и пока не до моих тараканов. Вот только Федя, который уплетал остатки супа прямо из моей кастрюли на кухне соседа, насторожил настолько, что я остановилась.

— Извини, я был голоден и взял у тебя из холодильника еду. Суп, вот доел, — отставил от себя кастрюльку, а я беспомощно хлопала глазами. — Чай будете? Я там ещё и шарики вкусные нашёл.

Та-а-а-ак! Сорвалась с места и ураганом пронеслась по квартире. Твою ж мать! А меня спросить? Почему нельзя просто спросить меня?

— Волков! — Ору и пофиг, что соседи ещё спят.

Зла не хватает на мужланище, в логове которого оказалась. Довольная Милана уже раскладывала свои вещи и игрушки в комнате, в которой стояла безумно «похожая» на нашу детская кроватка. Ещё бы ей не радоваться. Собачья лежанка находилась в этой же комнате. Правда сейчас Серёжа укладывал Марселя рядом со своей кроватью, чтобы проследить за пробуждением. Там я и решила высказать всё, что накипело.

— Ты ужасный мерзавец, Волков! Из-за тебя мне пришлось поругаться с бывшим мужем, со своей мамой и уехать к папе. Я подралась с твоей бывшей, мы украли документы на пса, а потом мне пришлось собрать всю свою волю, намотать сопли на кулак и размазать их по лицу врагов. Если ты ещё не понял масштаб проблем, то я лоханулась и потеряла телефон где-то в том притоне. И, что самое ужасное, теперь мне негде жить. Я боялась сказать тебе от этом, а ты перетащил к себе детскую из моей квартиры, и Федя слопал мой суп из МОЕЙ кастрюли, — закончила, чуть ли не рыча.

— Это всё? — Спросил, подходя ко мне.

От Серёжи пахло спокойствием и уютом. Он обнимал очень крепко, но в то же время бережно. Рядом с ним я становилась увереннее и спокойнее. И мне понравилось. Безумно понравилось ощущение внутренней свободы. Словно кто-то перерезал канат, который держал меня все эти годы. Я больше не должна быть хорошей девочкой, женой и мамой. Я хорошая для себя и дочери, а остальным никогда не угодишь. И пусть говорят, что хотят. Плевать.

— Если тебя беспокоит, что Федя ест из кастрюли, а не из тарелки, то он обещает исправиться. Правда, Дрозд? — Обратился Волков к своему другу, который подошёл к нам.

— Правда, — подтвердил мужчина, дожёвывая что-то. — Если вы перестали ругаться, то можно я там пюре с котлетками заберу и домой поеду?

Смотрела на виноватое выражение Фединого лица и старалась не расхохотаться от идиотизма ситуации, в которой оказалась. Сообщники фиговы! Где только ключи от моей квартиры добыли? Или? О нет!

— Спилили дверь? — Смотрела на архаровцев и не знала, как реагировать.

— Хуже, — подмигнул мне Федя.

— Я поговорил с твоим мужем, и он отдал ключи от твоей квартиры, — прояснил ситуацию Волков.

— Так я могу вернуться домой? — Спросила с надеждой в голосе просто из вредности.

— Уже нет, — хором постановили мужчины.

— Знаешь, что, Серёжа? — С вызовом в голосе начала я. — Я не смотрела то видео, но не понимаю, почему нельзя было сначала спросить меня, а потом уже объявлять о том, что у тебя появилась невеста? Всё это отвратительное безобразие понравилось мне настолько, что я мне хочется свернуть тебе шею и только попробуй сейчас хоть слово против вякнуть, тебе достанется, — наконец-то выговорилась я.

— Обожаю, когда ты сердишься, — ещё крепче обнял. Видимо, чтобы драться не начала. — Телефон твой у меня, не переживай. Люблю тебя, когда вот так на меня кричишь и жить ты наконец-то будешь у меня.

Договорить нам не дали. Марсель начал просыпаться, а Милана, посюсюкав с ним немного, уснула сидя рядом с псом. Кольцо мне до сих пор не подарили и предложение не сделали, за что я постоянно дуюсь. И вот сейчас это «семья». Целую неделю уже все в курсе, что у него есть невеста, кроме самой невесты. Нет, мне объяснили, что Геля слишком быстро выпустила ролик и даже с ней самой я уже знакома. Но чего тянуть? Не понимаю.

Может быть, за неделю совместной жизни успела ему надоесть? Когда только? Я же всё время на работе. Уговорила Ясмину сдать мне кафе и теперь мы его переделываем под кондитерский цех с зоной для проведения мастер-классов и съёмок. Ищу помощницу, подписала договор с курьерской службой и мне позвонила управляющая рестораном, в котором, кажется уже в прошлой жизни, был девичник. Сначала они хотели нанять меня к себе в штат, но я отказалась. Хочу и дальше работать на себя. Теперь уже в бОльших масштабах. Пришлось оформлять ИП. Голова кругом, сколько бумажек. И всё надо ко вчера.

Ещё Марса лечим, с перевязками дочка помогала, сейчас уже только мазь наносим на ранки. С этим Милана самостоятельно справляется. Пёс малышке доверяет полностью. Ей понравилось «чинить» собаку, и она решила стать ветеринаром.

Серёжа сказал, что я уже «навоевалась» и не пустил в суд, который, к слову, мы выиграли. Теперь Марсель официально наше имущество и оспаривать решение суда никто не собирается. Полина даже и не сопротивлялась. У неё теперь другие проблемы и заботы. Косолапова говорит, что дамочку любовник может и отмажет, но нервишек она всё равно потратит изрядно.

Столько всего происходит за день, что к вечеру я просто валюсь с ног. Даже сказку малышке читает Серёжа. Вот возьму и откажусь. Из вредности. Ладно, потребую время на подумать.

Сегодня дуться не буду, потому что у самого вредного и наглого мужчины день рождения. Это в качестве основного подарка, неосновной вручила ещё утром, а бонус будет ночью.

— У меня самые красивые девочки, — поднимает Серёжа Милану на руки и обнимает меня. — Не помню это платье, — хмурится.

— Это твоя компенсация. Помнишь, ты дарил сертификат? Я выбрала, — хвастаюсь обновкой.

— Мне предстоит ещё многое компенсировать. У тебя же почти ничего осталось, — сокрушается мужчина, попавший на хорошие деньги.

— И ты обещал ходить со мной по магазинам, — улыбаюсь ему.

— И мне платье надо купить на Новый год, — тут же встревает Милана. — Я буду снежинкой. Танец показать? Мы в садике учим.

Малышка требует спустить её с рук и сразу начинает кружиться. Мы хорошо сморимся вместе. Я в голубом шёлковом платье с запахом, открывающем ногу при ходьбе, и он в чёрном с синим отливом деловом костюме и белой рубашке, словно не на ужин собрался, а на переговоры.

— Женщины, — расплывается в довольной улыбке.

До ресторана мы добираемся на такси. На улице не так холодно, как мне казалось, когда сидела в парке. Снег всё ещё падает. Если так будет всю ночь, то завтра Милана не отстанет и придётся идти лепить снеговика.

— Ты же сказал, небольшой семейный праздник, — начинаю откровенно ворчать, потому что везла небольшой торт и не рассчитывала на толпу.

В зале с кучей шаров замечаю не только его родственников и друзей, но и парней из Тигров. Милана, не раздеваясь, убегает к Вороновым, которые, увидев малышку, идут к ней. Она первые два дня не снимала джерси, совсем не хотела расставаться с подарком. Татьяна переживала, что парни слишком навязчивы и думала, что я запрещу им общаться, но мы поговорили и решили, что волноваться не стоит. Малышке нравится общаться с Матвеем и Тимофеем, а мальчишкам импонирует детская радость и нравится заботиться о Милане. Ничего плохого мы не увидели, пусть дружат.

— Команда — больше, чем семья, — отвечает, подхватывая светловолосого Ванечку. — Познакомься, мой племянник Иван.

— Очень приятно, — пожимаю парнишке руку.

— А я Геля, — обнимает меня со спины двоюродная сестра Серёжи. — Наконец-то, я тебя вижу не в экране телефона.

— Но я же привезла малюсенький торт. На всех не хватит, — огорчаюсь, что меня не предупредили о количестве гостей.

— Не парься, — забирает коробку. — Главное, чтобы мне хватило. Снимем дегустацию, и я сделаю небольшой рекламный ролик.

— Я ещё прошлую твою рекламу «не переварила».

Подписчиков после её рекомендации пришло столько, что пора нанимать помощницу не только на кухню, но и для ведения аккаунта.

— Вот откроешь кондитерскую, мы и её прорекламируем. И на мастер-класс я первая, потому что это моя идея. Хочу понаблюдать за процессом волшебства, — закатывает глаза.

Вечер проходит весело и задорно. Мы все, как одна большая и шумная семья. Ведущей даже не приходится вытягивать людей на конкурсы, все сами бегут участвовать. Мы с Таней сидим рядом и перешёптываемся, она рассказывает смешные истории, а я делюсь случаями с заказчиками. Геля сидит напротив, но тоже старается нас послушать и добавить что-то своё. А потом объявляют танцы.

Моя малышка — звезда вечера. Диждей не забывает включать треки и для неё. Она бегает к парню за пульт управления, и они вместе выбирают нужную ей музыку. Даже Ванечку расшевелила. Он сначала стеснялся, а потом, смотря на Милану, тоже начал танцевать.

Мой папа с семьёй тоже тут. Они с Денисом Петровичем и его соседкой обсуждают, когда, кто и к кому в гости приедет. И меня радует, что они так быстро нашли общий язык.

— Пойдём встретим ещё одного гостя. Он тебе должен понравиться, — Серёжа ведёт меня на выход.

— Думал, опоздал, а вы ещё даже торт не ели, — отряхиваясь от снега, заходит Федя.

Друзья обнимаются, но я не понимаю, его ли мы шли встречать. И тут к нам несётся Ваня, огибает меня, останавливается и с восторгом смотрит на громоздкого мужчину.

— Мама! Мама! — Кричит малыш в толпу, а когда видит, что Геля идёт к нам, добавляет: — Я нам папу нашёл. Всё, как ты хотела. Большой, сильный и ручища во, — показывает своими маленькими ладошками размер.

— Никаких интервью, — тут же отрезает серьёзный мужчина, увидев маму мальчишки.

— Значит, Дрозд, — Ангелина смотрит на мужчину оценивающе.

Ясно, что они заочно знакомы. А по лицу Волкова становится понятно, что это не тот гость, которого мы шли встречать. Но мне уже весело, потому что Ванечка не отстаёт.

— Мамочка, ты же…

— Солнышко, ну с чего ты взял? — Глазами показывает сыну, что пора бы уже замолчать.

— Ты же сама тёте Соне говорила, что замуж выйдешь только за мужчину с большими руками, — не прекращает паренёк.

— Кажется, кому-то больше не стоит подслушивать взрослые разговоры, — ворчит на сына.

— Или кому-то не стоит обсуждать мужчин при ребёнке, — отчитывает Федя Ангелину, и девушка под его грозным взглядом сдувается.

— Началось, — вздыхает Серёжа. — Поэтому я вас и не знакомил. Ты же сказал, что не сможешь приехать, — хлопает по плечу своего друга Волков.

— Смог, — одним словом поясняет всё, что происходит, — но, кажется, не стоило, — вручает пакет и идёт снимать куртку.

— Как ты мог? — Тут же набрасывается Геля на своего брата.

— Я хочу, чтобы у меня тоже был папа, — поддакивает Ванечка.

— Федя заядлый холостяк, к тому же не любит журналистов, — разводит руками, отбиваясь от нападок.

— Ты заботишься о нём, а обо мне кто позаботится? Я, может быть, тоже замуж хочу, — продолжает наседать Геля.

— У тебя есть старший брат, который прибьёт любого, если он сделает тебе больно, а у Феди такого брата нет, — оправдывается Волков. — Не обижай его, — просит свою сестру. — А то знаю я тебя, — качает головой.

— Я расскажу тебе, где он живёт, — заговорщически шепчу новой подруге. Не одной же мне страдать от их семейства. Мне кажется, они друг другу подходят.

— Кажется, пора обосноваться в Питере, — подмигивает она мне.

— Так и знал, — закатывает глаза сводник, — спелись.

— Ты обещал мне гостя, — беру своего мужчину за руку.

Геля точно не пропадёт и не постесняется ещё раз двести подойти к Феде. Да, и Дрозд не робкого десятка.

Гость к нам явно не спешит. Мы прождали его до самого торта, но он так и не пришёл. Возвращаемся за стол. Именинник должен задуть свечи.

— Мы ждали этот момент весь вечер, а кто-то только ради этого и пришёл, — объявляет ведущая. — Торт!

В зал выкатывают тележку со сладостями. Несколько ярусов пирожных, кексов и наверху мой торт. Руки начинают дрожать, потому что катит всю эту прелесть ОН. Тот, чьи торты украшают дни рождения звёзд и блогеров. Тот, кому реклама давно уже не нужна. Тот, к кому я так хотела попасть на мастер-класс. Равиль Замков. В белой униформе с эмблемой своей кондитерской.

Зажмуриваюсь и снова смотрю на него во все глаза. Это не сон!

— С днём рождения, друг. Теперь я понимаю, почему ты отказался от моих услуг, но я всё же добавил своих десертов к столу. Не привык приходить с пустыми руками.

Голова кругом! Руки потеют от волнения, но мне же надо постараться удержаться и не пищать от восторга. До меня поздно доходит фраза про друга. Что? Серёжа подходит и обнимает мою мечту, они о чём-то переговариваются. А мы все, замерев, как единый организм ждём, когда именинник задует свечи и поздравления разрывают громкостью тишину в клочья. Я всё смотрю на невысокого брюнета и поверить не могу, что он тут, передо мной, стоит только подойти.

— Прежде, чем мы все попробуем торт, я хочу сделать одну вещь. Иди сюда, — подзывает меня к себе Волков.

На ватных ногах иду к своему мужчине. Он такой серьёзный и, кажется, сильно волнуется. Дуралей, но моё сердце предательски пытается сбежать в пятки и стучать весёлую морзянку там.

— Юля, ты мой лёд и крылья. Мы вместе всего несколько месяцев, но кажется, что уже много лет. Я люблю тебя. И пойму, если ты откажешь, но очень хочу знать, ты выйдешь за меня?

Всё, словно во сне и мне бы не просыпаться, но Серёжа встаёт передо мной на одно колено и протягивает кольцо. В том злополучном видео Геля говорила про чёрный бриллиант, но я и представить себе не могла, что он будет похож на шайбу. Мини-версия просто.

— И не надейся, — качаю головой и возмущённые вздохи заполняют зал. — Даже не думай, — повторяю громко.

— Скажи «да», — подсказывают мне откуда-то сбоку.

— Без подсказок, — заглушаю вопли несогласных с моим решением. — Отказа не будет. Да, Волков. Да! Я выйду за тебя и буду нервировать тебя до-о-олго.

Ну, а на что он рассчитывал? Мариновал меня целую неделю! Я же нервничала, переживала и надумала себе уже всё, что можно и нельзя.

— На то и расчёт, — улыбается мне и надевает кольцо на палец. — Это самый лучший подарок.

Тягучий и томный поцелуй только начало и как же мне сейчас хочется сбежать отсюда и закрыться в спальне. Подальше от суеты и людей, чтобы чувствовать своего мужчину каждым миллиметром кожи. Ласкать его в ответ и дарить всю себя.

— Хватит-хватит, а то мы уже покрываемся плотным слоем зависти, — прерывает наш поцелуй мой кумир.

— Юля, а это твой сюрприз, — знакомит нас теперь уже мой жених.

Улыбаюсь, как ошалелая дурочка. Наверное, нельзя быть настолько счастливой, но я счастлива и готова со всеми делиться своей радостью.

— А теперь торт, — объявляет Равиль.

Каждому достаётся по микроскопическому кусочку, но есть же ещё и другие сладости. Поэтому я больше не переживаю, что торт оказался маловат. Волнуюсь только потому, что мой кумир оставляет кусочек и себе и с каким-то затаённым мазохизмом жду критики.

— М-м-м! — Хватаюсь за руку Серёжи, потому что ноги подкашиваются. Не понравилось? — Отвратительно, — резюмирует мэтр, морщась. — Настолько отвратительно и горько сейчас мне. Она же меня подсидит! Особенно от крема паршиво. Как? Как можно было его сделать настолько вкусным? И почему ты работаешь не на меня?

Закрываю лицо ладонями, надо сдержаться и не прыгать по залу, как сумасшедший заяц по первому снегу. Ему понравилось! Понравилось!

— Спасибо, — выдыхаю и от смущения не могу посмотреть на мужчину.

— Спасибо скажешь, когда мы вместе цех твой запустим. Серёга попросил помочь с организационными вопросами и так по мелочи, но рецептом крема я заставлю тебя поделиться.

— Ни за что, — не улыбаюсь, а свечусь от счастья.

— Вот и молодец. Пойдём, нам нужно обсудить даты и время, когда я смогу прийти к тебе.

Смотрю на Серёжу и буквально подпрыгиваю от нетерпения. Прямо как Марс перед прогулкой у двери.

— Иди, — подталкивает меня жених.

— Я тебя люблю, — кидаюсь с обнимашками, готовая задушить в объятиях.

— Я тебя тоже.

***

Крадусь на мягких лапках по гулкому коридору, чтобы ни звука не пролетало, а голос в наушниках пыхтит:

— Я, пф, приеду позже, пф, — дыхание моего мужчины сбивается, и я, представляя себе совершенно пошлую картину, из-за чего может настолько сильно прерываться речь, прикусываю губу.

— Ты же обещал, — упрекаю его, а сама прислушиваюсь к звукам вокруг.

Тишина. Неестественная и глухая. С утра в спортивном центре слишком мало людей. Не знаю, с чем связано, но мне это на руку. Девушка на ресепшене сказала, что Серёжа в малом тренажёрном зале, заставила снять верхнюю одежду и обувь и указала направление, куда идти. Ножки в капроновых чулках скользят по натёртому кафелю и пальчики непроизвольно поджимаются, но я иду вперёд. Читаю надписи на дверях и продолжаю слушать пыхтение в трубку.

Ну, Волков, погоди! Так просто ты не отделаешься. Правильно Ольга говорит, когда у твоего мужчины появляется другая, то ты чувствуешь это на каком-то эмоциональном уровне. Мимика, жесты, поведение выдают маленькую тайну или большую ложь. Вопрос лишь в том, хочешь ты это видеть или нет? С Димой всё так и было, но я ничего не хотела видеть, и Лиза стала для меня сюрпризом.

У Серёжи тоже есть другая. Теперь я глазки свои на очевидные вещи не закрываю. Он сбежал от меня с утра, чтобы побыть с ней. Мало мне было Фединых клюшки и шайбы, так тут новая нарисовалась.

Вот и нужная дверь. Тяну ручку на себя. Заперто. Вот же, зараза, ещё и закрылся! Приходится вежливо постучать, а хочется же ворваться, как ураган снося все преграды на своём пути, и эпично поскандалить, но перед этим заканчиваю разговор, делая вид словно обижаюсь, и убираю телефон в сумочку.

— Я же просил не беспокоить, — открывает дверь злой волк.

— Я лучше, чем гиря, — впиваюсь в губы и проталкиваю его обратно в тренажёрку.

Влажный от пота голый торс будоражит, стон удовольствия и желания срывается с моих губ. Безумно приятно прижиматься ладонями к разгорячённой тренировкой коже. Колени подкашиваются от того, как он крепко прижимает меня к себе.

— А где? — Заглядывает за мою спину, прекращая поцелуй, словно дочка вот-вот появится.

— С Милой украшают дом. У нас есть, где-то час, — хрипло шепчу и задираю подол платья на столько, чтобы он увидел край чулок.

Сложно устроить романтический вечер, когда за стенкой спит маленький ребёнок, пёс постоянно суёт свой любопытный нос под одеяло или лает на закрытую дверь и я сейчас работаю настолько много, что порой не помню поужинала или нет. Ещё и Маське пока лапу сильно нагружать нельзя. Поэтому Серёжа не стал мириться с отсутствием утренних тренировок и сбегает от нас в спортзал, чтобы потягать гирю. Мне кажется, она скоро займёт место любимой женщины, а уступать пальму первенства я не планирую.

— Час… Звучит заманчиво.

Серые глаза моментально темнеют, и оскал превращается в пошлую улыбку. Тут же закрывает дверь на замок и оглядывает зал в поисках места поудобнее.

— Просто поцелуй, я соскучилась.

Большие крепкие руки подхватывают меня и через долю секунды я оказываюсь прижатой к стенке. Сумка летит в неведомом направлении, лишь бы потом найти. Да и ладно. Сейчас важно другое. Обнимаю ногами его бёдра, поправляю подол платья, чтобы не мешался, и выгибаюсь навстречу. Многого и не надо. Меня заводит один лишь его запах. Терпкий и пряный, он обволакивает и дурманит, и, когда Волков смотрит на меня вот так, словно готов съесть, живот скручивает спазмом от желания. Трусь лобком о уже твёрдый член и стараюсь стянуть спортивки ниже.

— Хулиганка, — шепчет на ухо, и помогает мне.

Крышу сносит от того, как он на меня реагирует. Приятно быть настолько желанной. Отодвигает мои трусики в бок и входит резко, но мне хочется ещё сильнее. Выгибаюсь навстречу и прижимаюсь, насколько это возможно, чтобы прижаться к нему плотнее и почувствовать его всего в себе. Цепляюсь за широкие плечи, подставляя шею для его твёрдых губ.

Толчок за толчком он вышибает из меня дыхание. Потерянно мечусь взглядом вокруг и цепляюсь за наше отражение в огромном во всю стену зеркале. Рассматриваю мужские руки, что поддерживают меня под ягодицы, с жадностью впитываю Серёжины движения и не могу сдержаться от стона. Прикрываю глаза, притягивая его лицо к себе для поцелуя.

Он трахает мой рот языком, как будто мало во мне члена. Прикусывает губы и с тягучим наслаждением насаживает меня на себя. Картинка со стороны завораживает и манит. С каждым толчком мне всё интереснее смотреть на наш секс.

— Маленькая извращенка, — замечает мои подглядывания в зеркало. — Хочешь видеть?

Не дожидаясь моего кивка, отпускает меня и расстёгивает платье. Наша одежда летит на какой-то тренажёр, и я остаюсь только в нижнем белье и чулках. Ставит меня на колени на мат. Разворачивает лицом к зеркалу и тянет трусики вниз, но не даёт их снять.

Осторожно раздвигает влажные складочки головкой члена и медленно, смакуя каждую секунду входит в меня. От нетерпения сама подаюсь назад, а потом вперёд, но Серёжа не торопится. Стягивает лямки лифчика вниз по моим плечам, от чего острые соски выглядывают из гладких чашечек и, только убедившись, что я вижу, как колышется моя грудь, наращивает темп движений.

Разглядываю своё раскрасневшееся от возбуждения лицо, мягкие и в то же время резкие движения наших тел и не могу оторвать глаз от зеркала. Приподнимаюсь, чтобы обнять своего мужчину за шею, прижимаясь к его горячему торсу спиной, и ещё более откровенно рассмотреть нашу позу, но он считывает моё желание и просит встать на небольшую лавочку. Помогает удержаться, когда снова входит в меня сзади и показывает на что опереться, чтобы не упасть.

Наконец-то стягиваю с ног трусики, которые безумно мешались, но очень эротично смотрелись в зеркале, потому что мой мужчина заставляет приподнять одну ногу и смотреть за каждым его движением во мне. Робея и одновременно пьянея от вседозволенности, рассматриваю, как член погружается в мою плоть снова и снова. Смесь ликования и стыда заставляет то ласкать свою грудь, то украдкой стонать от удовольствия.

Серёжа, словно поставив перед собой задачу, чтобы я как можно громче кричала, прижимает меня одной рукой к себе и пальцами второй руки поглаживает клитор. Задыхаюсь от наслаждения и с последней волной удовольствия обмякаю в крепких мужских руках, не чувствуя больше ничего, кроме оглушительных волн оргазма и мурашек, что толпой проносятся по ногам.

— Душ? — Переносит меня на маты и зацеловывает невозможный мужчина.

Нежиться в его руках приятно. Особенно, когда он целует живот и крепко обнимает ладонями бёдра. Путаться пальчиками в его волосах и нагло притягивать к нужному месту для поцелуя. Чувствовать вес его тела на себе и капризно дуть губки, когда он ложится рядом и ласково гладит ладонью по щеке, пожирая своими глазами, словно я самый вкусный десерт в его жизни.

— Но ты не кончил.

Заставляю его лечь на спину. Глажу ладонями горячий член. Мой мужчина жмурится от удовольствия и убирает свои руки за голову, давая тем самым разрешение на всё, что захочу. Устраиваюсь сверху и начинаю двигаться в нужном мне темпе. Мне нравится наблюдать за выражением его лица, когда я сверху. И так я быстрее получаю удовольствие.

Взгляд возвращается к зеркалу, а шаловливые мужские руки на мою грудь и попу. Наблюдаю за своими движениями, за горячими большими ладонями и не могу себя сдержать, целую Серёжу в шею и плечи, прикусывая кожу и тяжело дыша. Трусь всем телом и растекаюсь от удовольствия под его руками.

— Невозможно сдержаться, когда ты такая, — хрипло ворчит, заставляя меня приподняться повыше, чтобы кончить не в меня.

— Вот теперь можно в душ, — падаю рядом, прижимаясь к своему мужчине.

— Он в конце коридора, как ты мне предлагаешь со всем этим идти, — показывает на свой живот.

— Перебежками? — Прикусываю губу, чтобы не расхохотаться. — Я прикрою.

Плохой из меня напарник. Единственное, что хорошо получается — строить серьёзный вид, когда хочется умереть от смеха. Особенно, когда мы лицом к лицу натыкаемся на администратора, которая, увидев нас, моментально краснеет и сбегает. Может быть, идея приехать к Волкову в спортивный центр была не очень удачной, и я не хотела его компрометировать перед подчинёнными, но не удержалась.

В душе перед зеркалом осматриваю себя. Зря я делала серьёзный вид. У меня платье заправлено с одной стороны в трусы, волосы дыбом, зато Серёжа стоит позади меня счастливый. Ему всё нипочём. Хорошо, что футболка в зале нашлась. Как обнаружилась, так и стала салфеткой. За плохое прикрытие меня обещают наказать завтра с утра, пока Милана в садике, а сейчас нам уже пора.

— Я мог бы остаться дома, у меня в два тренировка с «Тиграми», — тихо ворчит, садясь на пассажирское.

— Я тебя на обратном пути подкину, — успокаиваю его. — Нам только встретить новорожденную. Посиделки будут потом, когда Олечка придёт в себя. Ну и для неё будет большой сюрприз, а уж, как она будет ругаться, — закатываю глаза в предвкушении скандала. — И ты обещал подарить Славе джерси с автографом. Я захватила с собой, он там тоже будет.

— Всё-то ты успеваешь, — гладит меня по волосам. — И снова без шапки.

— Я на машине, — возмущаюсь.

— Уговорила, не ворчу, — сдаётся мой заботливый.

К роддому приезжаем последними. Как только заходим в холл, дочка сразу бежит к нам и делится последними событиями. Рассказывает, как они украсили всё к приезду маленькой Вики домой. Вадим постеснялся ехать за сестрой и остался дома и, что дядя Артём забыл сапоги, а тётя Оля из-за этого плачет. Нашла из-за чего мокроту разводить, тут до машины добежать два шага. Можно и в тапках. Милана скрывается в комнате для выписки, а потом выходит вместе с Ясминой, Никой и Настей.

Жаль Алекса нет. У него какая-то важная сделка, но он обещал, что на вечере в честь малышки, обязательно будет. Мы пока не решили, когда его организовывать, будем ориентироваться на Олино настроение.

За неделю вертепа с кондитерским цехом Серёже пришлось перезнакомиться со всеми, а с Градовым и не один раз. Славе то автограф нужен, то номер телефона кинолога, а то и вовсе совет по уходу за собакой. И никакие телефонные разговоры его не устраивают, только личное присутствие. В итоге, Серёжа сдался и заказал для парня джерси. Подписал и сегодня пообещал вручить. Ещё и два билета на матч достал.

— Ну как она? — Спрашиваю у Яси, помогая детям снимать верхнюю одежду с вешалок. Нас уже подгоняют и просят пройти на выход, потому что мы тут на выписку не одни.

— Ревёт, смеётся и ругается. И так по кругу. Артём вместе со Славой уехали за обувью, а Оля расстраивается, что у малышки не будет фотографий с папой. Зато с Косолаповой уже штук пятьдесят есть, — фырчит блондинка. — Так, что вы ничего не пропустили.

— Но-но! Я всё же её вторая мать, — выходит Милана старшая с малышкой на руках.

Стройная женщина в светлом деловом костюме бережно, с глубокой нежностью и заботой держит на руках белый свёрток. Что-то ласково нашёптывает и сюсюкает, покачивая малышку. Вокруг неё девчонки устраивают чуть ли не хоровод. Детям интересно. Каждой хочется по пятьсот раз посмотреть, как выглядит новорожденный ребёнок и раз тысячу переспросить, а были ли они такими же маленькими. Моя дочка практически умирала от любопытства и требовала поскорее поехать забирать тётю Олю из больницы.

Девчонки тоже уже успели сфотографироваться с маленькой Викой. Милаша похвасталась, что им разрешили постоять рядом с пеленальным столом.

— А вот и папочка, — отрывает взгляд Косолапова от детского сада вокруг себя.

Мы все оборачиваемся на открывающуюся входную дверь. Высокий красивый брюнет с женскими сапогами в руках и его мини-копия приближаются к нам. Мы только и успеваем поздороваться, как из выписной комнаты выходит Оля. Красные глаза и тёмные круги под ними, бледная и хрупкая, она бросается навстречу мужчинам.

— Вадька, — крепко обнимает парнишку. — Ты приехал, приехал, — целует его в щёки.

Кажется её не сильно волновала обувь, больше она расстроилась из-за того, что Вадим не приехал. Парень смущается, но обнимает в ответ свою мачеху. Мальчишка очень высокий для своих лет, худощавый, но взгляд у него такой же выразительный, как у отца. В это время Косолапова передаёт малышку Артёму и забирает злосчастные сапоги. Поправляет папашке руки, чтобы правильно держал ребёнка и удовлетворённо, словно художник на законченную картину, смотрит на него.

— Она такая маленькая, — говорит мужчина своей жене.

Олечка только загадочно улыбается и переодевает обувь. Во всём нашем балагане, который больше похож на цыганский табор, девушка теряется. Мы все поздравляем мамочку с выпиской, дарим подарки и стараемся не обращать внимание на робкие невесомые прикосновения, которыми она одаривает Артёма и на то, как неловко они общаются.

Артём не ожидал, что мы все захотим помочь с подготовкой к выписке. Ему было неудобно просить нас, но где мы и где стеснение. Косолапова, как всегда, просто пришла с предложением, мы все поддержали и огорошили новоиспечённого папочку своим явлением. Теперь осталось выжить после того, как Ольга увидит сюрприз, который мы ей подготовили.

Выходим самыми последними, потому что Милаша умудрилась оставить варежки на подоконнике и пока мы их искали, все успели выйти на крыльцо и уже разбираются кто, куда и с кем едет. Вадим стоит на улице с сестрёнкой на руках и смотрит на неё, как на маленькое чудо. Ему неважно, что все рассаживаются по машинам, он просто смотрит на неё и улыбается.

— Я так смотрел на Ангелинку, — обнимает меня Серёжа, подходя после общения со Славой, который всё же получил джерси с автографом и билеты на матч. Объятия говорят так много, а взгляд на малышку будоражит во мне желание испытать на себе счастье материнства ещё раз.

— И я вас люблю, — обнимает нас моя дочка. Серёжа подхватывает её на руки. — У меня же будет батик?

— Будет, — обещаю. — Лиза скоро родит.

— Я хочу из твоего животика, — озадачивает дочка.

— Зайка, — начинаю, ведь врать не хорошо, а я пока не готова, хоть и накрывает меня сегодня детской волной.

— Будет, — повторяет моё обещание Волков, — только сначала родится Коленька.

— Согласна, — кивает с серьёзным видом.

— Кстати, твой папа и Лиза просят приехать в гости на выходные. Поедешь? — Спрашиваю у Милаши, переводя тему на более безопасную.

Конечно, она согласна. Потому что Дима снова придумал какие-то развлечения. Они с Лизой помирились. Правда мне пришлось с его женой обстоятельно поговорить, и теперь мой бывший муж на испытательном сроке. Я очень её просила не быть категоричной, не рубить сгоряча и не искать на ровном месте того, чего нет. Не нужно рассматривать чувства под микроскопом, особенно к прошлому, потому что так можно попасть в собственную ловушку и найти то, что сама себе нафантазировала.

Нам с Димой предстоит ещё много разговоров по поводу границ и условий. Он — бывший муж, но от этого он не становится бывшим папой. И я не смогу запретить ему общаться с дочерью. Он для неё важен ровно на столько, насколько и я.

— А вы? Вы не поедете ко мне? — Растерянно спрашивает Оля, когда мы подходим к ней для прощания.

— Я привезла для Юли документы, нам надо поработать, — втискивается в нашу компанию Косолапова.

— Документы? — Хмурюсь и тут же Милана толкает меня в бок. — А-а-а. Так они уже готовы? — Щипаю подельницу в ответ, а то слишком больно толкается.

Никаких документов, конечно же нет, но мы все понимаем, что им сейчас не до нас. Так мы и разъезжаемся. Яся с девочками домой, мы в кафе пообедать вместе с Косолаповой, а Олечку Градов отвезёт прямиком домой к Артёму. Так мы решили положить конец её обидам на мужа. Помогли ему украсить дом и создать романтичную атмосферу. Два дня старались. Надеюсь, она сильно нас ругать не будет.

— Её просто нужно было подтолкнуть, — улыбается мне Милана, когда мы устраиваемся за столиком в кафе неподалёку от роддома.

— Девочка взрослая, разберётся, — успокаиваю нас обеих, потому что мы всё равно переживаем. Пусть Оля и говорила, что не знает, как вернуться к мужу, потому что признавать себя неправой она тоже не хочет, но реакция может быть любой. Хотя… Она же пока не звонит и не орёт на нас, значит, у них должно быть всё хорошо.

— А когда становятся взосыми? — Спрашивает малышка.

— Взрослые — это люди, которым стукнуло восемнадцать, — поясняет своей тёзке старшая Милана.

— По голове? — Уточняет ребёнок.

— Кому-то и по голове, — присаживается рядом с нами Сергей, задержавшийся на улице, чтобы ответить на звонок. Потом нормально объясняет, что такое совершеннолетие и почему с этого момента люди считаются взрослыми.

После обеда Серёжа собирается на тренировку, а Милаша хвостиком за ним. Потому что там точно будут братья Вороновы. Девчушка просительно смотрит на Волкова и тот сдаётся. На меня оставляют Марса. Нужно выгулять и покормить нашу сладкую ворчливую булочку.

— Пойдём мыть руки, и твоя мама нас отвезёт, — напоминает об обещании.

— Смотрю на Ясю и тебя и завидую, — дует губки Милана. — Ты стала увереннее в себе, больше не блеешь, как овца, и не боишься ошибиться. Знаешь, что он рядом, поддержит и поможет и сама справляешься со всем.

Мы уже разговаривали с ней на эту тему. Она считает, что когда у тебя мужчина нормальный, то и ты сама становишься спокойнее, уравновешеннее. А когда мужик — истеричка, то женщина превращается в базарную склочную суку, которую хлебом не корми, дай только унизить всех вокруг в попытке возвыситься хоть над кем-то.

Я же просто поняла, что человеком можно оставаться в любой ситуации. И даже после предательства можно научиться доверять. Для этого нужны силы, но всё возможно.

— Ты его тихая гавань, — резюмирует она. — Не всем нужны страсти, как в сериалах. Кому-то нужен якорь. Человек, который будет всегда рядом, в любом состоянии и даже в самый страшный шторм удержит на месте и не даст волнам унести тебя за горизонт.

Она говорит это с грустью. Ещё вчера, когда мы виделись у Артёма, она задорно шутила и поддевала всех вокруг. Улыбалась и светилась. А сегодня в её глазах столько грусти, что её можно закатывать в банки и забить этим «вареньем» не одну холодильную полку.

— Мил, — беру девушку за руку, — а где твой якорь?

— Бабушка, — сглатывает она гулко. — Я знаю, что она примет меня в любом состоянии. Обогреет, заставит шевелиться и будет верить в меня, как никто и никогда. Ты знаешь, что я слышу, когда жалуюсь ей на новую работу или сложных клиентов? «Ты справишься». И я не имею права подвести её, всегда иду до конца.

Мила теперь живёт в одном дворе со своей бабушкой. Переживаю за подругу, потому что одиночество не идёт ей на пользу, но переехала она как раз, чтобы подтолкнуть Олю к Артёму, а к Валентине Алексеевне под крыло возвращаться пока не планирует. Говорит, что хочет побыть одна и разобраться в себе, но, кажется, один настойчивый мужчина не даёт ей покоя.

— А Молот?

Наблюдаю в окно, как из чёрного внедорожника выходит большой, просто громадный, брюнет, приподнимает воротник лёгкой чёрной куртки и, не теряя ни одной секунды, словно по видимому следу, идет в кафе.

— Он — мои кандалы. По сути, я свободна, но не могу уйти. Он связывает по рукам и ногам, давно уже надел на меня рабский ошейник, который душит и почему-то не даёт утонуть одновременно.

Грустная, с философскими мыслями наперевес и пространными рассуждениями вместо задорного смеха и колких комментариев по поводу и без, такая Милана меня не на шутку напрягает. Внимательно слушаю свою собеседницу и стараюсь не глазеть на Демьяна, чтобы не выдать его присутствие. С ним нас ещё официально не знакомили, но заочно мы все его знаем. Ему очень идёт седина на висках. Некоторые мужчины с возрастом только хорошеют, жаль, что с женщинами это не работает. Он смотрит на Милану сверху вниз с детской радостью. Так бывает, когда ребёнок потерял игрушку, а потом, через несколько дней её нашёл.

— Жалуешься на меня, — присаживается к нам за столик.

— Хоть кто-то же должен знать, что ты изверг, — откидывается Мила на спинку стула. — Даже не надейся, что мне станет стыдно, я чувствую тебя за километр. И буду говорить о тебе всё, что захочу, потому что не вру ни на грамм.

— В смысле изверг? Этой ночью я был нежен, как никогда, — самодовольно улыбается мужчина, захватывая в свою лапищу маленькую девичью руку и целуя её. — Раз уж собралась говорить правду, то будь честной до конца.

— Что? Мила! — Возмущаюсь я, во все глаза пытаясь рассмотреть румянец, что проступает на девичьих щеках. Вот это номер! Косолапова умеет краснеть. Чудо просто!

— Да, что Мила? — Буквально выдёргивает свою руку из капкана. — Я ничего не помню, значит, не было, — говорит, пытаясь отодвинуться подальше от мужчины, но все её попытки тонут в одном властном движении. Молот просто притягивает стул, на котором она сидит, поближе к себе.

— Совсем инстинкт самосохранения потеряла? — Довольно жмурится, забирая у Милы чашку с остатками кофе и допивая её содержимое.

— Мам, а что такое инстинкт самосохранения? У меня вот нет такой болезни, — появляется рядом со мной дочь, а за ней и Волков.

— Вот и я этим не болею, — вздыхает Косолапова, махнув на всё рукой.

После знакомства с нами, Молот уговаривает Милу поехать на работу на его машине. Она морщится, но соглашается. Встаёт и тянется к пальто, но Демьян опережает и помогает девушке одеться. Моя малышка смотрит на парочку с подозрением, а я уже планирую, как стрясти с неё новости последних дней, которыми подруга не спешит поделиться. Дочка рассматривает их, несколько раз порывается что-то сказать, но умолкает, а потом всё же выдаёт:

— А ты жених тёти Миланы? — Косолапова давится воздухом и смешно пучит глаза.

— Какой прозорливый ребёнок. Пока нет, — спокойно отвечает мужчина.

— Нет? А почему смотришь на неё, как Марсик на мамины котлетки? Сеёжа, скажи же, что Маська так смотрит на еду, — требует девчушка подтверждения.

— На кексы. Ванильные, — хохочет Волков. Лучше бы помолчал.

— Я бы от кекса, особенно ванильного не отказался, — подмигивает Демьян Милане старшей.

— Да ну вас, — отмахивается девушка, — созвонимся, — кидает мне и идёт на выход.

Смотрим на них и одновременно начинаем хихикать. Потому что они напоминают уже лет десять женатую пару. Она ворчливо пилит его за дурацкую шутку, а он шутит ещё и ещё, пока не видит ответной улыбки. Открывает ей дверь и заботливо накидывает капюшон, чтобы её не продуло.

Мы тоже собираемся и едем. Милашу оставляю с Серёжей и Вороновыми, которые после тренировки обещают покататься с ней на льду во время перерыва, пока младшая команда не придёт. Малышка в восторге от идеи и, кажется, Деду Морозу мы будем писать письмо с просьбой о коньках. Сама же, еду домой к Марселю.

Пёс встречает меня, как кошка. Трётся о ноги и прихватывает зубами ладони, требуя ласки. Присаживаюсь, чтобы было удобно.

— Ты ж мой хороший, — глажу его и прислушиваюсь к ворчанию. — Хочешь кексик?

— Аф! — Моментально отвечает.

— Вот и замечательно, — обнимаю оболтуса за шею и с подозрением присматриваюсь к клочку материала, что валяется у входа в кухню. — Вот паршивец, — вздыхаю. — Это был новый фартук, Мась, новый! Не стыдно?

Пёс ложится на пол, закрывает лапками глаза и поскуливает, словно ему по-настоящему совестно. Да-да! Как же! Такого счастья, как совесть, там даже в помине не было. Никогда.

— У нас мало времени и много дел, — говорю ему, намекая на уборку и несколько заказов, которые нужно будет завтра отправить с курьером. Совсем скоро я перееду в свой кондитерский цех. Мечты сбываются. Малыш встаёт на лапы, утыкается мне в живот мордочкой, зажмуривая глаза от удовольствия и что-то кряхтя на своём собачьем. — Вот же зараза, и я тебя, — прижимаю к себе покрепче. — И я…

Странно, но любим мы всё-таки не за что-то, а вопреки всему, даже здравому смыслу и испорченным вещам.

Конец