Глава 49

Риша – Дерись! – орет папа на Сережу. Сережа лишь ухмыляется. И сплевывает. Кровь! Вижу красную струйку у него на подбородке. И меня немного мутит. – Дерись, как мужик! – Не хочу убивать будущего тестя. Из глотки дикого Волчары, в которого мгновенно превращается мой обычно добродушный отец, выходит агрессивный рык. А его кулак врезается Сереже в живот. Я слышу короткий выдох. Понимаю, что он сгруппировался и напряг пресс – был готов к удару. – Дерись! Или я тебя прикончу. – Нет, – спокойно произносит Сережа. – Не прикончишь. Ты уже не тот Волчара, что был лет двадцать назад. Он что, бессмертный? Зачем он сам нарывается? – Прекратите! – ору я. И бегу к ним. – Риша! – кричит мама. И бежит за мной. Но, кажется, папа нас даже не слышит. И не видит, потому что стоит спиной. – Ты, мерзкий таракан, трогал мою дочь… – продолжает рычать он. И не только трогал. Я так понимаю, про беременность Сережа не сказал. И про заявление в загсе тоже. Молодец! А вот папа… – Дерись! – снова орет он. И снова замахивается на Сережу. Но тот просто уворачивается. – Ты человек уважаемый. Немолодой. Не хочу тебя калечить. – Это кто тут, на хер, не молодой? Папа хватает Сережу за шею. Он в шортах и футболке. И в шлепанцах. Его тут таким, наверное, никогда не видели. Таким злым и таким странным. Поэтому весь персонал в шоке. И не знает, что делать. А я знаю! Когда папа хватает Сережу за шею и вроде как собирается придушить, я подхожу сзади и – щекочу его. Никто не знает, а я знаю. Грозный Волчара боится щекотки. Когда он устраивает с мальчишками кучу-малу, они часто используют этот запрещенный прием, чтобы высвободиться. Папа резко дергается и выпускает свою добычу. Я сразу же отпрыгиваю в сторону. – Зайка… – улыбается Сережа мне. – Ты моя прелесть. – Ч-чего? Папа резко оборачивается и смотрит. Но не на меня. А на маму. – Зайка? – Он это не мне, – объясняет мама отцу. – Сережа тоже зовет Ришу Зайкой. – Сережа? – возмущенно рычит отец. – Ты называешь его Сережей? – Да. Он приезжал к нам домой, когда тебя не было. Мы познакомились. Очень приятный молодой человек. И очень привлекательный, кстати. Зря ты ему лицо подпортил. Мама говорит все это очень спокойно. Но я вижу, как она нервно сжимает ручку своей сумочки. – Вар, уймись. Ты же уже лет двадцать как по-серьезке не дрался. О. Наконец-то Кеша Носорог добрался до “Атмосферы”! Он единственный, у кого хватает духу взять отца за плечи и оттащить на пару метров от Сережи. – Думаешь, я хватку потерял? – дергается тот. – Ага, – кивает Сережа. – Потерял. И нюх тебе давно отказал. Зачем он нарывается? – Щенок! – Если бы не потерял, не верил бы той хуете, которую тебе про меня нашептали. Я не торгую наркотой! И уж, тем более, не выращиваю ее в оранжерее. Надо быть долбоебом, чтобы напасть на цветы. Что? Цветы? Оранжерея? О чем это он? Смотрю на папу – он недовольно морщится. Как будто слышит что-то крайне неприятное для себя. И обращается к нам с мамой: – А вы зачем здесь? – На всякий случай, – отвечает мама. А я подхожу к Сереже и обнимаю его. – Ты ему сказал про беременность? – спрашиваю тихо. Сережа отрицательно машет головой. – Я пока слушаю, как он базарит… по-мужски. – Больно? – осторожно касаюсь пальцем фингала. – Ни капли. – Ар-р-риша!!! – раздается грозный рокочущий рык отца. . Стены трясутся, стекла дрожат, все сотрудники “Атмосферы” навалили в штаны… А мне хоть бы что. – Быстро ноги в руки и домой! – продолжает бушевать отец. – Не надо на нее орать! – вступается за меня Сережа. – Ты, молокосос, не попутал? Я сам решу, как мне разговаривать с дочерью! – еще громче орет отец. Он явно не в адеквате. И, я уверена, у него все еще чешутся кулаки. И он готов их чесать… – Ариш, иди отсюда, – говорит мне Сережа. – Пожалуйста. Я тебя очень прошу. И ни о чем не волнуйся. Никто никого не убьет. Все будет хорошо. Я тебе обещаю! – Я не уйду, – произношу твердо. – Ариша… – Я останусь здесь! – Тебе сейчас нельзя волноваться, – успокаивающе продолжает Сережа. – И не надо смотреть на все это. Мы во всем разберемся, просто ему надо выпустить пар. Я переживу, я выносливый. – Почему это ей нельзя волноваться? – сразу же встревает мама. Она безошибочно выделила самую главную фразу в его монологе. Мы с Сережей быстро переглядываемся. Мама это замечает. Кажется, она уже все поняла… И поэтому побледнела. И схватилась рукой за колонну. И пытается что-то сказать, но не может. – Зайка, ты чего? – бросается к ней папа. – Вар, прекрати его бить. Он нам еще пригодится…