Глава 8

Сергей – А ты? – требовательно спрашивает она, толкая меня в плечо. – Что – я? Отмираю, наконец-то. – Я тебе нравлюсь? – Пиздец как, – срывается с моих губ. Она удовлетворенно улыбается. – А что тебе во мне нравится? – Все! – Нет, ты подробно расскажи. Мне очень интересно. Да, бля! Мне что, уже мозг выносят? На хер. Я на бабскую шелуху не ведусь. И сам шуршать языком впустую не буду. Разве только… Беру ее за талию. Сажаю на свой рабочий стол. Фиксирую шею захватом правой руки. И – обхватываю своими губами ее губы. Мягкие, сладкие, раскрытые мне навстречу. Нежные просто пиздец… Ныряю в эту негу с головой. Чувствую, как Снежинка дрожит и тает. – М-м-м…. Она стонет, прижимается ко мне, запутывается пальцами в моей шевелюре. И – задыхается. Чувствую, что ей не хватает дыхания. – Дыши! – говорю, отстранившись. – А, да? Можно? Она шумно вдыхает. Растерянно хлопает ресницами и снова тянется к моим губам. Понравилось… И откуда только такое чудо взялось на мою голову? – Так приятно… – шепчет она. – Это просто космос! Что самое странное – у меня такие же ощущения. Сто лет не целовался. Мой обычный трах не включает в себя такие нежности. Обычно я просто вхожу и долблюсь до искр из глаз. У обоих участников. А тут… Вот теперь она дышит. Быстро и часто. Снова задыхается, но уже по другому поводу. Мои руки пробрались под ее толстовку. Вот они. Мои маленькие сладкие сосочки. Затвердевшие, как бусинки. Ласкаю их сначала через ткань, потом задираю майку и касаюсь обнаженнной кожи. Пальцы немеют от кайфа.. – Боже, боже… Ее дыхание срывается. Она обхватывает меня за ногами за талию. Трется об меня. Изгибается. Просто выпрашивает… Пиздец как хочет, чтобы я насадил ее на член! А у меня огненная лава в яйцах и железный стояк, искрящий электрическими разрядами. – Что же это такое? – прислушиваюсь к ее шепоту. – Почему это так… так… Я расстегиваю ее широкие джинсы. Беру ее подмышки, приподнимаю – и просто вытряхиваю из них. Вижу розовенькие трусики. Миленько… пиздец заводит! Глаза Снежинки закрыты, волосы растрепаны, руки лихорадочно шарят по моему телу… В этот момент я думаю: она точно под чем-то. Да похрен! Я сам под лютым адреналином и адским тестостероном. – Я хочу, хочу… – как в бреду шепчет она. – Сейчас все будет, малышка. Я тянусь к своему ремню, но она перехватывает мою руку и – кладет ее на трусики. Гладкая розовая ткань. Под ней – гладкая розовая плоть. Сочащаяся сладким соком… – Ой! – пищит она. – Мамочки… Она сама трется о мои пальцы! Пытается насаживаться на них. Прижимается и раздвигает ноги. Я даже трусы с нее снять не успел! Только отодвинуть. Теплая нежная снежинка тает на моей руке… Я хочу, чтобы там были не пальцы! Но она не отпускает мою руку, она требует, чтобы я ласкал ее вибрирующую горошину. – Да, боже, да! Вот так… так… А-а-ах. Ладно. Пусть будет так. Для начала. – У тебя прекрасно получается, – бормочет она. – У меня никогда… Что никогда? Тебе никто никогда не дрочил? Да ладно! – Ты… боже! Боже! Ой, ладно. Я всего лишь вожу пальцем туда-сюда… И рисую узоры. Снежинки… Она распахивает глаза. Впивается взглядом в мои. Я вижу шок, потрясение и растерянность. Полный ахуй, короче. – Кажется, я… Я… уже…. А-а-а! – взвизгивает она. И, уже не сдерживаясь, вопит: – А-а! А-а! А-а! Взрывая мне мозг короткими очередями криков и содроганий. Я ловлю ее в объятия, держу, чтобы она не слетела со стола, вжимаю в себя, упираясь членом. Она хнычет. Шмыгает носом. Плачет, что ли? – Эй, ты как? – Хорошо… Ладно. Вроде жива. Но, блин, какая реакция! Капец у нее башню сносит. Что же с ней будет, когда я начну по-настоящему? А начну я прямо сейчас… Но она умудряется выскользнуть из моих рук, спрыгнуть со стола и – впрыгнуть в свои широченные джинсы. – Спасибо, – произносит она, застегивая их. – В смысле? – охуеваю я. – Мы только начали! – Мне пока достаточно. – Ч-че? – блею я. – Для первого раза хватит впечатлений. И разворачивается ко мне спиной. С понтом, сейчас уйдет… Ага, щаз! Я хватаю ее за капюшон. Она недовольно оглядывается. – Что? – А я? – Что – ты? – Я тоже хочу. Впечатлений. Она стоит. Хмурится. Думает, мля! Видимо, обдумав и взвесив все за и против, кивает. – Это справедливо. Ладно, я попробую, – она разворачивается и смотрит на мою вздувшуюся ширинку. – Доставай.