Глава 12. Он здесь!

– Мамуль, ты сейчас о чем?

Грешным делом, я подумала, а не купила ли родительница у ведьмы ещё какие-нибудь капельки?

– О твоём иностранце, – шептала мама, помогая мне раздеться.

– Он здесь? – я от возмущения аж пискнула не своим голосом.

– Конечно, здесь. Три часа назад приехал, приготовил нам ужин, отправился за тобой, а вернулся один!

– И ты впустила чужого мужчину ко мне в дом? Вот так просто? – я обомлела.

– Почему чужого? – совершенно не беспокоясь, что может случайно оторвать мне нос или уши, разматывала шарф. – Своего будущего зятя. Кр… Крё… – закрякала мама.

– Кьёрн!

– Точно. Кьёрн уже и руки твоей попросил.

– Чего?

– Того! – мама округлила глаза. – И вообще, приведи себя в порядок, – грубо развернула меня к зеркалу. – Ты что такая всклокоченная?

– Так ты…  меня раздевала…, – попыталась я оправдаться, но след родительницы простыл, и осталась я одна в узком коридоре.

А мама-то не пошутила!

Вот и обувь мужская и куртка-палатка на троих.

Я шустро поправила волосы и подкралась к кухонной двери.

– Тамара Владимировна, давайте я сам нарежу.

Я прильнула к щелочке. И правда – Кьёрн на нашей с Васей кухне.

На громиле мой фартук, концы завязок едва сходятся на широкой спине. Мужчина ловко орудует ножом, нарезая колбасу.

– Я вообще против подобной еды, – заговорил мой маньяк. – Вредно, тем более детям, – нож завис в воздухе. – Можешь взять один кусочек, мясо уже готово. Сейчас мама руки помоет, и мы сядем ужинать.

– Хорошо, – мой маленький гном понимающе покачал головой и стащил кусочек с разделочной доски.

Это что это происходит? – уверена, я сейчас выпучила глаза от удивления. Мой ребенок слушается совершенно постороннего мужчину, а главное, не боится, не прячется в своей комнате, как он обычно делает при незнакомых людях.

– Мам, а ты что тут стоишь? – сын застал меня за подглядыванием. – Иди руки мыть, мясо готово, – добавил, прожевывая колбасу.

– Тише, Васек! – шикнула я испуганно. – И хватит таскать колбасу, я сколько раз просила не портить аппетит перед едой? – уточнила, пряча за возмущением стыд.

– Один ма-а-аленький кусочек, – оправдался ребенок, а я, грозно зыркнув на него и вскинув назидательно палец, сбежала в ванную.

Пустила в раковину воду и, опустив крышку унитаза, присела.

Сумасшествие продолжается… на моей кухне оборотень готовит ужин моей семье, пока мама заискивающе заглядывает громиле в лицо… предательница. Да и Васек туда же… хотя что взять с ребенка, которому требуется пример хорошего мужчины перед глазами? Он же и к Михалевскому тянется в редкие с ним встречи, а тот лишь раздражается, на любой вопрос фырчит.

“А когда это Кьёрн вдруг стал хорошим примером?” – поинтересовалась молчавшая до этого Ирэн.

– А не знаю я, – я призналась себе честно.

“Может, в тот момент, когда увидела, как на Кьёрна смотрят девчонки с работы? – спросила ехидно Ирэн. – Будто голодные волчицы на кусок мяса”.

– Скорее, ослицы…

Я тщательно вымыла руки и вытерла их о полотенце, вдохнула побольше воздуха и храбро двинулась на кухню.

– Добрый вечер, – я нашла силы поздороваться, встала в дверном проеме, уперев руки в бока. – Ты что тут делаешь? – спросила, глядя в шикарные зеленые глаза.

– Добрый вечер, Ир-р-рина, – пророкотал оборотень, ничуть не смутившись моего тона и наигранно недовольного вида. – Я готовил ужин.

– А-а-а, тогда все стало понятно, – я села на предложенный Кьёрном стул и продолжила свой расспрос. – У тебя проблемы на кухне? Сломалась плита или прорвало трубу? – подала тарелку и показала на кусочек мяса, что хотела попробовать.

– Нет.

– Значит, с кухней все в порядке, – продолжила я.

– В порядке, – подтвердил громила, накладывая в детскую тарелку.

– И часто ты ходишь к кому-то вот так… – я сняла мясо с вилки губами – божественный вкус. – … готовить?

Мама надрывно закашлялась.

– Может, Кьёрн, вы хотите выпить за встречу? – предложила родительница.

– Нет, спасибо. Я не употребляю алкоголь, Тамара Владимировна, – вежливо, но твердо, отказал мужчина. – И нет, нечасто я хожу, Ир-р-рина, готовить. Сегодня я это делал впервые.

– Ясно, – почему-то мне хотелось изображать обиженный и оскорбленный вид.

Мама ела, но не забывала сверлить меня взглядом, всячески указывая, что недовольна моим поведением.

– Кушай, Васенька, кушай, – она погладила внука по голове. – Скажи, вкусно?

– Вкусно, – невнятно ответил ребенок, торопливо набивая рот пюре. – Вкуснее, чем у мамы, – добавил, проглотив.

– Ешь аккуратней, – мама тихонечко толкнула внука под столом, не прекращая широко и слишком приветливо улыбаться.

– На здоровье, – отозвался громила. – Ты только не спеши, – посоветовал он Васе, и тот прислушался. Настоящая магия! Чтобы мой шилозадый ребенок что-то услышал…

Крохотный квадратный стол пришлось отодвинуть от стены, чтобы поместиться вчетвером. С приходом Кьёрна в кухне стало невероятно тесно. Мы невольно касались друг друга коленями, и я каждый раз вздрагивала, будто получив удар током.

Есть в молчании оказалось не так и приятно, как я думала об этом раньше. Мамина улыбка превратилась в счастливый оскал, Вася елозил по стулу, ожидая, когда ему разрешат пойти смотреть мультики, а я испепеляла взглядом то родительницу, то громилу, и только он как ни в чем не бывало ужинал.

– Ну, думаю, мы с Васей пойдём поиграем, – мама резвой козочкой подскочила со стула. – Большое спасибо за ужин. Так вкусно готовить можно только золотыми руками, – она ласково погладила мужчину по плечу. – Приятного вечера, мы не будем мешать, – всё это она говорила, не глядя на меня, и, выходя из кухни, недвусмысленно толкнула меня бедром, протискиваясь вдоль кухонного гарнитура. – Вы можете не торопиться! – сказала вкрадчиво. – Завтра выходной. Кстати, Кьёрн, а где вы работаете? Вам не нужно никуда спешить… с утра? – мама перефразировала вопрос, наивно полагая, что скроет своё желание узнать, при хорошей ли должности маньяк-рукодельник.

– Нет, Тамара Владимировна, я взял отпуск. Но не волнуйтесь, я имею достаточно средств, чтобы безбедно содержать семью из пяти человек лет двести.

– Ой, скажете еще, двести лет, – захохотала мамуля, лукаво сощурив глаза. А из ушей точно сейчас пойдет пар от активных вычислений в уме. – Я там конфетки принесла, – с последней фразой подхватила внука за локоть и буквально вынесла Васю с собой.

– Теперь ты со мной поговоришь, Ир-р-рина? – спросил громила, как только щелкнул замок кухонной двери. – Бежать тут тебе некуда, – в подтверждение своих слов мужчина пересел, занимая место моего гномика и перекрывая единственный путь к отступлению.

– О чем будем говорить, Кьёрн? – спросила я, тушуясь под слишком серьезным взглядом.

– О будущем, о том, как мы встретились…

– О-о-о, – я расхохоталась, – это о том, как ты меня похитил и удерживал? А ты меня вообще отпускать собирался? Если бы не твой, мой… наш начальник, я бы сейчас была у тебя? – пошла я в наступление.

– Ты что такое говоришь?

– Говорю, что ты не собирался меня отпускать! Забрал мои вещи, раздавил мой телефон… я не могла даже позвонить родным, – всё это я шептала самой настоящей гадюкой.

– Почему не могла? – громила от возмущения приоткрыл рот и свел на переносице густые брови.

– А ты бы мне дал телефон? Очень сомневаюсь.

– А ты у меня его хоть раз попросила? – в меня полетел резонный вопрос, и я зависла.

– Нет, – проблеяла я в ответ.

– Да за кого ты меня принимаешь, Ир-р-рина?! – мужчине захотелось возмущенно раскинуть руки, а пришлось насупиться и поджать крепкие плечи, стесненные крохотной площадью помещения.

– За маньяка? – спросила я совсем пискляво, совершенно не понимая, зачем провоцирую громилу.

– Что?! – взревел Кьёрн, положил ладони на стол и принялся сжимать их в кулаки.

А я опасливо косилась на две кувалды, каждую размером с бетонный блок, сейчас как шмякнет по моей глупой головешке и мокрого места не останется.

Громила вскочил, невольно отталкивая табурет и заставляя тарелки подпрыгнуть на столе.

– Я помою посуду, – он выдохнул одним словом и повернулся ко мне спиной.

Я заметила тень, мелькнувшую под кухонной дверью. Ах, мамуля, сгубит тебя любопытство.

– Я не маньяк, – заговорил спокойно Кьёрн, до скрипа губкой натирая тарелки. –  Я оборотень. А мы немного отличаемся от людей. Живём по своим законам. И по нашим законам нам не нужны бумажки. Чтобы обозначить свои серьезные намерения к женщине, достаточно слова.

"Продолжай, – умоляла Ирэн вцепившись взглядом в мышцы, играющие под тонким джемпером. – Рассказывай".

– Так вот, – громила повернулся ко мне и произнес будничным тоном: – Ты моя женщина, Ир-р-рина. Я повторю тебе это еще раз. Хочешь что-то спросить? – он испытывающе пронзал меня взглядом.

– Я же.., – я перешла на шепот, – ну, я же испорченный товар…

– Чего? – Кьёрн сжал губку, и на пол зашлепали пенные капли.

– …женщина с "прицепом"…

– Зачем тебе прицеп, если у тебя и машины нет?

– …не первой свежести…

– Ты говоришь глупости, – фыркнул громила.

– Зачем тебе разведенка с ребенком? – выпалила я и раскраснелись.

Одно дело говорить это себе, а вот при мужчине, который тебе нравится, несмотря на множество "но", абсолютно другое.

Кьёрн отбросил губку в раковину, перекрыл воду и одним движением сдвинул стол, оставляя меня совершенно без защиты.

– Чтобы я больше не слышал, как из твоего красивого ротика вылетает вся эта гадость. Ты поняла меня, Ир-р-рина?

Пока Ирэн ликовала и в дурмане закатывала глаза, постанывая: " Настоящий мужчина", я коротко и согласно кивнула. Спорить мне отчего-то совсем расхотелось.

Настроение громилы сменилось мгновенно, он присел передо мной, обхватил своими ручищами за талию и притянул, утыкаясь лбом в грудь. Очень интимно, между прочим!

– Ир-р-ина, – теперь из мужчины вырывалось довольное урчание. – Не могу тебя отпустить. Честно, хотел всё по-человечески сделать, – горячее дыхание прокрадывалась под тонкую ткань блузы. Какой нечестный прием. – Я пытаюсь. Извинился. С работы подвезти хотел. Ужин приготовил. Цветы принес.

– А где цветы? – спросила я совсем неуместно.

– В комнате твоей стоят, на кухне не было места.

– Спасибо.

Он наконец оторвался от меня и взглянул в глаза.

– Любишь цветы?

– Люблю, – я ответила сдавленно. Нас с громилой разделяли считанные сантиметры.

– Я запомню, – Кьёрн расплылся в довольной улыбке и еще сократил между нами расстояние, утыкаясь своим лбом в мой. – Какая же ты красивая, Ир-р-рина.

В ответ на мужской вибрирующий голос моё тело покрылось мурашками, и я сумасбродно поддалась порыву – поцеловала моего маньяка. Не хочу больше сопротивляться, он же такой… такой… – мысли спутались как клубок ниток, да и черт с ними! До чего же приятно целовать именно этого мужчину!

– Ой, – пискнула я, на мгновение взлетая в воздух. – Вася дома, он… мама…, – кажется, я окончательно потеряла разговорный навык.

Громила усадил меня на столешницу кухонного гарнитура и моей же попой с грохотом сдвинул посуду к стене.

– Только поцелуй, больше я себе не позволю, – оборотень объяснил свою прыть, вновь впиваясь в мои губы. – Вкусная, – наглые мужски ладони поднырнули под блузу и поползли вверх.

– Кьёрн, – возмутилась я, хохоча, изворачиваясь и освобождаясь от объятий.

– Прости, – мужчина вскинул руки и отошел на пару шагов, разрешая спрыгнуть на пол.

Громила пожирал меня взглядом, недвусмысленно облизывая губы и примеряясь, как бы поудобней съесть.

– А ты кого-то ждешь? – спросил он.

– Нет, – я поправила ворот рубашки.

– В дверь звонят.

– И правда.

Звонок разрывался механической трелью.

– Там мужчина, – Кьёрн кивнул в сторону коридора. – Кашлял, – пояснил свои слова.

«Кого еще черт дернул припереться в субботу вечером?..» – задалась я этим вопросом, чуть ли не бегом направляясь к двери.

– Точно ошиблись номером квартиры, – бросила я за спину.

Вот не зря же говорят: то пусто, то густо. Вот во всем так! В неприятностях, работе и… мужиках.

За дверью собственной персоной возвышался, “Будь он трижды проклят”, – огрызнулась Ирэн, Михалевский. Месяцев шесть не видела и не слышала, а вот именно сегодня он соизволил осчастливить нас своим присутствием.

– Привет, Иринка, – бодро поприветствовал мой бывший. Занес ногу в грязном растоптанном ботинке, желая переступить порог квартиры.

– И тебе добрый вечер, – я не двинулась с места.

– Что? Не впустишь? – Михалевский нахально улыбнулся, обдавай меня парами алкоголя.

– Не впущу.

– Ты же сама говорила, что мне нужно проводить больше времени с сыном. Ему нужно брать пример с мужчины. Так я пришел, – бывший сделал очередную попытку войти, оскалился, раскинув руки и демонстрируя себя. Но улыбка отчего-то быстро погасла, а выражение мужского лица стало кислым-кислым. – Это кто это? – спросил Михалевский, тыкая подрагивающим пальцем за мое плечо.

“Ой-ей, – пропела Ирэн. – Кажется, кому-то сейчас пальчик-то оторвут и сложат в место, не предназначенное для хранения ампутированных конечностей”.

– Это…, – пустилась я в объяснения и взглянула на Кьёрна. Боже правый, таким злым я его никогда не видела. Мне даже чудилось, что красивые зеленые глаза поблескивают желтоватыми сверхъестественными бликами. – Это…, – а громила перевел взгляд с бывшего на меня и молчал, – мой муж, – выпалила, краснея до кончиков ушей.

– О как, – вновь выдохнул парами Михалевский. – Быстро ты!

“Чего?! – завопила Ирэн. – Да врежь ты ему уже! Быстро… где он шлялся все эти годы?”

В отличие от своей хамоватой половины, я начисто потеряла дар речи. Ну не буду же я несвязно мычать и размахивать руками, выставляя бывшего за дверь?

На помощь пришел Кьёрн, его ладони твердо легли мне на талию и бережно завели за спину. Он обулся, накинул куртку, и все это делал молча, приводя своим поведением в дикий ужас.

“Уходит!” – Ирэн готова была повиснуть на руке громилы и волочиться за ним, поджав ноги.

– Идем, Вова, поговорить нужно, – пробасил маньяк, хватая моего бывшего за шиворот и вытаскивая на площадку, как щенка. – Ирина, закрой дверь.

– У-у-у, – я выдавила из себя согласие.

Входная дверь закрылась, и Ирэн разразилась ругательствами.

“Спугнула своим “мужем”! – отчитывала она меня. – Вот что ты за баба такая, а?”

Я вбежала на кухню, выключила свет и прилипла к окну.

Минута, две, три, а их все нет.

Ну сколько можно спускать с четвертого этажа?

Подъездная дверь оставалась неподвижной.

– Ну что там? Дерутся?  – услышала я над ухом.

– Мама! – я дернулась всем телом.

– Что мама? Когда встречаются нынешний и бывший, жди беды, – родительница изрекала из себя мудрость. – Ой, дверь открывается!

И мы вдвоем уткнулись носами в холодное стекло.

– Тьфу ты, соседка. Ты смотри тут, а я в подъезд выгляну, вдруг они там убивают друг друга.

И тут мне стало по-настоящему страшно. А если мама окажется права? Ведь Женька так ярко расписывала преданность и ревность оборотней, что я затряслась в страхе.

– Тихо, – доложила мама, щёлкнув замком входной двери.

– Это хорошо, что тихо, – ответила я сдавленно.

– Ну наконец-то. Наговорились, – мама сощурила глаза, вглядываюсь в темноту под окнами.

Мужчины вышли.

“Оба!” – ликовала Ирэн.

Не то чтобы Михалевского было особо жаль, но его смерти все же не хотелось.

– Смотри, Вовка пошатывается, – острый ноготок постучал по прозрачной поверхности. – Получил-таки, зараза.

– Мама, – я выдохнула осуждающе.

– Давно было пора ему хорошенько наподдать.

– Мама! Кьёрн уезжает! – шептала я подрагивающим голосом.

– Как уезжает?

– Ну вот, – я ладонью указала на автомобиль, медленно пересекший двор и сорвавшийся с места, выезжая на дорогу.

– Вернется.

– А если не вернется?

– Так позвони ему, – мама засуетилась в поисках телефона.

– А я…, – я всхлипнула, – я не знаю его номер, – закончила совсем невнятно и принялась рыдать.