Глава 14. Харитон

— А что вы думали? Я из-за какого-то дурного настроения у босса буду увольняться? Ещё чего? — произносит девушка враждебно. — Разные люди на моем пути попадаются, что ж теперь от всех бежать? Да не дождётесь.

Хмыкаю. Почему-то напряжение спадает, осматриваю Олю.

Ну да, чего ей бегать, растрясать стратегические запасы? Всё вполне гармонично, и худеть ей не нужно. Так что, чего мотаться?

Но все же испытываю успокоение. Останется в фирме, а значит, со временем, когда остынет, сможем конструктивно поговорить. Придумать бы только, что ей предлагать, и тогда вообще никаких проблем не будет.

И тут мой желудок, замученный за сегодняшний день голодовкой, опять издаёт печальный стон.

— Вы не ели, что ли? — удивляется Зайкина.

— Некогда было.

— Ну, конечно, куда важнее потрепать нервы сотрудникам, чем сходить на обед, оно и ясно, — усмехается она. — Вы шли бы куда-нибудь в ресторан.

Замудренно посылает меня, но я уходить не хочу. Терпел желудок весь день, ещё часик как-нибудь переживет голод.

— Нет. Я с тобой пообщаться хочу.

— Если опять о семи миллионах, то не стоит, — морщится Ольга.

— Я уже понял.

— Ну, тогда проходите. Так и быть можете воспользоваться моим холодильником, — милостиво позволяет сотрудниц.

— Покормишь? — удивляюсь такой смене настроения.

— Ну, знаете. Уж лучше покормлю. Голодный мужик – злой мужик. Кто знает, на голодухе какие у вас мысли возникают. Может, и то, что вы сегодня мне выдали, тоже признак голодания мозга.

Что ж, кажется, это неплохой знак.

Женщины утверждают, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Я, конечно, никакого мужчину завоёвывать не собираюсь, но вдруг это работает и в обратную сторону.

Может быть, если Зайкина позаботится о моем желудке, почувствует себя ответственной за меня. Будет действовать по принципу “Мы в ответе за тех, кого прикормили”.

— Кормите, — соглашаюсь решительно.

— С ложечки? Вы сами не умеете? — хлопает глазами стервозина, но в сторону отступает. — Проходите. Кормление с ложки не обещаю, но на людей, как правило, не бросаюсь.

— А я и не боюсь.

— Ну, это ваше дело, бояться или нет, — ведёт плечом и идёт прямиком на кухню.

Я разуваюсь, топаю следом, осматриваясь по пути.

Живёт Оленька не то, чтобы очень уж богато, деньги ей бы не помешали, но видать, девушка принципиальная.

Даже хорошо, что меня впустила. Есть возможность узнать о ней больше и о том, как живёт и, может, что личное расспросить, чтобы иметь представление, на что надавить и о чем говорить не стоит.

За обедом и деловые контракты порой очень успешно обсуждаются, а нас тоже связывает в какой-то степени дело, только нужно это дело только мне. Для Зайкиной пока никаких плюсов, кроме денег, которые она отвергла, не наблюдается.

А надо их отыскать.

Заходим на кухню. Ольга вместо того, чтобы начать хлопотать, садится на табуретку и указывает на холодильник.

— Там яйца есть, — сообщает мне.

Яйца? И как мне должна помочь эта информация? Она что, меня кормить не собирается?

Вспоминаю о том, что когда-то давным-давно на завтрак я ел яйцо, кажется, всмятку. Для ужина это слишком скудное угощение, но, как говорится, на безрыбье и рак-рыба, а ещё все зависит от количества яиц. Если десяток навернуть, то может и вполне сытно получится.

— Вареные?

Зайкина бросает взгляд, который говорит сам за себя. Мне уже пошли на встречу, впустили в дом и позволили питаться из холодильника, а еду я должен добыть себе сам.

Вот это номер…

Такого в моей жизни ещё ни разу не было. Я и не помню, когда я себе завтрак готовил, не говоря уже о том, чтобы что-то сообразить на ужин.

— Радуйся, что они уже не в курице, — добивает Зайкина своим безразличием.

— А у тебя ещё и курица есть?

— Увы, но знала бы, что вы придёте, завела бы. Очень интересно было бы посмотреть, как вы яичко у неё выпрашиваете, — хмыкает она.

Стерва. Никакого уважения к начальнику. Наверное, считает себя жутко оскорблённой и имеющий право хамить. К тому же я же ещё и пришёл просить её не увольняться. Все карты в руки выдал. И все из-за Алёнки, которая внушила мне, что Зайкина уже ускакала из моей компании.

Ладно… Ладно, удивлю. По крайней мере, попробую удивить, но не отравить.

Стараюсь двигаться, уверенно иду к холодильнику. Вижу ещё колбаску, овощи.

— Брать можно только яйца? — уточняю на всякий случай.

А то кто знает, кто знает, может, сейчас и по рукам получу.

— Да что я жадина, что ли, к тому же в какой-то степени вы, Харитон Александрович, спонсор наполнения моего холодильника.

— В смысле.

— Ну, вы же мне зарплату платите.

— А, ну это, да.

— Так что чувствуйте себя, как дома. Берите все, что нравится.

Голод на самом деле сильный, поэтому и нравится мне сейчас абсолютно всё. Уметь бы ещё этим всем пользоваться, было бы чудесно.

— Может, ты приготовишь? — все-таки спрашиваю я, обернувшись через плечо.

— Вы, если не умеете готовить, возьмите огурчик погрызите. Все не так голодно будет, ну или колбаску.

Ясно… Ну, ладно. Поведение подчинённой только добавляет решительности.

Вытаскиваю из холодильника четыре яйца. Больше их нет. Когда Ольга гордо сказала, что у неё есть яйца, я представлял себе полностью забитый куриными дарами холодильник. Даров не густо, но хватит. Вытаскиваю яйца, сыр, молоко, варёную колбасу, помидоры, огурцы и загрустившую петрушку с опущенными листиками.

Прибегаю к памяти. Наверное, ближайшее воспоминания о том, как женщины готовят, с эпохи детства. Бабушка любила делать омлет с сыром и колбаску жарила.

За эти воспоминания и цепляюсь, надеясь, что получится, если не вкусно, то хотя бы съедобно.

Мне нужно себя накормить и Ольгу задобрить. Судя по её комплекции, путь к её сердцу тоже может идти через желудок. Не влюбится, так хотя бы оттает и станет более лояльной.

Правда, сомневаюсь, что у меня выйдет настолько потрясающий омлет. Но торт безе из этого запаса продуктов не выйдет, да и впринципе я не осилю. Довольствуемся тем, что имеем.