Глава 15. Оля

Как удачно я сегодня забыла купить продукты и не принялась готовить себе ужин.

Оставить человека голодным, я, конечно, не могу, а вот посмотреть, как мужчина, который сегодня потрепал мне нервишки, осматривает яйца, как будто их снёс какой-нибудь клёст мутант из будущего, занятие более чем интересное.

Харитон Александрович явно знает, что такое кухня, только в теории. В его мировоззрении это место, где ему готовят еду, но уж никак не он хлопочет.

Теперь сложив руки, наблюдаю за тем, как босс, демонстрируя независимость, пытается найти сковородку, определяет на запах масла.

Забавное зрелище.

И с терапевтической точки зрения полезно. Злость на босса отступает, потому что выглядит он растерянным, как обычный мужчина, который понятия не имеет, как готовить, спеси не осталось.

Но участь Харитону Александровичу, я не облегчаю. С чего бы? Он меня не пощадил сегодня, шокировал, оскорбил мои чувства тем, что явно считал, что я с восторгом приму предложение по покупке-продаже. А значит, думал обо мне невесть что.

Поэтому без каких-либо угрызений совести, с наслаждением наблюдаю за тем, как рассыпается по моей кухне скорлупа, как босс едва не отпиливает себе кусок пальца тёркой. Лишь периодически вставляю фразы: “Не забудьте, что убирать тоже вам”, “Не забрызгайте тут всё кровью, она плохо оттирается”.

Ну а что? Мне, что ли, убирать? Он готовит, есть тоже будет, пусть сам и моет потом кухню. К тому же бардак намечается такой, которого обычно я не устраиваю.

Босс периодически бросает на меня красноречивые взгляды, то ли ругая, за то, что я никак не подниму свою пятую точку и не притащу её на помощь, не отодвину его от плиты и не сделаю все сама. То ли просто проклинает. А периодически мне кажется, что он этим взглядом обещает меня покорить.

Ну-ну.

В любом случае настроение у меня повышается. Я уже не злюка-барбазюка. Настроение вполне соответствует моему обычному расположению духа. И чувство юмора возвращается.

Конечно, вслух я не юморю, дабы не переборщить. Но у себя в голове, мысленно, отпускаю шуточки относительно того, что происходит у меня на кухне.

Эх, когда утверждали, что бесконечно можно смотреть на три вещи: на то, как горит огонь, течёт вода и другой человек работает. Но никто не сказал, что намного приятнее наблюдать за тем, как работает человек, который в этой деятельности ничего не смыслит. Особенно, если это босс, который привык к использованию труда, наёмной рабочей силе.

Но теперь я знаю наверняка, что такое зрелище захватывает. Оторваться невозможно.

К моему удивлению, когда босс жарит колбаску, распространяется вполне приятный запах.

Я предполагала, что он просто спалит на мои запасы, но рот, наполняет слюна, даже несмотря на то, что я в отличие от Харитона Александровича успела поужинать.

— У тебя тупые ножи? — сообщает мне босс.

— Такое случается, когда в доме нет мужчины, — произношу я и тут же прикусываю язык.

Ну кто меня за него тянул? Кто заставлял это говорить?

Делаю вид, что сказано это без намёка. И вообще это временный эпизод моей жизни, который меня ничуть не смущает.

Слово не воробей, и раз уж оно вылетело, надо сделать вид, что так все и задумано, и меня все устраивает.

— Там, в ящике, рядом с которым вы стоите, есть точило, можете воспользоваться, если знаете, с какой стороны к нему подойти, — хмыкаю я, пряча свою неловкость.

Босс ящик открывает, осматривает мой запас.

— И что из этого точило?

— Красненькая штучка.

Харитон Александрович извлекает искомое и теперь крутит его в руках.

— Ладно, ладно, покажу вам, как оно функционирует, — сменяю гнев на милость.

Я тоже им точу, но женская сила и мужская разные вещи. Женщина так на ножик не надавит, чтобы хорошенько стружку снять, а у мужчины, даже если этот мужчина не практиковал подобное, все же больше шансов наточить хорошенько. Ножи у меня на самом деле тупые, тупые. Какую-то пользу от присутствия босса на своей кухне получу, кроме морального удовлетворения.

Встаю, забираю точило, нож из рук Харитона Александровича и демонстрирую, как и что нужно делать.

— Только потом нож хорошо помойте от стружки, чтобы в пищу не попала.

Возвращаю необходимое боссу, наши пальцы встречаются, соприкасаются, и по телу пробегают мурашки.

Но почему-то горячие мурашки.

А пространство и без того маленькой кухньки, будто бы ещё сжимается.

Становится даже как-то неловко, неуютно.

Но какую реакцию вызвало всего лишь прикосновение, не показываю. Возвращаюсь на свой стул с видом независимой женщины и продолжаю наблюдать за боссом.

Увы, наблюдать уже приходится недолго. Он быстренько режет салат и уже взбитые яйца с молоком и сыром переливает на сковороду. Похозяйничав ещё немного, ставит на стол тарелку с салатом, поджаренную колбаску и две порции омлета. Вполне пышненькие.

— Вы ещё и меня решили подкормить? — спрашиваю, принюхиваясь к угощению.

— Конечно. Форму же надо поддерживать.

Замечание о формах колет неприятно. Была бы я обладательницей стандартной, тонкой, звонкой фигуры, возможно, уже бы давно была счастлива в браке. Но что делать? Себя надо принимать.

— Обычно мне предлагают не есть, а встать на беговую дорожку, потягать гантельки, поприседать. Не подкармливают, — хмыкаю, делая вид, что меня это ничуть не задевает.

— Зачем? У вас все гармонично, — скользнув по мне взглядом, произносит босс.

Не поняла… Он что ко мне подкатывает? Решил пойти по предложенному мной же пути и влюбить меня в себя?

Ой, мамочка… Может, я его зря впустила? К такому я не готова.