Глава 16. Харитон

Что пугает Зайкину больше? Перспектива пробовать мою стряпню или моё замечание о том, что у неё хорошая фигура? Но глаза у неё становятся большие и круглые.

— Ешь, вряд ли отравлю.

— А у меня сорбент хороший есть, даже если несварение случится, справлюсь, не впервые. Не с таким справлялась.

— Гляжу, ты вообще очень сильная и независимая. Неужели не хочется хоть разок почувствовать себя слабой? — посмеиваюсь над подчинённой.

Кажется, это заразно. Язвить и я стал чаще в её обществе. То ли Алёнка, зараза, своим ядом поделилась, то ли Зайкина постаралась.

— Может, и хочется. Ничто человеческое мне не чуждо, — хмыкает Ольга.

— Тогда чего замуж не выйдешь? Ну или просто мужчину себе не заведёшь? Рядом с сильным плечом все вероятнее почувствовать себя слабой и защиту, заботу получить.

— А с чего вы решили, что у меня нет мужчины?

— Ну так ты сама сказала? Что ножи точить некому, потому что в доме мужика нет?

Зайкина поджимает губы. А я почему-то испытываю удовольствие от того, что умудрился её хоть чем-то, хоть немного задеть, а то только она меня провоцирует.

— А вы что на это место метите? — пытается уколоть в ответ, но у неё это не получается.

— Ну ты же сама сказала, что чтобы ты мне ребёнка родила, мне надо на тебе жениться и предварительно влюбить. Конечно, мечу.

— А вот этого, пожалуйста, не надо. Нечего мне голову морочить из-за каких-то ваших внутренних, совершенно непонятных идей. С чего вы вообще захотели ребёнка именно от меня.

— А почему нет? Ты женщина привлекательная, — произношу я, а мысленно добавляю: “анализы у тебя хорошие”.

— Я думаю, что вы можете найти кого-то и попривлекательнее и из вашего круга.

Я может, и могу, конечно, но Алёна перекрыла мне доступ к кислороду, а в голове твердо уложилось, что мне нужна женщина с идеальным содержанием в организме минералов и витаминов. Единственная такая сидит передо мной.

— Ешь, — прерываю наш непонятно, куда ведущий разговор.

Зайкина берет вилку, осторожно отделяет кусочек омлета, принюхивается и сообщает:

— Пахнет неплохо. Но это скорее не ваша заслуга, а того, что у меня хорошие, качественные продукты.

Приплыли. Я ей тут омлет готовил, колбасу жарил, салат строгал, ножи точил, а заслуга её.

Но, ладно. Есть хочется.

Ничего не отвечаю.

Омлет, оказывается, не только приятно пахнет, но и на вкус очень даже ничего. Либо потому что я голодный, либо потому, что давно подобного не ел, с аппетитом съедаю и колбасу, и яйца, и салат.

Как только у меня пустеет тарелка, Зайкина, словно наблюдала за мной, тут же встаёт, забирает посуду и произносит:

— Раз вы покушали, Харитон Александрович, вам пора.

— А пообщаться? — не сдвигаюсь с места.

— О чём нам с вами говорить? Хотите обсудить отчёт? Он ещё не готов. Сегодня планировала им позаниматься, но простите, вы сбили меня с настроя. После нашего с вами общения продуктивность у меня понизилась.

— Прощаю. Сам виноват. Давай поговорим лучше о личной жизни. Парень у тебя, я насколько понял, отсутствует?

Зайкина опять на меня смотрит косо, но в обратном не убеждает.

И тут из другого помещения раздаётся звонок телефона.

— Кто тебе звонит?

Ольга фыркает.

— Извините, Харитон Александрович, но я не обладаю способностями экстрасенса. Я пойду отвечу, — говорит, отставляя посуду. — А вы можете пока помыть здесь всё.

Стерва, ну стерва.

Спасибо, конечно, за позволение. Но столь щедрым предложением пользоваться не спешу. Иду следом за Олей.

Она входит в комнату, по всей видимости, спальню. Остаюсь в дверном проёме и вижу, как она подходит к тумбочке и замирает, словно не решается взять телефон. Будто он может превратиться в гадюку и ужалить.

Кто ж там такой звонит, что у вполне самодостаточной женщины ступор случился.

— Бывший? Обидел тебя?

Ольга оборачивается резко, в глазах вспыхивают эмоции, будто сообщение отражается “свидетели долго не живут”. Но она быстро берет свои чувства под контроль.

— Я не из обидчивых, Харитон Александрович. Если мне чье-то общество неприятно, я просто прекращаю с этим кем-то общаться. Вы уже успели вымыть кухню?

Качаю головой, улыбаюсь.

Похоже, со мной прекратили общение, послали на уборку территории.

Ладно.

Удаляюсь на кухню и пытаюсь навести порядок. Оля возвращается быстро, телефон берет с собой, крадет на стол и принимается наблюдать за мной. Помочь даже не пытается. Сидит, словно в театре в первом ряду, только спектакль нестандартный, но её, по всей видимости, зрелище устраивает.

Мобильный опять начинает играть. Оборачиваюсь. На экране отражается одно слово “изменщик”. Скулы тут же напрягаются.

Вряд ли это имя звонящего, скорее всего, Оля не просто так мужчину переименовала. А тех, кто ходит налево, я терпеть не могу, и не важно, женщина это или мужчина.

Действую по инерции, оставляю губку, с помощью которой играл в Золушка, подходу к столу и беру в руки телефон.

Сенсор не сразу отзывается на мокрые пальцы.

— Вы что творите? — пытается вскочить с места Оля, но я отвечаю и прикладываю палец к губам, призывая замолчать.

Наверное, моя наглость имеет эффект. Зайкина рот закрывает, глаза напротив, распахивают.

— Здравствуйте. Я Олин жених, не звоните сюда больше, — произношу твёрдо.

— Ха, — звучит в ответ. — Зайка, подыграть попросила?

— Можешь думать, что хочешь. Твоё право.

— И что? Даже её особенность не смущает? Не мешает отношениям? — не замолкает мой собеседник.

Особенность? Что за особенность? Это намёк на Олину конституцию?

— Ни чуть. Всё у нас шикарно. Живём вместе. У неё, —какого-то чёрта говорю я.

— Врёшь! Она бы не позволила!

— Не веришь, заглядывай на огонёк, — заявляю и жму на отбой.

Оля стоит теперь и с раскрытым ртом.

— Вы чего творите? А если приедет?