Глава 23

В коридоре ДК было прохладно и сыро, как и всегда. Я с опаской вошла внутрь, три раза огляделась и только после двинулась к залу. Полы под моим весом противно скрипели, словно кто-то шкрябал паркет. Этот звук действовал на нервы и пробуждал во мне тревогу.

А уж как я заходила в комнату… Будто там поселился злой монстр, который мог в любой момент на меня напасть. Я задвинула занавески на окне, осмотрела все углы, даже проверила под столом и в шкафу. Только после этого смогла выдохнуть и немного успокоилась.

Ближе к вечеру позвонила мама.

– Ну, как дела? Ты точно не хочешь вернуться домой? Милая, мы переживаем.

– Вы или ты? – уточнила из вредности я. Тяжело верилось, что отец вообще способен испытывать какие-то чувства, кроме желания выиграть большой куш.

– Прекращай! Я хочу, чтобы ты вернулась. Майя, – в трубке послышался вздох. – Я не понимаю, почему для тебя нахождение в этом ужасном месте приятнее, нежели в родном доме.

– А я не понимаю, почему ты спускаешь отцу все с рук. Когда ты последний раз покупала себе новое платье? Или когда вы ходили с ним в кафе? Мам, ты должна любить себя в первую очередь.

– Говоришь так, будто не тебе, а мне восемнадцать, – усмехнулась она. Наверное, мои нравоучения звучали слишком зрело. Но я подумала, что если бы отец приревновал мать, возможно, пересмотрел бы свою жизнь.

– Да, я уже очень старая тетка.

– Завела бы себе парня, старая моя тетушка, – по-доброму сказала мама.

– А знаешь, я сегодня познакомилась с братом моей ученицы. У него красивая улыбка, – призналась я, вспомнив Стаса. Об Илье предпочла не говорить, он был слишком загадочной личностью. И я вечно ждала какого-то подвоха, не могла разобрать мотивов поведения этого парня.

– Ого! Надеюсь, ты не была занудой? – засмеялась мама. Порой она вела себя как моя подруга, в такие минуты я радовалась, что у нас вполне доверительные отношения.

– Я старалась, но он сломил мое занудство.

– Какой молодец. Познакомишь нас?

– Нет! – категорично заявила я. – Иначе он сбежит.

Мы еще немного поболтали с мамой, она рассказала о работе и новой коллеге, которая вечно забывает за собой мыть кружки. Я посочувствовала, повозмущалась, и на этой ноте мы распрощались. Вечер обещал быть тихим, одиноким, и я очень надеялась, что без происшествий.

За окном совсем стемнело, тучи затянули небо. В комнате появились первые тени, и я поспешила включить свет, чтобы не разыгралась бурная фантазия. Однако сходить в душ так и не решилась. Лучше днем, когда будет везде светло, чем в сумраке уходящего дня.

Я легла на диван, взяла телефона и стала листать ленту в соцсетях. Первой вышла фотография Иры. Она была в красивом голубом сарафане, а ее губы растянулись в ослепительной улыбке. Наумова стояла одна, позади нее был бесконечный песчаный пляж и блестящее море. Ира выглядела счастливой, но фраза под фотографией заставила меня задуматься об обратном. “Когда мечтаешь провести выходной на стадионе, а проводишь его на пустом пляже”, – так гласила надпись. Это предложение не иначе относилось к Илье.

Я почему-то разозлилась. Выходит она там тосковала не по былым дням, не по нашей забытой дружбе, а по парню, с которым ни разу в жизни не общалась. Со злости я кинула телефон на пол, и именно в эту минуту дверь в тренерскую неожиданно распахнулась. Сердце мое сжалось в тугой комочек, я на мгновенье забыла как дышать.

На пороге стоял Рубцов. Он бесцеремонно вошел в комнату, а затем сел рядом со мной на диван. Илья выглядел мрачным и даже немного загадочным. Казалось, у него что-то случилось, и он очень переживал по этому поводу.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я. На самом деле, мне хотелось спросить, почему он резко ушёл из кафе, почему не попрощался со мной, а молча бросил. Но я понимала, в этом нет смысла. Илья все равно ничего не скажет. Он слишком закрытый человек.

– Я должен был оставить тебе ключ.

– Что? Нет, мне и здесь неплохо. Смотри, какой удобный диван и все такое, – я попыталась улыбнуться, но вышло так себе. Илья посмотрел на меня, взгляд его карих глаз потемнел, будто там поселилась темнота: черная дыра, размером с бездну. Он был совсем не похож на себя обычного, такой одинокий и пустой… Словно кто-то вытянул из его тела душу, оставив лишь оболочку.

– Вот, – он вытащил ключ из кармана и протянул мне.

– Давай посмотрим фильм? – предложила вдруг я. Мне почему-то показалось, что Илье сейчас нужна поддержка. Хотя мы с ним не были близки, но, возможно, я бы смогла его как-то отвлечь от дурных мыслей.

– Фильм? Я не хочу смотреть фильм. Если честно, я вообще ничего не хочу. Ты была права.

– Что? – глухо произнесла я. Сердце забилось быстрее, в нем нарастало волнение.

– Приходи, когда захочешь.

Илья неожиданно встал, и я тоже подскочила на ноги.

– Тебе так сложно остаться? – мой вопрос прозвучал глупо. Он напоминал вой скулящего щенка, которого бросили на улице. Надо было послать куда подальше Рубцова с его идиотским характером. Вот только что-то мне подсказывало – его нельзя отпускать.

В жизни каждого человека бывают такие минуты, когда он может упасть и причинить себе боль. Мне показалось, Илья находился именно в таком состоянии.

– Зачем? – он хмуро посмотрел на меня, затем громко выдохнул.

– Тут страшно, – прошептала я, взглянув на свои старые кеды. И это была чистая правда. Темнота. Тени. Монстры. Звуки. Я пыталась не думать о плохом, но, видимо, оно так не работает. Можно храбриться при других людях, но когда остаешься один на один с собой – это сложно. Появляется первая трещина, много трещин. А потом медленно ты рассыпаешься, позволяя острым осколкам убивать себя изнутри.

Почти минуту мы оба молчали. За окном послышался гром, по подоконнику стали отбивать капли дождя.

– Что ты хочешь посмотреть? – первым заговорил Илья. Он вернулся к дивану и сел на него, скрестив руки на груди. Такой большой, и, наверное, такой сильный, как медведь. Я тоже подошла и присела рядом, оставив между нами небольшое расстояние.

– Может быть "Король Лев" или "Спирит", а ещё я читала о фильме "День труда", там снимается одна из моих любимых актрис.

– Хорошо.

– Что "хорошо"?

– Можем посмотреть все, что ты захочешь. Мне без разницы.

– Вот как? – я понимала, что Илья согласился ради галочки. Скорее всего, он чувствовал за собой вину, что бросил меня в кафе, и таким образом пытается ее загладить. А может у него были иные причины. Возможно, эти самые причины причиняли ему боль, от которой он никак не мог избавиться.

– Тогда “День труда”. Правда, придется смотреть на телефоне, ничего? – уточнила на всякий случай я.

– Мне без разницы, говорю же. Хоть на пальце.

– Ладно, – я кивнула. Поставила стул к дивану, нашла, к чему приставить мобильный, и включила фильм. На маленьком экране было плохо видно всю красоту съемок, но нас обоих это явно не волновало.

Мы с Ильей сидели молча, будто нас и не было обоих в этой коморке. Изначально я чувствовала себя как-то неловко, атмосфера казалась натянутой и давящей. Словно я принудила этого парня быть здесь. Но в какой-то момент все изменилось.

– Как думаешь, за что он сидел в тюрьме? – спросила я, задумываясь, почему такой идеальный мужчина, главный герой фильма, вообще мог попасть в тюрьму. Он хорошо относился к героине, и я невольно загрустила, вспомнив своего отца. Мой папа даже и близко не походил на образ с экрана. Он никогда не готовил с нами пирог, не учил играть меня в игры, да и сам не играл. Я забыла, какого это – полагаться на кого-то.

– Думаю, за что-то бредовое, – ответил Илья. Его голос смягчился, в нем появилась былая теплота.

– Мне кажется, что он хороший.

– У него нет будущего. Ей лучше не влюбляться в него, – категорично заявил Рубцов.

– Неправда! – воскликнула я. – Будущее есть у всех. Этот человек может зажечь ее сердце. Я уверена, он уже зажег его.

– Его посадят, он же преступник. Такое сердце лучше не зажигать…

Я хотела возразить, однако не стала. У нас были разные взгляды на жизнь, смысла навязывать свое мнение нет. Поэтому я позволила себе дальше наслаждаться чудесной кинолентой. А Илья продолжил молчать. И в самом деле, ближе к концу фильма все обернулось так, как предсказывал Рубцов.

Я повернулась к нему, хотела сказать, что он был прав, но… замерла. Глаза Ильи были закрыты, а голова то и дело покачивалась. Казалось, еще немного и она слетит с его плеч. Я поняла, что Рубцов заснул. Во сне он выглядел милым. С него будто сошла маска грозного и мрачного парня. Тогда я, не знаю даже зачем, придвинулась ближе и осторожно положила голову Ильи себе на плечо.

Возможно, это было по-детски глупо, наивно и безответственно. Однако мне показалось, сейчас не стоит его будить. В груди этого парня в самом деле разбилась душа, а осколки от нее больно ранили сердце.

– Все будет хорошо, – прошептала тихо я.

А спящий Илья вдруг повернулся ко мне и прижался грудью, обхватив мою руку, словно подушку. Это было… Слишком интимно. Слишком волнительно. Слишком… Рядом с Рубцовым постоянно безумно много “слишком”. Я начинала теряться в своих чувствах.