Глава 33

Мы ехали в неизвестном направлении в абсолютной тишине. За окнами сменялся пейзаж, тучи все больше затягивали вечернее небо. Где-то вдали сверкнула яркая молния, настолько красивая, что я невольно подалась вперед, в надежде рассмотреть ее поближе.

Крупные капли стали медленно падать на лобовое стекло машины Ильи. Они стекали вниз, словно кто-то прозрачной акварелью рисовал узоры. Я тайком взглянула на Рубцова: на то, как он сжимал крепко руль, как сконцентрировано смотрел на полупустую трассу и явно о чем-то думал. Хотя нет, ни о чем-то, наверняка, он думал о брате.

Можно ли простить себя за ошибки прошлого? Можно ли зажечь потухшую звезду в сердце человека? Я коротко вздохнула, не представляя, чем могу помочь Илье. Скорее всего, многие уже пытались вытащить его из собственного панциря, говорили правильные слова, поддерживали, убеждали. Но судя по тому, что Илья бросил лед, у людей вокруг не было ни шанса.

Пожалуй, нет ничего более ужасного, чем смотреть на близкого человека и быть не в состоянии ему помочь.

– Давай остановимся где-нибудь в полях? – предложила я.

В моей голове зародилась одна крайне банальная идея. Я просто вспомнила тот день, когда танцевала в курортной зоне и случайно в толпе увидела Илью. Он смотрел на меня немигающим взглядом, и, казалось, мир вокруг него менялся: раскрашивался в яркие оттенки. А что, если я смогла бы заставить его сердце вновь биться быстрее? Что, если танец способен зажечь звезды тех, кто на него смотрит? Мне необходимо было попробовать.

– Зачем? Хочешь наткнуться на маньяка? – сухо отозвался Рубцов. Впереди был как раз поворот на загородную трассу и белая табличка с названием населенного пункта.

– А как же мои танцы? Видео для батла, помнишь? – напомнила я, предположив, что это отличный предлог.

– Точно, тогда так и поступим.

Илья повернул на том самом повороте, а минут через десять мы оказались на дороге, которая проходила вдоль зеленых полей. Днем эта дорога могла бы запросто стать прототипом какой-нибудь картины, но сейчас, в сумраке уходящего дня, летние краски природы были почти не видны.

Проехав еще немного, Рубцов сбавил скорость, а я скрупулезно пролистывала в голове плей-лист в поисках нужной песни. Возможно, словами в подобной ситуации можно помочь лучше, но у меня не было ни одной подходящей фразы на уме, которая смогла бы переубедить Илью, донести, что в его поступках не было ничего катастрофического. В конце концов, совесть обычно мучает не плохих людей, и не тех, кто совершил ужасные поступки.

Когда двигатель заглох, в колонках заиграла песня “Hopes and Dreams” 7eventh Time Down. Мне она очень нравилась, под нее хотелось танцевать, представляя себя свободолюбивой птицей, парящей в лучезарном небе. И я вдруг подумала, что танец может быть не только для меня спасением. Выходя на сцену, танцоры ощущают прилив адреналина и свободу. Именно этого не хватало Илье: скинуть с себя оковы и вновь вдохнуть свободу в легкие.

Конечно, было ровно девяносто девять процентов, что Рубцов не захочет станцевать со мной на улице и не будет скидывать оковы со своих запястий. Однако, если был даже один крохотный шанс что-то изменить в его жизни, я хотела попробовать. Все-таки именно он оказался рядом со мной в трудную минуту, пускай и до сих пор не говорил по какой причине.

Но всегда ли важны причины…

– Я сделаю погромче? – спросила с улыбкой на губах я. Илья взглянул на меня, но быстро отвел взгляд в сторону, будто его что-то настораживало или пугало. Однако я не придала этому особого значения.

– Конечно. Ты хочешь танец под дождем?

– Да, это будет круто. Я в одном фильме видела, мне понравилось.

– Хорошо, я постараюсь снимать как следует.

– Рассчитываю на тебя, – кивнула я и вышла из машины, оставив дверь открытой.

На улице шел несильный дождь, но он создавал прохладу. Фары от автомобиля подсвечивали пустую трассу, а шелест листвы на деревьях придавал какую-то особую атмосферу романтизма этому вечеру. Я остановилась напротив машины Ильи, звуки музыки доносились не достаточно отчетливо, поэтому мне пришлось закрыть глаза и мысленно напевать себе этот трек. Я плохо знала слова, только мелодию, и именно она повела меня по пути свободы.

Я взмахнула руками над головой и стала двигать бедрами в такт. По телу скатывались капли от дождя, медленно, нежно, словно чьи-то ласковые прикосновения. Тогда я коснулась пальцами шеи, скользнув ниже к своей талии. Шаг влево. Еще шаг. Взмах руками. Мысленно я представляла, что передвигаюсь по воде, осторожно касаясь ее поверхности, затем превращаюсь в ветер, который может преодолеть любую преграду. Мне хотелось говорить на языке танцев, мне хотелось, чтобы Илья смотрел на меня, и его оковы сами упали с запястий.

Он должен захотеть коснуться ветра, он должен вместе со мной превратиться в феникса и воспарить над небом. Раскинув руки в разные стороны, я плавно их свела и обняла себя, а затем резко расправила и сделала сделала гимнастический выпад. Музыка проникала под кожу, она слилась со мной, мы стали единым целым.

Я не смотрела на Илью, но чувствовала, нет, знала, что он не сводит глаз с меня. От его взгляда внутри что-то загорелось, что-то очень яркое и невероятное, напоминающее комету. Никто и никогда так на меня не смотрел, будто сама Вселенная касалась кожи, будто шептала нечто приятное.

А потом я все-таки открыла глаза и перевела взгляд на Рубцова. Короткий миг. Это был всего лишь миг, когда он стоял там, направив камеру телефона на меня. Но тут же Илья приблизился, засунув мобильный в карман. Он остановился напротив, буквально в шаге, его грудь слишком часто поднималась и опускалась, словно не я, а он танцевал, отдавая энергию в высоту.

– Разве это законно? – спросил Рубцов, а я видела как потухшие звезды в его глазах одна за другой вспыхивают. Броня этого парня дала серьезную трещину. Нет, не так. Сейчас он был без неё, а губы его растянулись в хищной улыбке.

– Что именно? – я остановилась и опустила руки, делая глубокие вдохи. Кислород обжигал лёгкие, но мне нравилось это ощущение. – Хотя не отвечай, просто давай попробуем вместе?

– Вместе?

– Да, ты и я, ветер, дождь и музыка! Тебе понравится! – я улыбнулась ему, а затем нагло взяла руки Ильи и положила к себе на талию. Он не сопротивлялся, лишь молча прожигал меня взглядом. Это было нечто невероятное, словно под кожей парили бабочки, словно они дотрагивались до моего сердца и заставляли его биться быстрее.

Я подошла ближе к Илье, обвила руками его вокруг шеи и стала двигаться в такт музыки, ритмично покачивая бедрами. Сам он не танцевал, просто наблюдал за мной, но улыбался. Искренне улыбался.

– Закрой глаза и отдайся музыке, – прошептала я.

– Не получится, – с усмешкой ответил он.

– Какая глупость. Мы сами строим стены на своей дороге. И только мы сами в состоянии их разрушить. Сделай шаг, не бойся. Если ты оступишься, я протяну тебе руку.

Он опустил ресницы, устремляя взгляд вниз. Однако улыбка не сходила с его губ, довольно чувственных и притягательных. Я вспомнила наш поцелуй, обжигающий каждую клетку в теле. Мне вдруг захотелось встать на носочки и повторить его, но я не представляла, что могу быть инициатором в подобных штучках.

– Дело совсем не в этом. Скажи мне честно, что ты хочешь? – спросил Илья, вновь окинув меня взглядом.

– Зажечь погасшую звезду в твоем сердце.

– Думаешь, это возможно?

– Я думаю, у меня уже получилось.

С минуту он молчал, а я двигалась под музыку. Звук прорывался сквозь меня, будто ветер разрывал в клочья бумагу. На улице продолжал идти дождь, проникая под нашу одежду. Листва так и шелестела, словно нашептывала какие-то загадочные фразы. Вокруг были бесконечные поля, в воздухе витал запах мокрого асфальта. А мы стояли посреди пустой дороги, ведущей в деревушку. Только мы вдвоем. Только я и Илья. И музыка, доносящаяся из колонок его джипа.

– Майя, – прошептал Рубцов. Он склонился ко мне, его дыхание будто рисовало узоры на моей шее. Но всего на миг. Безумно сладкий и жутко волнительный. Затем его губы вдруг коснулись моего уха, он стал прокладывать дорожку из коротких поцелуев вдоль скулы, до самого края подбородка. И в эти секунды мою кожу будто пронзали разряды электричества.

“Поцелуй меня”, – не переставала мысленно просить я.

Илья остановился у моих губ, провел по нижней языком, как бы заигрывая. Я больше не двигалась, не могла просто, жар сковал тело. А потом это все-таки случилось. Мы поцеловались. Жадно. Вдыхая друг друга, словно путники, затерявшиеся в пустыне и мечтающие о заветной капле воды.

Мир вокруг перестал существовать, звуки пропали, капли дождя будто повисли в воздухе, а над нами образовался огромный купол. Я чувствовала себя маленькой льдинкой, которая тает от ярких лучей солнца. Я отвечала с таким же напором, с каким Илья сминал мои губы.

Крепкие объятия. Едва слышные стоны. Тяжелое дыхание. И прикосновения, в которых два человека утопали. Мы стали падающими кометами, пролетающими над бесконечным океаном.

Рубцов подхватил меня под бедра, а я и не заметила этого, просто прижималась крепче к нему, боясь, что если мы прекратим целоваться – разобьемся о скалы. Илья усадил меня на капот своей машины и, казалось, перестал сопротивляться. Его руки оказались у меня под майкой, они были горячими, немного шершавыми, но невероятно нежными. Я изгибалась под его напором, позволяла касаться себя почти везде, даже груди. Кожа горела. Я горела. Сердце готово было вырваться из грудной клетки и воспарить в небо.

– Черт, – прошептал Илья мне в губы, вдруг разрывая наш поцелуй. – Кто тебя научил так круто целоваться?

– А что? Ты уже на пределе? – игриво ответила я, поражаясь тому, что вообще произношу такие вещи вслух.

– На полном. И это попадос, детка.