Глава 34

Илья помог мне слезть с капота его машины, затем взял за руку и открыл дверь. Он вел себя со мной как с маленькой девочкой, которая нуждалась в его заботе. И я совру, если скажу, что мне не нравилось принимать его внимание.

– Кушать не хочешь? Мне кажется, я бы съел быка, – признался он, когда сел на водительское кресло. А я только и могла смущенно поглядывать на Илью. Губы до сих пор горели от страстных поцелуев, под кожей порхали разноцветные бабочки. Мой мир вдруг перестал быть серым и угрюмым, он приобрел разные краски. Именно такими рисуют картину под названием “лето”.

– Да, очень, – кивнула я, сводя руки перед собой в замок.

– А на счет видео, я много снял. Сегодня вечером сделаю монтаж, и у тебя будет целых два крутых материала, – сказал он, коротко взглянув на меня. Карие глаза теперь искрили, в них словно тлели угольки пламени. Броня парня, который планировал отдалиться ото всех, рядом со мной рушилась по кирпичикам. Он сдался. И это заставляло улыбаться.

– Я и не переживаю, уверена, будет что-то крутое.

– Ты классно танцуешь.

– Ты только сейчас это заметил? – игриво протянула я. Илья нажал на кнопку зажигания, и мы стали сдавать назад.

– О, да, – с усмешкой кивнул он.

– Врешь.

– Это так очевидно?

– О, да, – повторила я на его манер, и мы оба засмеялись. Оказалось, что наш смех звучал звонко и радостно, он был искренним и теплым. Рядом друг с другом мы оба раскрывались, становились теми, о ком пытались забыть.

Кто-то бы сказал, что от неудач нет лекарств. И, наверное, еще месяц назад я бы, не задумываясь, согласилась. Но сейчас в голове пронеслась другая мысль: от неудач есть волшебное лекарство и имя ему – человек. Да, не каждый может проложить дорогу в темноте к потерянному сердцу. Даже у меня получилось не с первого раза. И я очень надеялась, что теперь все наладится. У нас обоих наладится. Нам больше не понадобится проклятый защитный панцирь.

– Что бы ты хотела поесть? – спросил Рубцов, выворачивая на магистраль.

– А чтобы ты хотел мне приготовить?

– Я? Это обязательно?

– Мне казалось, тебе нравится готовить, – честно сказала я. Пожалуй, в списке идеальных мужчин я бы поставила галочку рядом с тем, кто умел соединить несколько продуктов во что-то вкусненькое. В этом смысле у Рубцова были все звездочки.

– Моя мама не умеет готовить, у нее это вообще выходит фигово. Стоит только встать у плиты, так сразу чуть ли не пожар, – стал рассказывать Илья. Я же включила нам подогрев сидений, потому что одежда была мокрая и в салоне веяло прохладой.

– Серьезная проблема, – тихо хихикнула я. Если бы моя матушка не умела готовить, отец бы уже давно помер с голоду. Он был не в состоянии отрезать себе даже кусок хлеба. Поэтому и я рано научилась делать простенькие блюда.

– Она переживала по этому поводу, но старик решил взять кухню в свои руки. И хотя со временем у нас появился личный повар, папа все равно нет-нет да подходил к столешнице. А мне нравилось наблюдать за ним. Знаешь, в те редкие минуты, когда он нарезал овощи кубиками, мы могли поболтать по душам, – голос Ильи все еще оставался жизнерадостным, на лице его продолжала таиться улыбка. Он говорил с нескрываемой ностальгией, мне показалось, Рубцов скучал по тем дням, когда мог готовить вместе с отцом.

Я склонила голову, взглянув на свои сцепленные руки и мокрую одежду. Мне вдруг захотелось тоже что-то рассказать о себе. Что-то из прошлого, такое же теплое, вызывающее улыбку. Но вместо ярких воспоминаний возникал образ отца, который проигрывал деньги, и мамы, живущей на работе. Наша семья отличалась от Рубцовых, и, несмотря на это, я любила родителей.

– Я сказал что-то не то? – спросил вдруг Илья, явно заметив мой поникший вид.

– Нет, просто… – я запнулась, устыдившись собственных мыслей. Рубцов делился со мной частичкой себя, а я вздумала заниматься самокопанием. Не лучшее время.

– Просто? Тебе не нравятся парни, которые умеют готовить?

– Что? Нет! – не сдержавшись, я прикрыла рот ладонью и тихонько засмеялась. Как он только пришел к этому выводу. – Парни, умеющие готовить – это круто.

– Это уже второй раз, когда ты говоришь, что я крутой. Орлова, у тебя серьезные проблемы! – останавливаясь на переезде, заявил с деланным видом Илья. А главное, еще так посмотрел, что у меня под кожей вспыхнула каждая венка. Щеки опять залились краской.

– Во-первых, я не говорила, что ты крутой. А во-вторых…

– Ты запала на меня, – запросто заявил он. У меня аж дар речи пропал. Однако я быстро взяла себя в руки и постаралась ответить максимально уверенно – перевести стрелки. Если мы сейчас заигрывали, то я не готова проиграть.

– Или же ты на меня. Эй, признайся, ты пересматривал видео со мной? Сколько раз включал на повторе?

– Ладно, ничья. Твоя взяла! Выбирай ужин, так уж и быть, сделаю все по высшему разряду, – хмыкнул он. Перед нами открылся шлагбаум, и Илья вновь дал по газам, проехав железнодорожный переезд.

– Тогда… – я задумчиво провела языком по нижней губе, прикинув, что бы хотелось съесть на ужин. – Как насчет пасты?

– Идет, паста так паста.

* * *

Пока Илья готовил, я с удовольствием наблюдала за ним. Оказалось, это очень залипательное зрелище: смотреть, как парень управляется с ножом, очищает овощи и при этом иногда подмигивает мне. А уж какая у него получилась паста, словами не передать. Пожалуй, это было самое вкусное блюдо за всю мою жизнь, даже мама не готовила так. У Рубцова явно были задатки шеф-повара. Ну и в фартуке он выглядел до ужаса сексуально. Я умудрилась тайком сделать парочку фоток себе в коллекцию.

После ужина мы сели смотреть фильм, какую-то комедию по спутниковому. Хотя «смотрели» – это громко сказано. Сперва Илья просто наклонялся ко мне, словно вдыхал запах моих волос. Потом поцеловал в висок, закинул руку на плечо. Я не отталкивала, наоборот, ждала чего-то большего, но сама не решалась проявить инициативу. А минут через тридцать мы уже вовсю целовались, не в состоянии оторваться друг от друга. Жадно, неистово, будто сорвались с цепи, будто ждали волшебного мига вечность.

Илья повалил меня на диван, его руки стали нагло блуждать по мне, проникая под майку. Он плотно прижимал меня спиной к подушке, а я сходила с ума, ощущая тяжесть его сильного тела. В какой-то момент я перестала сдерживаться и закинула ноги ему на бедра, стараясь прижаться ближе, хотя ближе уже было некуда. Казалось, каждый из нас горел, казалось, вот-вот случится самый яркий звездопад в моей жизни.

И я знала, что мы чувствовали одно и то же, что оба были готовы шагнуть в пропасть, пускай и навсегда бы затерялись в темноте. Наверное, это и есть та страсть, о которой пишут в книгах. Когда перестаешь думать о будущем, а жаждешь навсегда запечатлеть миг настоящего.

Единственное, что меня останавливало – страх. Вдруг Илье не понравилось бы, вдруг “первый раз” девушки для парня нечто максимально неинтересное. В этих вопросах у меня совершенно не было опыта. Поэтому, когда губы Ильи опустились к моей шее, я решила сказать ему как есть. Пусть лучше суровая правда, чем ванильные замки.

Я положила руки на плечи Рубцову и оттолкнула его от себя. Глаза Ильи, в которых в тот миг искрились все звезды нашей вселенной, смотрели на меня с нескрываемым обожанием. Это внушало надежду на понимание.

– Я… у меня никогда… – прошептала тихо, смущаясь собственного голоса. В мыслях о подобном говорить было проще, чем в реальности.

– Вот как? – он облизнул алые от поцелуев губы и тут же слез с меня, усаживаясь рядом. Закинул пятерню в волосы и задумчиво потрепал их.

– Угу, – я тоже поднялась, поправила одежду и облокотилась о спинку дивана. Сердце в груди едва не выпрыгивало. Его будто кто-то завел и включил ускорение, я жутко нервничала.

– Пойду, кофе сварю, ты будешь? – неожиданно предложил Рубцов. Я ожидала чего угодно, но не предложения выпить кофе. Мы могли бы обсудить происходящее, прийти к чему-то, в конце концов, не каждый день случается “первый раз” в жизни девушки. Однако Илья будто отодвинул эту тему, посчитав ее маловажной.

– Да, было бы неплохо, – согласилась я, не зная, как и реагировать.

– Кстати, дурацкий фильм. В следующий раз лучше выберем что-то в “кинопоиске”.

– А? – я посмотрела с удивлением на Рубцова, он поднялся с дивана и пошел на кухню. Завершил наш разговор, который собственно и не начался.

Мы выпили кофе, обсудили мои видео, Илья показал мне несколько штук. А затем разошлись каждый к себе в комнату, будто ничего не было, будто не мы сгорали друг от друга в жарких поцелуях.

Плюхнувшись на кровать, я с тоской рассматривала белый поток. Была бы у меня подруга, я бы, наверное, позвонила ей и пожаловалась, а она придумала бы самый крутой план мести негоднику – хоккеисту. Мы бы болтали до утра, а может, устроили бы девичник с мороженым и просмотром какой-нибудь ванильной комедии. Однако моя единственная подруга переехала в Америку и забыла о моем существовании. Ее лента пестрила яркими фотками новой жизни, моя же тухла от отсутствия контента.

И на меня вдруг накатила такая грусть, тоска по былым дням. Я взяла телефон и написала сообщение Ирке: длинное, которое не уместилось бы на альбомный лист. Я высказала ей там все: свою обиду, разочарование в собственном отце, и рассказала даже об Илье, зародившихся чувствах. Но по итогу ничего не отправила, удалила весь текст и пошла переодеваться в пижаму.

Завтра у моих девочек будет тренировка, а еще обещали хорошую погоду. Все наладится, утешала себя я. Главное, чтобы солнце выглянуло из-за туч и тогда на дороге обязательно включится зеленый свет. Не стоит отчаиваться раньше времени.

После того как я переоделась и залезла в кровать, думала уже попробовать уснуть, но в дверь неожиданно постучали.

– Входи, я еще не сплю, – крикнула, накинув одеяло до пояса и подтянув к себе ноги.

Илья неспешно вошел в комнату, на нем были пижамные шорты серого цвета и белая майка, облегающая прокаченное тело. Волосы слегка взъерошены, кажется, он только что из душа.

– Надеюсь, я не разбудил тебя? – спросил он немного виноватым тоном.

– Надейся, – с натяжкой произнесла я. Откровенно говоря, желания разговаривать особо не было.

– Как тебе спится на новом месте? – Рубцов сел на кровать и посмотрел так, словно я была его хозяйкой, а он моим котом, который норовил умоститься на запрещенном месте. Это было слишком мило, и я не сдержала улыбку.

– Неплохо, – пожала плечами я. – А что, хочешь побыть моим охранником?

– Вроде того.

– Только не говори, что чувствуешь себя виноватым и хочешь повернуть время вспять, – на одном дыхании произнесла. Пожалуй, именно этого мне хотелось меньше всего. Лучше уж делать вид, что между нами ничего не было, чем озвучить это вслух и попросить все забыть.

– Я думал, что своим напором испугал тебя, если ты об этом. Но нет, поворачивать время вспять я не хочу.

– Да ладно? – покачала головой я, скрестив руки на груди. – Разве хоккеисты не повернуты на сексе? Типа, чем быстрее ты уломал девушку, тем выше твой рейтинг и все дела.

– Какая чушь, ты пересмотрела американских фильмов, – усмехнулся он и залез с ногами на мою кровать, усаживаясь в позу по-турецки.

– Ну ладно, а как в реальности бывает? Вы не делитесь трофеями?

– Ты хочешь поговорить об этом? – Илья выгнул бровь, словно я задала максимально глупый вопрос. Хотя, может со стороны он и звучал глупо, однако я была уверена, что парни вроде него обсуждали подобное. Однажды мы с Иркой случайно услышали, как наши одноклассники делились своими подвигами. Это было… не очень приятно.

– Ну… – помялась я.

– Знаешь, ценность человеческих отношений глупо измерять по сексуальной шкале. У вас может быть все круто в постели, но при этом вы никогда не сможете зажечь друг друга, если погаснете. Поэтому не запаривайся. Когда будет нужно, я имею в виду, когда придет время, я соблазню тебя, и ты не сможешь сказать мне “нет”.

– Что? – у меня даже голос охрип от столь наглого заявления. Но почему-то на душе вдруг стало теплее, словно Илья развеял все мои страхи и официально принял меня такой, какая я есть.

– А может, ты хочешь прямо сейчас? – его чувственные губы растянулись в обаятельной улыбке. И в груди у меня словно распустились разноцветные цветы.

– Да ты! Ты! – я вытащила подушку из-за спины и кинула ее в Илью. Он сморщился, изобразив мученика, когда она в него прилетела. А потом мы оба засмеялись. Кажется, между нами что-то окончательно вспыхнуло: яркое, теплое и искреннее.