Глава 35

Илья

Всю ночь я думал, как дурак, о Майе. Сперва пытался отвлечься, взывать к чувству вины, но тщетно. Чувства, давно забытые, яркие и чертовски приятные, захлестнули с головой и пробуждали в моем сердце что-то живое. Например, мне снова хотелось выходить чаще на улицу, бегать по утрам, смотреть комедии и даже позвонить родителям, поужинать с ними. Мысленно я ругал себя за то, что встаю обратно на дорогу, на которой сам же и повесил знак «Кирпич». С другой стороны, слова Майи не давали покоя, я прокручивал их и приходил к выводу, что Женька был, в самом деле, взрослым парнем. Он осознанно влез в кучу говна.

Мог ли я его тогда спасти? Зависела ли его жизнь от принятого мной решения? Кажется, такие вопросы не имели ответов. По крайней мере, я не знал их.

Утром в хорошем настроении я спустился на кухню и стал готовить завтрак: яичные рулетики с помидором, сыром и беконом. Аккуратно свернул их, нарезал и выложил на тарелку. Отец иногда делал такие, когда хотел порадовать маму. Собственно, мне тоже хотелось заставить Майю улыбаться.

В половину шестого утра я ушел из дома. Ноги вели к ледовому дворцу, но не на лед, а к тому мальчишке, о котором говорил Сотников. Я знал примерное расписание тренировок и полагал, что пацан должен был в это время уже бить клюшкой по шайбе. К слову, мое предположение оказалось верным.

Когда я приехал во дворец, было без десяти шесть. Я прошел вдоль темного коридора, здесь уже везде горел свет, а на входе сидел охранник, дядя Паша, мужчина за пятьдесят с лысиной на голове. Он пил горячий кофе. Запах бодрящего напитка разлетался вдоль помещения.

Я кивнул мужчине в качестве приветствия и пошел дальше, к выходу на лед. Пока шел, сердце в груди словно вспыхнуло пламенем, оно так быстро билось, учащаясь с каждым шагом. Я поднял руку, коснулся подушечками пальцев стены, что была рядом со мной. И даже на мгновение представил, как мы выходим с ребятами из раздевалки, одетые в хоккейную форму, как по коридору разносится шум от наших голосов, и раздаются звуки уверенных шагов. Мы идем вырвать победу у соперника, иного варианта даже не рассматриваем.

Раньше я не задумывался об этом, но сейчас, если бы кто-то спросил меня, что такое ностальгия, я бы сказал – идти по пустому коридору и чувствовать, как вибрирует под подушечками пальцев воспоминания. Потому что хоккей всегда для меня означал нечто большее, он был целой жизнью, от которой я отказался.

Дернув ручку дверей на себя, я переступил порог и вдохнул прохладу, идущую ото льда. Там на коньках рассекал тот мальчишка. Он пытался повторять наши тренировки, но многие упражнения выполнял неправильно. Тренер такое сразу бы заметил и уже поднял бы шум. Но на ледовом стадионе никого не было, кроме этого мальчишки, его клюшки и маленькой шайбы.

Я остановился у бортика и с минуту наблюдал за движением юного хоккеиста. Наверное, не будь он таким упорным, я бы сразу ушел. Но парень, несмотря на ошибки, продолжал бить по шайбе. Именно такие становятся звездами на льду, и именно таких ждет континентальная лига – не умеющих сдаваться.

– Фигово бьешь, – крикнул я. Мальчишка резко остановился и оглянулся, а когда заметил меня, глаза его, как две черных бусины, едва не выпали на лед от удивления.

– Не твое дело, – буркнул в ответ он. Сжал крепче клюшку и уже хотел зарядить ей по шайбе, как вновь кинул на меня взгляд. В этот раз внимательный, изучающий, словно мы были давними знакомыми. Его губы дрогнули, и мальчик вдруг двинулся в мою сторону.

– Ты же! – воскликнул он, подъехав ближе. Теперь я мог отчетливее разглядеть его по-детски наивное лицо: худое, овальное с острыми скулами, казалось, даже форма ему велика. Зато глаза были красивые, глубокие, словно бездна. Он не смотрел ими, а будто сканировал до мельчайших деталей.

– Я же! – усмехнулся я.

– Илья Рубцов! Я знаю тебя! Ты очень круто играл! Я все твои игры видел! – голос мальчишки был таким возбужденным, что мне стало немного не по себе. Этот ребенок видел во мне восходящую звезду, а я по итогу оказался затворником.

– А тебя как зовут, малой? – постарался перевести тему я.

– Коля, в честь деда! Ой! – плечи парнишки дрогнули, когда с другой стороны льда раздался щелчок от дверей. – Надо срочно уходить! Так, ну-ка, в сторону! – командным тоном заявил мой новый знакомый. Я отошел, и Коля отворил дверцу, затем вышел со льда на обычное покрытие. Он схватил меня за руку и потащил за угол, то и дело оглядываясь. Я не сопротивлялся, хотя был удивлен неожиданному повороту событий.

Юркнув под трибуны, мы притаились. В помещение вошла женщина, Валентина Ивановна, тренер фигуристок. Ей был лет сорок пять, с короткими темными волосами, парни называли ее прическу “горшок в стиле восьмидесятых”. Она была худенькой, даже слишком: красный спортивный костюм висел на ней, как на вешалке.

– Опять шайбу забыли! Вот же! – возмутилась Валентина Ивановна. К слову, нас тренер фигуристов не любила, она считала, что хоккей – ужасный вид спорта. Нет в нем ни красоты, ни чувств, ни смысла. Зря только лед занимали. Другое дело ее красавицы- двенадцатилетние девочки, которые, подобно птицам, парили на льду.

– Мы прячемся? – уточнил я.

– Ну… – помялся Коля.

– Ладно, пошли, возьмем в автомате чай, поболтаем.

– Нет! – категорично заявил мой новый знакомый. – В смысле… я не хочу чай.

– Ну ладно, попьешь воды.

– Я вообще не хочу пить!

– Тогда просто составишь мне компанию, – сдался я. Хотя откровенно говоря, казалось, что Коля хотел пить, вот только его что-то останавливало. Однако я не стал вдаваться в подробности, и мы молча вышли из помещения.

– Не хочешь ничего сказать? – спросил я, пока мы шли вдоль пустого коридора.

– Скорее попросить. Можешь сохранить это в секрете? – он посмотрел щенячьим взглядом, полным мольбы.

– Ты о том, что тренируешься нелегально?

– Угу. Пожалуйста! Иначе маму точно уволят, – Коля сглотнул, я видел, как он крепко сжимал клюшку, которую волочил за собой.

– Без проблем. Я умею хранить секреты. Но как ты это провернул?

– Это не я, а мама, – признался малец. Мы подошли к аппарату с чаем и кофе, я вытащил бумажник из кармана.

– Здесь не самый отстойный чай. Я угощаю, выбирай.

– Что? Нет, я…

– С малиной вкусный. Попробуй.

– Я не… – сопротивлялся Коля. Тогда я, не дожидаясь ответа от него, засунул стольник в аппарат и нажал две кружки чая. Скорее всего дело было в деньгах, которых у Коли не имелось. Он не мог сказать об этом прямо, видимо постеснялся.

– Я уже заказал. Так как вы провернули-то с тренировками?

– Я прихожу на лед в смену дяди Паши, взамен мама делает ему три больших бутерброда. Они договорились. Но я обязан уходить незаметным, иначе у всех будут проблемы.

– Почему ты решил играть в хоккей? – спросил я. Автомат издал звук готовности, пришло время пить чай. Мы уселись с Колей на лавку рядом, из окна, напротив нас, падали лучи летнего солнца. Все-таки утро – прекрасное время, особенно для подобных разговоров.

– Чтобы однажды отвезти маму на море, – признался вдруг мальчишка. Он склонил голову над картонным стаканчиком, будто в малиновом чае было то самое море, крик чаек и звук волн, разбивающихся о скалы.

– Странный выбор.

– Почему? – выгнул удивленно бровь Коля.

– Чтобы поехать на море, достаточно хорошо зарабатывать в любой профессии. Допустим, быть программистом или неплохо продавать дорогие вещи.

– Или играть в хоккей, – заявил Коля.

– Шансы достойно зарабатывать в этой сфере слишком малы, дружище, – сказал я довольно негативно. Из нашего города за последние несколько лет никто не выбивался в крупные команды. Многие просто завершали карьеру и посвящали себя платежеспособной работе. Моя команда был тем редким исключением, которое можно встретить раз в сотню лет. И то, я понятия не имел, почему так вышло.

– Как и шанс поступить в универ, найти крутую работу и поехать на море, – слишком уж по-взрослому говорил мальчишка. Я взглянул на него, он продолжал крепко сжимать картонный стаканчик, не решаясь сделать глоток чая.

– Ты прав, – согласился неожиданно сам для себя я. Поднялся со стула и подошел к стенду, где висело расписание льда на сегодня. – Но играть толково ты не научишься без тренера. Я попробую тебе помочь.

– Что? – Коля подскочил с лавки и подбежал ко мне. – Я не… по правде сказать, у меня нет особо денег.

– У клуба есть возможность взять одного игрока на свое финансирование. И почему бы этим игроком не стать тебе? Нет, я ничего не обещаю. Там при любом раскладе будет смотр. Но если покажешь себя хорошо, сможешь стать на шаг ближе к морю. Неплохая возможность, скажи?

Однако ответом Коля меня не удостоил. Его карие глаза вмиг покраснели, губы дрогнули, словно он вот-вот расплачется. Мальчишка отвернулся, сжал кулаки, затем посмотрел на меня с вызовом и внезапно одобрительно кивнул.