Глава 41

Илья

Я смотрел на дорогу и думал о том, почему спорт всегда был так важен в моей жизни, а еще я думал о Коле, который сегодня старался показать себя на все сто. Хоккей всегда делал мне больно, требовал колоссальных усилий, он заставлял взбираться на вершину Эвереста, несмотря на преграды. Порой хоккей приносил мне душевные страдания, тяготы, мешающие засыпать по ночам, а потом утром звенел будильник, и вместе с рассветом я поднимался с кровати. Дальше начинались тренировки, снова боль в мышцах, переживания и желание доказать целому миру, что наша команда победит.

Хоккей забрал у меня полжизни, если не большую ее часть. И сегодня, когда я смотрел на Колю, на то, как его коньки скользили по льду, а худые пальцы сжимали уверенно клюшку, задавался вопросом: что такого в этом виде спорта? Почему мы, парни, так стремились нацепить на себя форму и стать чем-то большим, чем обычный прохожий на улице?

Когда Коля ударил по шайбе и промазал, у меня оборвалось дыхание. Его поражение я почему-то воспринимал как личное, а может, дело было вовсе не во мне. Мать этого мальчишки корячилась с раннего утра до позднего вечера в ледовом дворце, натирая до блеска полы, пока деловые дядьки сидели за своими столами и подсчитывали инвестиции. Да, игроки были именно инвестициями, это важный аспект хоккея. Эта женщина мечтала увидеть успехи сына, а тот в свою очередь готов был на все, лишь бы глаза матери засияли яркими искрами.

Это заметил не только я, но и тренер. Николай Васильевич преподавал не первый год, он вырастил меня, затем снова вернулся к мальчишкам, так решил клуб. Потенциала не хватало для юниоров. И вот сегодня, дунув в свисток, Васильевич подозвал к себе Колю. Удивительно, но он сказал этому ребенку ровно то же самое, что однажды говорил и мне:

“Жизнь так устроена, что наш мир разделен на два лагеря. Одни рождаются с золотой ложкой во рту, на них надевают дорогую одежду, им дают качественную еду. Они выделяются в толпе, даже в спорте. Не всегда, конечно, за успехи. Другим же приходится голодать, впахивать на десяти работах и вставать в пять утра, чтобы научиться чему-то большему. Однако на льду все равны. Здесь нет богатых или бедных. Удачливых или наоборот. Хоккей любит смелых, настойчивых и тех, кто не сдается, разбивая коленки до крови”.

Дальше я не стал слушать, улыбнулся и побрел на свое место. Так тренер говорил свое негласное “да”, давал тот самый шанс, о котором порой и не мечтаешь. Коля был действительно его достоин.

И пока я поднимался по ступенькам, склонив голову к полу, все думал о себе, и о том, как мое сердце билось чаще на льду. Меня тянуло туда магнитом, несмотря на обещание, данное самому себе в день смерти брата. Теперь оно почему-то казалось нерациональным. Появление Майи заставило поменять мои взгляды.

Я посмотрел на нее, на то, как она сжимала лямки рюкзака в своих тонких пальцах, сидя на пассажирском кресле. Казалось, Майя нервничала, с ней что-то было не так.

– Я хотела спросить, – заговорила вдруг Орлова.

– Спрашивай, конечно.

– Почему ты все-таки передумал?

– Ты о чем?

– Коля… почему ты поехал к нему? – мы остановились на светофоре, впереди нас стояла целая колонна белых машин с закрытыми окнами. Кондиционеры наше все, термометр показывал почти сорок градусов.

– Хоккей не любит бездельников. Этот мальчик понял, что нужно повторять одно и то же движение снова и снова, до тех пор, пока оно не перерастет в реакцию.

– В танцах многое тоже зависит от упорства, – сказала Майя. Её улыбка меня настораживала, она была слишком грустной, словно ее что-то волновало.

– Лед оценивает игрока по скорости, по тому, как ловко работают руки, и как они сонастроены с нашими зрачками, – продолжил я. – Некоторые ошибочно полагают, что хоккей – это сила удара. Идиоты.

– У тебя глаза блестят, словно в них зажглись звезды, – понизив голос, произнесла Майя. Загорелся зелёный, и колонна белых машин стала медленно двигаться.

– Мама говорила, в этом виноват хоккей. Хотя твои глаза мне нравятся больше.

– Ч-что? – мне кажется, она смутилась.

– Особенно, когда ты танцуешь.

И прежде, чем я дал по газам, губы Майи растянулись в улыбке, в этот раз настоящей и очень теплой. Она коснулась рукой шеи и отвела взгляд к окну, делая вид, что рассматривает городские здания.

Мы поехали, я крепче сжал руль, в колонках играла какая-то лирическая старая песня из девяностых. Но при этом было хорошо. И я поймал себя на мысли, что рядом с одним человеком даже разговоры напрягают, а рядом с Майей и молчать душевно. Не знаю, что было особенного в этой девушке, наверное, все. Или же… ее особенность видел только я? Моих губ тоже коснулась улыбка. Сегодня действительно произошло много хорошего, сегодня впервые за долгое время я не ощущал чувства вины, находясь рядом со льдом.

Когда мы подъезжали домой, Майя попросила остановиться рядом с супермаркетом. Она вышла, я же остался в машине. Полистал ленту в телефоне и вдруг заметил посты Ярской. Нас как-то познакомил Ваня, мой друг вообще знал многих в городе, в отличие от меня. Я же большую часть времени проводил на льду, слишком серьезно относился к спорту. Хотя ребята вечно твердили, что серьезнее парня еще поискать надо. Это всего лишь шайба и клюшка, они не требуют повышенного внимания.

Ярская была из богатой семьи, тридцатилетняя девушка, которая добилась невероятных успехов в танцах. Сотников говорил, что она неплохая, кажется, у них что-то было, что-то не очень важное и краткосрочное. Оля писала у себя в соцсетях про отбор талантов, про поездку в столицу и шанс стать звездой в американском колледже. А в следующем посте она выложила несколько видео, подписав их, как: “Вы должны это видеть”. На одном из этих видео была Майя, танцующая под дождем.

Под постом мелькали комментарии, почти две сотни. Парни расхваливали Майю, откидывали комплименты, но больше писали девушки, подчеркивая, что Орлова действительно талантлива. Сердце у меня сжалось, и я отключил экран телефона.

Она уедет… Девушка, которая мне чертовски нравится… Уедет. У нас никогда не было шанса на хэппи энд. Если бы не тот вечер, мы бы и не познакомились.

Майя вернулась в машину через десять минут с шуршащим пакетом, а уже дома я заглянул внутрь и увидел там супы быстрого приготовления и апельсиновый сок.

– Что это? – спросил я, недоумевая.

– У меня плохое настроение, а когда тебе грустно – принято есть вредную еду.

– Ты серьезно? – я устало вздохнул, на самом деле, у меня тоже испортилось настроение. Оставались считанные дни до оглашения результатов конкурса, и если судить по постам Ярской, Майя уже была среди финалистов. Она поедет в столицу, покорит сцену и выиграет билет в Америку. С одной стороны, я жутко гордился ей, понимал, как для нее важно заполучить этот шанс. Также же важно, как и для хоккеиста показать себя на матче, где присутствуют представители КХЛ или тренеры из более крутых команд. С другой же… что-то внутри меня противилось будущему. Однако я не мог позволить себе быть эгоистом, не в этот раз.

– Вполне! Знаешь, в моих любимых корейских дорамах герои постоянно едят рамен и пьют пиво.

– Лапшу быстрого приготовления? – я скосил на Майю взгляд полный удивления, мы стояли на кухне, выкладывали обилие странных продуктов: корейские пельмени, куча упаковок с лапшой, маринованные овощи.

– Да, и это очень вкусно. Ты что никогда не ел рамен?

– Нет, я не фанат лапши быстрого приготовления, – хмыкнул я. За окном стал подниматься ветер, на улицу медленно ложилась тень, а солнце уже не казалось таким ярким.

– Тогда мы это исправим. Сейчас я все приготовлю, а ты иди на улицу.

– Что тут готовить? Залить водой – это называется готовка?

Вместо ответа Майя вдруг подошла ко мне, привстала на носочки и чмокнула в щеку. Да так естественно у нее это получилось, словно мы вместе целую вечность. В этот момент она выглядела чертовски милой. И я подумал, будь на ее месте Инга, она бы никогда не стала есть вот такое, не говоря уже о том, чтобы самой настаивать. В этом было их безусловное отличие. Майя простая, открытая и солнечная. Таких, кажется, пора заносить в Красную книгу… И беречь от мужских глаз. Проклятье, я неосознанно ревновал ее к будущим поклонникам.

– Ладно, госпожа, как скажете. Пойду на улицу и буду ждать. Не сожги только кухню.