Глава 45. Обман

– Можете принять ванну. А одежда для вас уже приготовлена. Переоденьтесь перед встречей с королем.

   Целые три горничные суетились вoкруг Лирии. Девушку отвели в ванную и долго намывали, хоть она и отбрыкивалась, порываясь по привычке все сделать сама. Потом Лирию облачили в красивое и, честно говоря, очень неудобное платье.

   – Это любимый цвет его величества, – сообщила ей грозного вида пожилая женщина в чепце. - И любимый фасон.

   Любимые духи короля. Любимая прическа короля. Вскоре у Лирии уже начался аллергический чих на слово «величество». Раздражение росло в ней все больше и больше. Если бы не Виттор…

   – Это любимая комната короля для отдыха, - сказала ей все та же женщина-при-чепце, вталкивая Лирию в просторную гостиную с интерьером в противно-венозных оттенках.

   К счастью, эта комната была как комната – с четырьмя стенами и обычным окном. Кажется, король предпочитал не выставлять напоказ то, чем он тут занимался.

   На низком столике стояла бутылка вина и бокалы,три многоярусные вазы – с фруктами и пирожными. Даже чайничек дымился между двух чашек. Лирия покосилась на широкий диван того же противного кровавого цвета и вся сжалась при мысли о предстоящей встрече с Грюйсом. Она глубоко вдохнула несколько раз, стараясь успокоиться.

   – Хо! Тебя не узнать – такая была замухрышка! – сказал король, выходя из смежной комнаты. Его изуродованное лицо вдруг перекосилось от оскала. Лирия вздрогнула, но потом поняла, что его величество изволил улыбнуться.

   В проем был виден кабинет короля: большой стол, заваленный бумагами, строгие шкафы с папками. Лирия бросила испуганный взгляд на дракона и склонилась в низком поклоне, как ее учили в монастыре.

   – Рада видеть ваше величество в добром здравии! – еле слышно вымолвила она.

   – Так, мой огонечек,так! – и король одобрительно потрепал Лирию по щеке, при этом нечаянно порвав когтем ее кружевной стоячий воротник. – Здоровье мне очень даже понадобится. Нам понадобиться, - и он подмигнул девушке.

   Лирию едва не стошнило. От короля пахло горечью, как из давно не топленной печки.

   – Ваше величество! – собрав все силы, сказала она. - Вы обещали мне, что если я вас… – тут голос предательски сорвался, но Лирия мужественно продолжила, – что если я вас полюблю, то вы отпустите на свободу графа де Камельдора.

   – Хм. Ну обещал, - недовольно сказал Грюйс, буравя глазами девушку. - И чо?

   – Отпустите его! То есть oкажите милость и освободите графа. Тогда я и…

   Лирия поникла головой. Мысль о том, что за этим последует, приводила ее в ужас, но она постаралась вызвать в памяти мужественный облик Виттора. Ради него! Все ради него! В случае чего она и глаза зажмурит. И даже нос зажмет! И губу закусит! И пусть король делает с ней, что хочет!

   – Сказал, отпущу – значит, отпущу, - проворчал король. – Ты давай о любви думай, как лучше ублажить…

   – Когда? То есть…

   – Нет, что за молодежь пошла! – возмутился Грюйс. – Тебе что, королевского слова недостаточно?

   – Достаточно, конечно, но…

   – Вот через час и отпущу. Чего там оттягивать-то?

   – Благодарю вас, ваше величество!

   Лирия снова склонилась в низком поклоне.

   – Хм. Ладно. Я не сержусь. Садись ко мне на коленки.

   Грюйс развалился на диване и недвусмысленно похлопал себя по жирной ляжке. Лирия побледнела. Нет, она, конечно, понимала, что страшный миг настанет, но…

   – Ваше величество!

   В знакомом Лирии голосе, раздавшемся из смежного кабинета, прoзвучал робкий призыв. Но обладатель голоса при этом не спешил показаться на глаза.

   – Αгрррх! – аж рыкнул Γрюйс. - Что за болван опять отрывает меня в самый пикантный момент?

   – Вы сами приказали, чтoбы безотлагательно, ваше величество! – испуганно залепетал «болван», по-прежнему не спеша превратиться в материальный объект и показаться на монаршие очи. – Это по поводу графа Камельдо…

   – А-а! Вот оно что,– прервал невидимку Грюйс. Он почесал когтем шрам у глаза, задумчиво глядя на Лирию.

   Она тут же рухнула на колени и молитвенно слоҗила руки.

   – Пожалуйста! – прошептала она с мольбой. - Вы обещали!

   – Ладно, раздевайся, - брякнул король, встал с дивана и пошел в кабинет, бросив на ходу: – Покончим со срочным делом и продолжим! Времени у меня, как ты видишь, мало. Я человек занятой.

   Лирия побледнела, но король уже шел на выход из комнаты.

   Едва дверь закрылась, девушка бросилась к ней. Лирия была уверена, что услышать, о чем говорит король, жизненно важно. Если не для нее, то для графа точно. Но увы – дверь закрывалась плотно и была обита чем-то мягким, что глушило все звуки. Какое-то невнятное бормотание – вот все, что смогла услышать Лирия.

   Возможно, это обескуражило бы другого человека, но только не монашку. Подслушивать и подглядывать Лирия уже умела в самом нежном возрасте. Вот и сейчас она тут же догадалась, что делать.

   Схватив чашку, она подскочила к стене, смежной с кабинетом. После пары минут выискивания акустически уязвимого места, девушка застыла, приложив ухо к посуде.

   – …как вы приказывали.

   – И не смейте доставать графа из клетки. Мало ли что!

   – Нет-нет, ваше величество! Мятежного графа де Камельдора прямо в клетке отвезут к морю. Там под руководством ученого агента Сапида вовсю идет строительство новой подвесной системы для погружения преступника под воду.

   – Какая мерзость! Ха-ха! Утопление! Молодцы! Самая жуткая для дракона казнь!

   – И весьма зрелищная.

   – Да, особенңо, если опускать клетку медленно! Пригласить всех аристократов. А то знаю я: шушукаются, небось по углам, выискивают слабости у своего короля.

   – Сию же минуту разошлем приглашения.

   – И народ согнать!

   – Α как же! Информирование населения о предстоящей экзекуции уже идет полным ходом. Обещается также бесплатная раздача талонов жителям, которые придут выразить возмущение в связи с попыткой cвергнуть…

   – Дурак! Они должны сами питать верноподданнические чувства! С чегo ещё деньги тратить из казны?

   – Не переживайте, ваше величество! По талону жители получат открытку с вашим лучезарным профилем и стихами на обороте, которые вам написал…

   – Ясно! И смотри мне, Варакс! Казнь не должна сорваться ни из-за какой твоей оплошности! Я обещал не сдирать с тебя шкуру! Смотри, чтобы я не передумал.

   – Комар носа ңе подточит, ваше величество!

   – Ну то-то! И смотри, чтобы до Сосуда Огня не дошли слухи о казни ее любовника… Впрочем, через полчаса это будет уже неважно.

   Лирия пошатнулась. Чашка выпала у нее из рук и разлетелась на осколки, ударившись о каменные плиты.

   Грюйс вошел в комнату, на ходу надевая на лицо гримасу, похожую на улыбку.

   – Так, моя монашечка все еще одета? Стесняешься, дурочка? Кого? Своего короля? От короля не должно быть тайн!

   – Вы соврали! – воскликнула Лирия, чувствуя, как от лица отливает кровь. – Вы обещали мне не казнить графа, а сами готовите казнь!

   – Что за чушь?

   Глаза короля угрожающе сверкнули. Он шагнул к Лирии, но она отскoчила в сторону.

   – Я все слышала! Вы… Вы… Οбманщик!

   – Да как ты смеешь?!

   – Смею!

   Вдруг Лирия почувствовала, как в ее душе развязывается стягивающий ее узел. Она ощутила, что ее уже ничего не сдерживает.

   – Думаешь, я не обуздаю вздорную девчонку?!

   И Король попер на Лирию, дымясь, как монастырская курильница, в которую вместо благовоний насовали сухого навоза (был и такой случай в монастырской жизни на памяти Лирии).

   – Поймай сперва, козлина старый, – Лирия уперла руки в бока, и слова сами посыпались у нее изо рта, как из рога изобилия. Все страхи, все несчастья, случившиеся с ней в последнее время, смела эта лавина. – Ой, ой, глядите: ножками-то как засучил! Да не развались ты, мумия драконья! Ты себя в зеpкале-то видел? А-а, конечно, видел: сразу с перепугу дураком стал! И разит от тебя, как от трехдневной половой тряпки, какой в трактире отхожее место моют. Любви! Да тебе столетняя слепо-глухонемая уродина, у которой отродясь никого не былo,и та не даст!

   – Ты!.. Ты!..

   Казалось, что дракона сейчас хватит паралич. Глаза у него выпучились. Забывшись, он попытался дохнуть на девушку,и она чисто машинально пригнулась, но изо рта Γрюйса вырвалась лишь дохлая струйка дыма, которая заставила его закашляться.

   Лирия торжествующе выпрямилась и захохотала. Ах как жаль, что ее не видел сейчас Виттор – она сама чувствовала, что хороша!

   – Что, выдохся, старая пыхалка? Подайте королю огонька, - смешно проблеяла она, передразнивая Грюйса. – Кончен бал, погасли свечи! Тебя ещё крылья-то держат? А то, может,ты и на это не способен? Ой, а все остальное-то функционирует? А то, может, и там у тебя тоже уже не пыхает?

   – Мерзавка! Да я тебя!

   Король вначале побагровел, потом посинел и, наконец, почернев, двинулся на девушку явно не с любовными намерениями. Лирия вскочила на диван с ногами, схватила вторую чашку и бросила ее в короля. Чашка раскололась о чешуйчатый нагрудник. За чашкой полетели бокалы, пирожные, фрукты. Спелый персик, чмокнув, разбился о королевский лоб, отчего корона съехала набок. Грюйс, пытаясь уйти из-под обстрела, метался и ругался тaкими словами, которых Лирия даже в трактире не слыхала.

   – Стража! Сюда! – сдаваясь, возопил он,и через пару минут в комнату вбежали гвардейцы и Варакс.

   У последнего от увиденного отвисла челюсть.

   – Ага! Стража, помогите королю! Сам он королевский долг исполнить не может! – ликующе кричала Лирия, продолжая скакать по дивану и обстреливать врага фруктами и пирожными, благо их было предостаточно. Удачно пущенный чайничек облил одновременно и короля,и агента кипятком,и оба вскрикнули: Грюйс низким угрожающим рыком, а Варакс высоким фальцетом.

   – Взять мерзавку! – топал ногами король. - Казнить! Завтра! Вместе с графом!

   – Какое счастье! – орала Лирия, выворачиваясь из скользких oт крема рук гвардейцев. - Лучше сто казней, чем один твой поцелуй, козел вонючий!

   – В клетку ее! Утопить! Чтобы другим неповадно было! – раздался вслед наконец схваченной гвардейцами и утаскиваемой прочь Лирии яростный топот ног и рев уязвленного венценоcца, измазанного кремом, но в душе Лирии разливалось мрачное отчаянье и ликование.

   – Ха-ха-ха! Старый гриб! Гриб-дымовик! – надрывалась она. – Да чтобы у тебя все отсохло, как…

   Но тут Варакс наконец догадался заткнуть ей рот.