Одной ногой в прошлом

Любовь

— Мальчик, ты чей будешь?

— Мамин и папин, — бурчит мальчишка, украдкой поглядывая на свою подругу.

То, что малыш потерялся, мы поняли, теперь бы ещё выяснить, откуда он.

— Как тебя зовут? — Осторожно, чтобы не напугать, беру его за руку.

— Тёмушка. Вы отведёте меня к папе?

Он хоть и храбрится, но голос всё равно звучит растерянно.

Антон берёт его за вторую руку.

— Конечно, отведём. Только скажи, где он.

Малыш широким жестом показывает куда-то за куст бузины.

— Вон там!

Мы с Антоном переглядываемся. Обычно папы в таких местах не водятся, если только не пали в неравном бою с поллитровкой.

Но Тёмушка ведёт нас дальше, мимо свежеспиленного, остро пахнущего древесиной пня, через поваленный забор к дому Макара.

Ох, вот оно что...

Это ребёнок Макара. А значит, и мама есть. И чувства к ней, во всяком случае были когда-то. Не слишком похоже, чтобы он рвался искать ей замену. О чём-то это да говорит.

Принимаю это и, кажется, дышится легче. Конечно. Зачем Макару ещё одна головная боль, которая дальше носа не видит и вообще горазда создавать себе сложности. Это Русанов орёл непуганый. Хотя его сбить с курса надо постараться.

— Погоди. — Антон резко сбавляет шаг. — Твой папа Макар?

Тёмушка снисходительно смотрит на него исподлобья.

— А что не видно? Я же копия. Такой же… неадынтаец! — коверкая, повторяет явно чьи-то слова.

— Кто?..

— Неадынтаец, — гордо повторяет ребёнок, видимо, считая, что этим всё объяснил.

— Ясно… — Антон решительно берёт мальца за руку. — Ладно, пойдём. Сейчас мы узнаем, почему малышня без присмотра.

Макар находится быстро — по голосу.

— Представь себе, я считаю, что тоже вправе решать, чем будет заниматься мой сын! — раздражённо доносится откуда-то из глубины двора. — А как ему пригодится умение пиликать на скрипке?! Мальчик должен быть сильным, ловким, выносливым... Да, как я. Да, лучше тупым качком, чем как этот твой интеллигент прилизанный. А мне сын говорит, что не хочет. Вот на хрена ты навязываешь? Ах, развивает усидчивость, память и координацию. И где же тогда твоя хвалёная память? Что-то я не наблюдаю обещанного: ни долго, ни счастливо...

Тёмушка хмурит тонкие бровки.

Ускорив шаг, сворачиваем за угол бани.

Макар подпирает плечом ствол старой яблони. Прижав телефон к уху, он нервно барабанит пальцами по заскорузлой коре, покрытой зеленоватым лишайником.

— Это ты успокойся. Пусть сам выбирает, — рявкает он устало и оборачивается на выразительный кашель Антона. — Перезвоню.

Малыш пытливо вглядывается в сведённое судорогой гнева лицо.

— Ты с мамой ругаешься?

Макар обречённо прикрывает глаза.

— Нет. Это мы так… спорим. Просто громко. Тём, а ты чего не дома?

— Я мультики посмотрел, — невозмутимо сообщает мальчишка.

— Там же часа на два…

— Мама говорит, что нельзя долго сидеть за планшетом, а то отупеешь.

— Артём… — вздыхает Макар, собираясь с мыслями. — Ты молодец, что слушаешься. Но я ведь тоже говорил, что нельзя одному выходить со двора.

— А я не один. За мной котик пришёл.

— Какой ещё котик?

— Сказочный. У него ещё этот был, как его… — Мальчишка растопыривает пальцы, то ли пытаясь описать увиденное, то ли припоминая, как эта штука называется. В конце, не справившись с поставленной задачей, просто выдаёт: — Во! Как воротник у короля!

— Жабо, — поясняю, не сумев сдержать улыбки.

— М, — только и выдавливает Макар.

— Подтверждаю, — кивает Антон, добродушно похлопывая его по плечу. — Это кот брата. Обычно он блох таскает в дом и всякий лишай. Видимо, решил удивить в этот раз.

Макар сгребает сына, прижимая к себе.

— Дополню правило: с котами уходить тоже нельзя.

Антон одной рукой обнимает меня, гладя по спине. Второй жмёт руку соседа.

— С котами особенно, — хмыкает, слегка склонив голову.

— Тём, а почему ты весь в… — Макар, запнувшись, принюхивается, — боюсь даже спросить, в чём.

Дитё отворачивается и делает вид, что его это не касается.

Прелестный сорванец.

— Там ещё свин с ними бегал, — поясняет Антон.

— Тоже в жабо?

Макара даже жаль, такой вид у него отрешённо-пришибленный.

— Нет. В пятнах. Вроде как своих родимых, но я не уверен, — задумчиво добавляет мой спутник.

Я словно со стороны наблюдаю за их диалогом и чувствую, как в груди ширится непривычное, странное спокойствие.

Рядом с Антоном, уверенным и лёгким, именно таким, каким должен быть урождённый дипломат, я остро ощущаю себя как за каменной стеной. И нет привычного, горчащего неловкостью чувства, что я кому-то навязываюсь. Наоборот, я ощущаю себя нужной. Такие дела.

— Спасибо, что привели пацана. — Макар ещё раз энергично пожимает протянутую руку.

— Не теряйтесь больше.

— Да я на секунду вышел, не хотел при ребёнке. Сам понимаешь...

Антон кивает, прижимая меня ближе. Какой-то неосознанный, ревнивый жест, но мне приятно.

Что до Макара, это всё тот же надёжный, хороший человек. Просто мужчина не мой. Он всё ещё одной ногой в прошлом. Да и, наверное, всегда будет принадлежать ему какой-то своей частью, неважно сердцем или отцовским инстинктом.

Я же придумала себе иллюзию, наверное, больше из-за того, что пришла пора создать пару. А теперь на душе непривычная лёгкость.

И я весь вечер порхаю, чуть отрешённо улыбаясь гостям. Смеюсь их шуткам, любуюсь семейной идиллией и счастливо жмурюсь, когда Антон легко касается моих волос губами.