Глава 11 · Особая дата

Ближайшие два дня стали для меня братьями-близнецами. На голову неожиданно свалилась она – работа, и я в спешном порядке вытаскивала сотрудников из-за новогодних столов, иначе мы могли пропустить выгодный контракт. Параллельно с этим продолжала делиться с Винтером знаниями о родном мире. Пока что самыми элементарными – Вин наконец-то сладил с кранами, не поддающимися его магической логике, и другими бытовыми приборами в окружающем нас пространстве. Перекрестившись предварительно, я даже рассказала ему, как использовать газовую печь. Только попросила пощадить квартиру и не сжигать ее.

А еще я продолжала украдкой наблюдать за Винтером и видела, что он постепенно приходит в себя. Он стал разговорчивее, но опасных тем больше не заводил. Чаще улыбался, хоть синие глаза и оставались ледяными, и постоянно крутился где-то рядом. К его присутствию я тоже неожиданно привыкла. К тому, как он ходит по дому, как наблюдает за моей работой на компьютере, выискивает что-нибудь вкусненькое в холодильнике. И – о чудо – мне нравилось, что Вин рядом. Никогда и ни с кем я не ощущала себя настолько комфортно.

Когда наступило пятое января, мне оставалось только добавить общие черты в почти заключенный договор и отправить его юристам, чтобы те уже шли к высокому начальству в лице Сергея Вадимовича, поэтому я, едва умывшись, села за ноутбук. Часа через три работа была завершена.

– Ура! – сказала сама себе, отправила документы и вдруг поняла, что за все время до полудня не видела Винтера.

Он ни разу не прошел мимо, даже на кухню, не сунул любопытный нос, что же я делаю. Может, заболел? Соскочила со стула и поспешила в гостиную, полностью отданную на растерзание принцу.

Винтер, как и ожидалось, не спал. Вот только шторы в гостиной были почти задернуты, и комнату окутывал полумрак, в котором тем не менее легко было разглядеть фигуру в кресле у окна. Место, которое для себя облюбовал Вин, – и к елке поближе, и можно наблюдать за тем, что происходит снаружи. Сделала пару шагов, и сразу стало понятно, что его высочество с утра не в духе.

– Доброе утро, – сказала, замечая и хмурое лицо, и взгляд, прикованный к оконному стеклу. – Или лучше день?

– Доброе, – откликнулся Винтер, не поворачивая головы.

Не с той ноги встал? Или и правда заболел?

– А что ты здесь сидишь один?

Преодолела остатки разделяющего нас расстояния.

– Ты же занята.

Можно подумать, это ему когда-то мешало. Нет, дело было в другом, и я это видела. Только не знала, как разговорить застывшую статую.

– Кофе будешь?

– Нет, спасибо.

Да, была в характере Винтера такая прелестная черта, как непробиваемость. Я успела заметить, что, если он что-то втемяшил себе в голову, выбить это оттуда было почти невозможно. Я села на ручку кресла, надеясь, что не так уж много вешу, чтобы она треснула. Коснулась упрямой морщинки между бровями.

– Что случилось?

– Ничего.

Исчерпывающий ответ!

– Винтер, я же вижу, что-то не так. Давай поговорим.

Подбирать слова было сложно, но что поделаешь, если сейчас он был ледяным в прямом смысле слова?

– Ален, я не хочу. – Вин упрямо качнул головой. – Все отлично, правда. Я не болен, если ты об этом.

– Тогда что? Говори сам, иначе, предупреждаю, я придумаю версию в сто раз страшнее.

Винтер посмотрел на меня с легким непониманием. Да, убийственная логика русской женщины. «Признайся сам, или я придумаю что-то хуже».

– Мне начинать? – Поняла, что каяться никто не собирается. – Раз не болен, значит, что-то с магией? Или ты решил принять предложение службы правопорядка и переселиться в другой мир? Или…

– Хватит. – Винтер все-таки бледно улыбнулся. – Все куда проще. У меня сегодня день рождения.

Приехали! Вот такого развития истории я точно не предполагала. Потому что, если верить выражению лица Винтера, в его семье в этот день не родился кто-то, а, наоборот, умер.

– Тогда к чему вселенская тоска? Радоваться надо. Это же праздник.

– Радоваться – чему? Что я один в незнакомом мире, а моя семья, скорее всего, думает, чтобы лучше бы и не рождался? Мне не хватает их, Алена. Сестер. Даже отца. Так глупо!

– На самом деле глупо. – Когда поняла, что видимой опасности нет, стало легче дышать. – Сидеть и жалеть себя – глупее не придумаешь. Поднимайся.

– Зачем?

– Поднимайся! Я… приглашаю тебя на свидание.

Похоже, Винтер не поверил, потому что уставился так, будто видел впервые в жизни.

– У нас не принято, чтобы девушки приглашали парней на свидание.

– У нас тоже, но какая разница? Всякое бывает. Так что хватит замораживать мою квартиру, одевайся, а завтракать, точнее, уже обедать будем в городе.

Наверное, Винтер ждал, что я улыбнусь и скажу: «Шутка». Но я не шутила. Наоборот, побежала в спальню. Куда в нашем городе можно пойти в новогодние дни? Решила, что парадное платье не подойдет, нужно что-то иное, более удобное. Значит, свитер и джинсы. Не совсем подходящий вид для свидания, но у меня и спутник особенный. Быстро подкрасила губы и глаза.

– Я готов.

Винтер появился в дверях, как всегда, внезапно. Он выбрал для прогулки темно-синий свитер, который делал его глаза бездонными. Я даже залюбовалась. А черные джинсы подходили ему куда больше странных штанов, в которых Вин прибыл в наш мир. В груди стало тепло, вдруг нестерпимо захотелось его поцеловать. Это было еще одной проблемой… Хотя, учитывая магические печати, не проблемой, конечно, но все-таки я сама себе удивлялась. Мне нравился Винтер. Нравился до сладкого томления внутри и порхания бабочек. Это была еще не любовь, конечно, но после длительных отношений, закончившихся крахом, я будто снова оживала.

Винтер остался верен своей куртке, той самой, черной с серебристым узором, да и она вписывалась в окружающую реальность. Я часто пыталась разглядеть рисунок на ней. Больше всего он напоминал вязь мороза на оконном стекле, но временами казалось, что узор меняется, потому что сегодня я видела одно, а завтра – совершенно другое.

Вин по-прежнему хмурился, и больше всего на свете хотелось развеять его хандру. Поэтому, пока мы ехали в центр города, я трещала без умолку.

– А знаешь, какой день рождения был самым неудачным для меня? – говорила, следя за дорогой. – Мне тогда исполнялось двенадцать, и мама в первый раз в жизни разрешила позвать подруг из класса. Мне купили настоящее взрослое платье, отвезли в салон на прическу и макияж. А в итоге никто не пришел.

– Почему?

– У меня в классе была заклятая подруга. В смысле, она меня ненавидела. Она распустила слухи, что у меня вши, и родители запретили девочкам ко мне идти.

Винтер тихо рассмеялся. Сейчас мне тоже было смешно, а тогда, двенадцать лет назад, не очень. Казалось непоправимой катастрофой и концом жизни.

– В Ледяных чертогах, – вдруг заговорил Вин, – когда тебе исполняется шестнадцать, устраивают большой праздник. И его главный момент – прохождение особого испытания. С одной стороны, ничего особенного – стоит себе большой камень рода, и надо приложить к нему ладонь, чтобы получить доступ к родовой магии. А еще по сиянию камня определяют, насколько силен твой магический потенциал и можно ли тебе использовать магию на взрослом уровне.

– И что? – Я вслушивалась в каждое слово, было безумно интересно узнать об обычаях другого мира.

– На глазах у всего королевства я подошел к камню, а он не откликнулся. Позора было! Я сбежал с праздника и весь день бродил не пойми где.

– А потом?

– Прошел. Через год.

Винтер говорил спокойно, но я понимала, что для него масштабы катастрофы были куда больше, чем для меня. Он же принц, наследник престола.

– Не беспокойся, сегодня никаких испытаний тебе не предстоит, – улыбнулась ему, – только развлечения. Ты коньки любишь?

И поняла, что попала в точку, потому что глаза Винтера радостно заблестели.

– Очень.

– Тогда решено. Едем на каток.

Мы подъехали к огромному полукруглому зданию, в котором находилось одно из самых любимых мест горожан, гордо носящее имя «Ледовая империя». Впрочем, за ним скрывался только достаточно большой каток. Ну и несколько кафе, где можно было по-быстрому перекусить.

Оставив автомобиль на стоянке, поспешили внутрь. Коньки у меня были свои, но они лежали дома у родителей, потому что я не каталась лет с двадцати. Пришлось брать напрокат. После такого перерыва выходить на лед было боязно. Когда-то я сносно каталась, но это было так давно, будто в другой жизни.

– Не бойся, – улыбнулся Винтер, – в этом же нет ничего страшного. И я удержу.

Протянул руку, и мы вместе выехали на лед.

Я говорила, что сносно катаюсь? Забираю слова обратно. Поначалу Винтер кружил вокруг меня. Я махнула рукой, подстраиваясь под свой собственный ритм – медленно, но уверенно. Только кто меня слушал? Вин обхватил меня за талию и увлек за собой. От скорости захватывало дух. Я завизжала от восторга. Казалось, вот-вот упаду, но каждый раз надежные руки удерживали меня, страховали. И я отдалась этому щемящему чувству ликования, когда кажется, что весь мир – только для тебя. И у кого сегодня день рождения? Хотя мой спутник тоже, казалось, отбросил все невзгоды. Так, как катался Винтер, не катался никто. Он не скользил по льду, а летел. Выделывал такие опасные кульбиты, на которые у меня никогда бы не хватило духа, и неизменно оказывался рядом, когда мне было нужно.

– Спасибо! – крикнул, стараясь заглушить играющую музыку. – Я и забыл, как это здорово.

– Я тоже.

Да, я тоже забыла. Как здорово, когда можно ни о чем не думать и быть собой, наслаждаться каждой минутой.

Положенные нам три часа пролетели, как один миг. Напоследок мы заглянули в одну из кафешек.

– Смотри, – взяла в руки меню, – что у нас есть такого, чего нет в вашем мире?

– Да мне половина этих названий ни о чем не говорит, – рассмеялся Винтер. – Может, у нас и есть подобное, но откуда мне знать?

Мда, задачка.

– А может, по мороженому? Конечно, в вашем мире оно, наверное, вкуснее…

– А что такое мороженое? – перебил меня Винтер.

– Ну… Это фруктовый лед либо переработанное и замороженное молоко.

– У нас такого нет. И так холодно.

– Тогда давай попробуем.

Десять минут спустя перед нами стояли креманки с цветными шариками моего любимого десерта. М-м-м, как же вкусно! Даже посреди зимы. Я с любопытством наблюдала, как Винтер набирает мороженое в ложечку, подносит ко рту, пробует.

– А мне нравится.

Вердикт настоящего ценителя!

– Не торопись, – попыталась остановить принца, с завидной скоростью опустошавшего вазочку, – горло будет болеть.

– У меня не будет.

Ну конечно, лед – его стихия. Я же наслаждалась вкусом и смаковала каждую ложечку. Пока доела свое, Вин успел заказать еще одну порцию и покончить с ней.

– Ну ты даешь!

– Мне нравятся ваши десерты, – довольно ответил Винтер. – И куда мы пойдем дальше?

– Увидишь.

В голове сложилась достаточно разнообразная программа. Домой не собиралась до вечера, чтобы у Винтера не было времени на грусть, и сначала потащила своего кавалера на рождественский базар. Мы разглядывали ангелочков, сделанных из самых разных материалов, забавные статуэтки, гирлянды, украшения.

– Если тебе что-то понравится, скажи, куплю в подарок.

Но Вин не торопился, лишь на мгновение застыл завороженно возле больших стеклянных шаров. Самая обычная вещица – город внутри, а переворачиваешь – идет снег.

– Выбирай, – шепнула на ухо.

– Этот.

Внутри шарика был обычный домик с окошками, сияющими ровным светом, забавной крышей и заборчиком вокруг. Чем он привлек принца, я не знала, но это его подарок, поэтому расплатилась и протянула Вину шар.

– Спасибо.

Он легко коснулся губами щеки, ткнулся холодным носом. Рассмеялась и, не удержавшись, обняла его. Наваждение какое-то. Вполне реальное синеглазое наваждение, которое смотрело мне прямо в душу.

– Идем, – увлекла его дальше. – Хочешь в кино?

– Мне все равно. Я в вашем мире ничего толком не видел, – пожал плечами Вин.

– Тогда в кино. На места для поцелуев!

– Это как? – насторожился принц.

– Так называют последние ряды. Туда берут билеты, чтобы не только фильм смотреть, но и целоваться украдкой.

– Идем.

Стоило заговорить о поцелуях, и Вин согласился. Я только улыбнулась. Он по-прежнему оставался забавным и воспринимал происходящее с каким-то мальчишеским задором. Для него все было впервые, и рядом с ним казалось, что и для меня тоже.

Мы направились к кинотеатру. Я попыталась выбрать такой фильм, чтобы не шокировать Винтера излишне откровенными сценами. В итоге остановилась на семейной комедии. Там ведь не будет чего-то эдакого? Взяла билеты на те самые места для поцелуев, захватила попкорн, и мы прошли в зал.

Винтер вертелся по сторонам. Временами будто вспоминал, что принцы так себя не ведут, и успокаивался, а потом снова начинал изучать необычное пространство. А когда на экране появилось изображение, и вовсе уставился на него, как на настоящую магию. Ну какие тут поцелуи?! Я хохотала – комедия была сверхудачной, Вин тоже искренне смеялся, а еще он наконец-то не хмурился, и это дорогого стоило.

Когда в зале зажегся свет, в глазах Винтера читалось разочарование.

– А поцелуй? – спросил он тихонько.

– Время для поцелуев ты уже упустил, – ответила с улыбкой, – но я тебя поцелую дома. Обещаю.

Вин, кажется, воспринял обещание излишне серьезно, потому что взглянул на меня как-то по-особенному, как умел только он. А я уже тащила его в сгущающийся сумрак улиц, вдоль которых загорались новогодние огоньки. Все блестело и сияло.

Мы заглянули в будку фотографа. Нацепила на Винтера мягкие оленьи рожки, на себя – колпак гнома, и так сфотографировались на память. Вин, правда, немного ослеп от вспышки, а потом долго рассматривал фото.

– У вас такого нет?

– Нет. Только иногда придворный художник пишет портреты. И еще скульптуры… Они украшают сад. Неужели это я?

– Ты, ты, подтверждаю. – Забрала у него фотографию, чтобы не потерялась, и спрятала в сумочку. – Устал?

– Нет!

– Тогда идем на стеклянный мост!

Этим развлечением город обзавелся недавно. Перекинули небольшой прозрачный мосток через узкую речушку, но он быстро стал популярным среди влюбленных, да и мне там нравилось. Стоишь – и будто паришь в воздухе. Мы с Винтером медленно поднялись по ступенькам, дошли до середины – и мой принц замер. Он настолько ушел в свои мысли, что я даже не стала спрашивать, о чем он думает. Только смотрела на черную воду и на звездное небо над нами.

– И все равно это магия, – вынес Винтер итог своим размышлениям. – Самая настоящая. И… Я рад, что разделил этот день с тобой.

– Я тоже. – Прижалась к нему. – Ты даже не представляешь, насколько.

Мы взялись за руки и неспешно пошли к оставленной на стоянке машине. Было видно, что Винтеру не хочется домой, но мы и так целый день провели на ногах. Я успела замерзнуть и теперь куталась в шарф. Вин, конечно, заметил это и не возражал. По дороге домой он тоже был молчаливым и задумчивым.

– Эй, выше нос, – попыталась его растормошить.

– Все хорошо. Просто… Я думаю о том, что мы могли никогда не встретиться. Представляешь? Никогда. Потому что мы из разных миров, и эта встреча… Что это? Случайность? Судьба?

– Это магия, – ответила в его стиле и рассмеялась. – Ты слишком много думаешь, Винтер. Иногда это мешает наслаждаться жизнью.

– Да, ты права, – улыбнулся он, – иногда мешает.

Автомобиль остановился. Привычный ритуал: авто – в гараж, сами – в лифт, ключи от квартиры, тепло родного дома. Сразу же включила чайник и подула на заледеневшие руки. Вин наблюдал за мной с каким-то странным выражением лица.

– Что?

– Ты мне кое-что обещала, – хитро прищурился он.

– И что же?

– Поцелуй.

Точно! Еще в кинотеатре. Но дал слово – держи. Поэтому преодолела разделяющий нас шаг и позволила Винтеру коснуться губами губ. Так невыносимо сладко, как мороженое, тающее на языке. Я целовала его и понимала, что тону безвозвратно. И не отдам обратно его миру, даже если ко мне явится десяток королей Ледяных чертогов. Он мой! Мой…

Запястье обожгло холодом. Брачная печать напомнила о себе. Я прижалась к Винтеру всем телом и замерла. Вот это была магия.

– Спасибо, – прошептал он в макушку.

– Ты уже благодарил.

– Алена, я…

– Что? – Подняла голову.

– Ничего.

– Нет уж, сказал «а», говори и «б».

– Ты очень дорога мне.

Не совсем то, что ожидала услышать. Но, с другой стороны, я боялась этих самых главных слов. Рана от расставания с Сергеем, хоть и покрылась корочкой, но была еще свежа. И признайся мне Винтер в любви, что бы я ответила?

– И ты мне. Ты мне тоже. – И отвернулась, чтобы скрыть блеск в глазах.

Раздались тихие шаги. Винтер задержался в прихожей, потом прошел в гостиную. Я догадывалась, что ему было нужно. Фото. Которое он мне теперь точно не отдаст. Что ж, зачем мне фото, если перед глазами – оригинал?