Глава 17 · Связи, которые нужно разорвать

Утром я была настроена решительно. С работой надо что-то решать. И главное – надо что-то решать с Сергеем. Винтер спал, и я хотела ускользнуть так, чтобы его не разбудить. Боялась, что снова будет рваться со мной, а я хотела поговорить с Сергеем наедине. Но стоило выбраться из постели, как Винтер открыл глаза.

– Ты куда? – приподнялся сонно.

– На работу, – буркнула, пробираясь к двери.

– А, хорошо. – И снова закрыл глаза.

Что-то не так!

– И что, даже не будешь рваться со мной? – поинтересовалась осторожно.

– Нет, раз тебе это неприятно.

И вроде бы ответ правильный, но осадок остался.

– Вин. – Вернулась и села на край кровати. – Я прошу тебя не ездить в офис не потому, что мне неприятно твое присутствие, а потому, что это лишнее. У меня много работы, ее надо выполнить, чтобы наконец-то уволиться.

– Да все я понимаю, Алена. – Винтер открыл глаза. – Не надо оправдываться. Поезжай, я буду тебя ждать.

С чего бы такое смирение? Но спорить было некогда. Я поцеловала Вина в щеку и убежала в ванную. Привычная чашка кофе – и вот я уже на всех парах мчалась к офису, прокручивая в голове предстоящий разговор. Он будет непростым, но я должна расставить все точки, в моей жизни для Сергея места больше не было.

Забежала в свой кабинет, оставила бумаги и поспешила этажом выше. Анфиса маялась в приемной и смутилась при виде меня.

– Здравствуйте, Алена Владимировна.

– Здравствуй, – холодно ответила, хотя, по-хорошему, при чем тут Анфиса, если Сергей – кобель? – У себя?

– Да. Я сейчас…

– Не надо, – перебила её, постучала и вошла в кабинет Сергея.

– А, Аленушка! – Тот даже не поднялся из-за стола, только взглянул искоса. – Что, передумала?

– Еще чего. Ты знаешь, зачем я пришла.

Села напротив и положила на стол заявление об увольнении, написанное еще дома. В папке на моем столе дожидались своего часа еще три копии. На всякий случай.

– Что, и работу нашла? – Как-то странно спросил Сергей.

– Нашла.

– Ну-ну. Что ж, Алена Владимировна, жаль упускать такого ценного сотрудника, – зыркнул на меня карими глазами, – но хозяин, как говорится, барин. Идите на все четыре стороны. Только через две недели. – И поставил широкую роспись.

Я и не надеялась, что Сергей отпустит без отработки. Но уж лучше так.

– Только знаешь, Алена, – убрал мое заявление в отдельную стопку, – хотел спросить тебя вот о чем. Я навел справки о твоем новом… друге. И вот что забавно – такого человека в природе не существует. И то, как ты себя ведешь, наталкивает на мысль, что для тебя это не новость. Что скажешь?

– Скажу, что звонок в полицию – это подло. И меньше всего на свете тебя должен интересовать Винтер. Документы у него есть, так что ты просчитался. А прошлое… Это не твое дело.

– Мое! – Сергей ударил рукой по столу. – Мое, Алена, потому что ты ушла от меня к этому…

– Я ушла от тебя не к «этому», – перебила. – Ты изменил мне, поэтому я ушла. Хотя, думаю, и не любил никогда. Это я была наивной дурочкой, верила тебе, а ты только развлекался и ждал, когда принесу тебе приданое на блюдечке. Так вот, этого не будет, я не собираюсь тебя прощать.

– От хороших баб мужики не бегают!

– Да, я уже поняла. Так что наш разрыв к лучшему, – ответила спокойно. – А полицию попрошу к нам больше не присылать. Сам знаешь, у меня тоже связи есть. Да и бизнесу твоему не пойдет на пользу излишнее внимание правоохранительных органов.

Развернулась и вышла из кабинета. Главные слова были сказаны. Я не собиралась и дальше терпеть выходки Сергея. И не шутила – еще одна, и я звоню отцу. А пока нужно наступить гордости на горло и отработать положенные две недели. Кстати, ключи Винтера, которые он забыл в моем кабинете, испарились. Завтра суббота, надо поменять замок.

В обед позвонила Винтеру. Ответил он сразу, и на этот раз никаких посторонних звуков я не услышала. Значит, дома, а не в пути ко мне на работу, можно выдохнуть. Однако ровно в шесть, как злобная колдунья, на пороге появился Сергей с очередным заданием. Понимала, что он специально, но не хотела давать ему карты в руки. С кислой улыбочкой взяла документы, просмотрела… Хотя бы к полуночи домой добраться.

«Задерживаюсь на работе. Буду поздно. Ужинай сам», – написала Винтеру, прикидывая, что есть в холодильнике. Продукты вчера купили, что-нибудь придумает.

«Хорошо. Жду», – пришел ответ. Современной техникой Вин овладевал на удивление быстро.

«Если что, ложись спать. Работы много».

Отложила телефон и зарылась в бумаги. Время летело, как на крыльях. Казалось, только что было шесть – а вот уже девять, десять. В одиннадцатом часу я заперла двери кабинета, сдала ключ ночной охране и поехала домой. Спать хотелось невыносимо. Хорошо, хоть завтра выходной. Приеду – и рухну. Правда, не всегда наши планы исполняются, но в тот момент я думала только о любимой кровати. Спать!

Уже подъезжая к дому, заметила зарево. Что случилось? В послепраздничные дни не редкость, конечно, но надеялась, что ничего серьезного. Оставила авто на стоянке – на гараж не было силы, свернула к дому и… чуть не сошла с ума, увидев, что дым валит из окон моей квартиры, а вокруг дома снуют пожарные. Кинулась к подъезду.

Меня перехватил мужчина в форме.

– Девушка, туда нельзя!

– Пустите! – рвалась я. – Это моя квартира! Там человек!

– Спокойно, – пожарный не выпускал меня из рук, – с вашим другом все в порядке, только дыма наглотался. Ну же! Он там, возле «скорой».

Огляделась и заметила стоявшую чуть поодаль машину «скорой помощи». Пожарный ослабил хватку, и я бросилась туда, не помня себя от страха.

Винтер стоял у «скорой», с ног до головы перемазанный сажей, но мне было все равно. Налетела на него, обняла так, что захрустели кости. Краем глаза заметила, как в сторону метнулся какой-то мужчина, до этого тоже направлявшийся к машине. Наверное, кто-то из врачей.

– Живой, – гладила ладонями грязное лицо, – живой… Как же ты меня напугал!

Прижалась к нему и разревелась. Слезы катились и катились по щекам, не желая останавливаться. Я хлюпала носом, а Винтер гладил меня по голове.

– Тише, Аленушка, – шептал, – не беспокойся, квартира почти цела. Я попытался заморозить огонь, но пламя было сильное, не сразу вышло.

– Что? Какая квартира?..

– Твоя квартира.

– Вин, что ты говоришь! – Разглядела бинты у него на ладонях. – Что с тобой? – перехватила руки.

– Обжегся. Не беспокойся, скоро пройдет, ты же знаешь. Раны от пламени, конечно, лечить сложнее, но…

Я взвыла – что он несет, он же чуть не погиб!

– Добрый вечер.

Я обернулась. И снова сержант Иванов, какая встреча! Хоть буду знать в лицо нашего участкового.

– Не очень-то и добрый.

– Пожарные говорят, наш случай. Винтер Александрович, можете рассказать, что произошло в квартире?

– Да. – Винтер осторожно отстранил меня. – Алена задержалась на работе, я сидел в гостиной, погасил свет, но не спал, ждал ее. Услышал какой-то шорох и вышел в коридор – дверь была распахнута, прихожая уже горела. Попытался потушить, но у меня не получилось. Когда понял, что не могу дышать, покинул квартиру.

– То есть дверь взломали? – насторожился сержант.

– Не думаю. Иначе был бы шум, а тут просто легкий шорох – и огонь.

– Хорошо, это установит экспертиза. Пожар уже ликвидирован. Я бы советовал вам забрать документы и деньги, затем мы опечатаем дверь.

Я кивала, до конца не понимая, что происходит. Наверх пришлось подниматься по ступенькам, лифт остановили. На лестничной площадке галдели соседи, которым тоже разрешили вернуться в их квартиры. А моя зияла выжженной прихожей. Дальше огонь не пошел, будто что-то его остановило. Коснулась обугленной стены, и на пальцах остались синие кристаллы. Это был не лед, потому что не таял, но что-то похожее. Винтер…

Я могла представить, что здесь произошло, что скрывалось за рублеными фразами ледяного принца. Он сражался до последнего и сумел-таки остановить пламя, остальное довершили пожарные. Глупое сердце снова сбилось с ритма и понеслось галопом. Вин-вин-вин…

Достала из шкафа сумку. Как во сне, кинула в нее одежду на пару дней, документы, банковские карты. Все. Дверь закрыли за моей спиной, чтобы продолжить расследование завтра, а пока опечатали квартиру.

– Поджог, – услышала, проходя мимо пожарных, – к гадалке не ходи. Наверное, напугать хотели.

Напугать? Если бы не Винтер, моя квартира превратилась бы в головешки. А может, и соседние тоже. Нам всем сегодня повезло, только у этого везения могла быть слишком высокая цена. Спустилась на первый этаж. Винтер разговаривал с мужчиной в белом халате. Тот протянул ему листок, наверное, рецепт, спросил что-то. Вин отрицательно качнул головой.

– Здравствуйте, – подошла ближе. – Я – Алена, его жена.

– Здравствуйте, – доброжелательно улыбнулся фельдшер. – Вашему мужу повезло, Алена, можно сказать, отделался испугом. Ожоги на руках неопасны, скоро заживут. Я выписал мазь, наносите три раза в день и постарайтесь не мочить повязки. Если вдруг будет сильно болеть, обратитесь в больницу.

– Хорошо, спасибо, доктор.

– Не за что, берегите мужа.

Как уберечь-то, если даже дома оставить нельзя? Но я промолчала. В том, что случилось, его вины не было. А о своих подозрениях расскажу завтра полиции, мы договорились, что с утра с Винтером придем в участок. Да и с квартирой надо будет что-то решать, когда закончат экспертизу. Голова кружилась. Я вцепилась в локоть Вина.

– Где мы будем ночевать? – слишком спокойно для человека, пережившего пожар, спросил он.

– Поедем в городскую квартиру родителей. Они на выходные никогда в ней не остаются, да и в будни нечасто.

Винтер молча сел в автомобиль, а я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Нельзя. Его молчание еще не значит, что все в порядке. И мои слезы сделают только хуже. Поэтому я держалась. Поговорим, когда прибудем на место. Тем более что ехать всего десять минут. Городская квартира родителей находилась в пятиэтажном доме. Охраны здесь не было, только домофон – наследство досталось от дедушки, район не особо престижный. Потом отец выкупил соседнее жилье, и получилось, что половина этажа принадлежит нам. Я открыла дверь своим ключом, зажгла свет.

– Проходи, – обернулась к Винтеру.

Он разулся – только сейчас заметила, что ботинки на босу ногу, и шнурки как всегда завязаны кое-как. А когда Вин снял любимую куртку и осторожно повесил на свободный крючок, оценила прожженную в нескольких местах футболку, черную от разводов копоти, и такие же «красивые» брюки. О чем я думала? Кажется, настоящее осознание пришло только сейчас. Меня бил озноб, но я отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Одежда грязная, – удрученно сказал Винтер.

– Ничего, я чистую захватила. Сейчас наберу ванну, вымоешься и переоденешься. – Говорила спокойно, а внутри бушевал ураган.

– Я сам.

– Куда тебе? Руки все в бинтах. – Винтер насупился, но спорить не стал. Только и шага дальше не сделал. – Ты что?

– Не хочу ничего выпачкать.

– Вин, перестань! – Осторожно взяла под локоть и втащила в квартиру. – Посиди пока на кухне, хорошо? Прямо по коридору. Я быстро.

Открыла краны, умылась сама, чтобы успокоиться, отрегулировала температуру воды. В ванной можно было утопиться. Мама обожала водные процедуры – в загородном доме было джакузи, а здесь обыкновенная ванна, но приличных габаритов. Пока набиралась вода, переоделась – накинула халатик, заплела волосы. Заглянула на кухню. Как и ожидала, садиться Винтер не стал, замер у окна, наблюдая за начавшимся снегопадом. Сердце кольнула глухая боль.

– Как ты? – Прижалась к спине.

– Все хорошо, Ален. Не волнуйся. Квартира не сильно пострадала?

– Не сильно. Ты справился.

– Хуже, чем хотел.

– Вин… В следующий раз, если тебе будет угрожать опасность, уходи. Твоя жизнь ценнее любой квартиры.

– Я бы не ушел, Алена. Дверь пылала, а мы с огнем не в лучших отношениях. Поэтому уж как получилось.

Представила себе этот огненный ад, и предательская слезинка все-таки скользнула по щеке. Хорошо, что Винтер не видел.

– Ванна готова, – решила сменить тему, – давай помогу раздеться.

– Я справлюсь.

– С ожогами? Нет уж, доктор сказал лишний раз руки не тревожить.

– Заживет быстро.

– Вот когда заживет, тогда и поговорим. А сейчас иди сюда.

Осторожно стащила с него и кинула в мусорную корзину футболку, за ней брюки. Остальное предоставила Вину снимать самому, но в ванную пошла следом. Сказано было бинты не мочить, а Винтер фельдшера, кажется, и не слушал. Подождала, пока он, сцепив зубы, заберется в ванну. Пусть геройствует, коли хочется. Взялась за шампунь.

– Не клубничный, надеюсь? – прищурился принц.

– Ты что-то имеешь против? – улыбнулась.

– Нет, но…

– Шампунь не клубничный. Масло ши подойдет?

– Какое масло?

– Ши. Не дергайся и закрой глаза. И руки в воду не опускай!

Процедура показалась уже привычной. Я даже удовольствие от нее получала. А что может быть неприятного в том, чтобы прикасаться к красивому мужчине? Я и касалась – сначала волос, потом постаралась отмыть разводы сажи на лице, шее, плечах. Дышать стало тяжеловато. Наверное, стресс. Да, точно. Какой там стресс…

– Алена? – Винтер чуть повернул голову, задев мокрой шевелюрой.

– Не брызгайся! У меня уже весь халат мокрый.

Улыбнулся и угомонился. Видимо, нравилось не мне одной, потому что Вин чуть ли не мурлыкал, на лице его читалось блаженство. Вот же… принц. Помогла ему выбраться, закутала в полотенце и отправила в свою спальню, пока вытирала разлитую воду. Уборка не заняла много времени, но я постояла еще несколько минут, чтобы успокоить уже совсем другое волнение, и только потом пошла в спальню.

В комнате было темно. Потянулась к выключателю, но мою ладонь перехватила чужая. Рядом тут же выразительно зашипели.

– Винтер, что за шутки? – спросила строго.

– Почему сразу шутки? – Ощутила дыхание на щеке, пока глаза привыкали к темноте. – Может, я вовсе не шучу.

– Ты случайно головой не ударился, пока пожар тушил? – рассмеялась в ответ.

– Нет.

И губы Винтера коснулись моих. Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Страх его потерять, желание ощутить прикосновение и нечто большее, в чем я не хотела себе признаваться, еще помня прошлое предательство.

– Люблю тебя, – шепнул Винтер. – Позволишь?

– Любить? – Отчего-то пробирало веселье.

– Больше, Алена.

– Разве принцы спрашивают?

Вин осторожно привлек меня к себе, продолжая целовать. Опустила руки ему на плечи, ощущая чуть влажную после ванны кожу. Провела подушечками пальцев по груди, прессу, чуть впалому животу – и ответила на поцелуй. Винтер целовал меня, будто в последний раз. Выцеловывал каждый миллиметр кожи – глаза, щеки, губы, шею. Припал губами к бьющейся на шее жилке. Я тихо хихикнула.

– Что? – отвлекся на миг.

– Ты решил записаться в носферату?

– Глупенькая. – Больше почувствовала, чем увидела его улыбку. – Надеюсь, на этот раз ты не забудешь?

– Я постараюсь, – пообещала.

И окончательно потеряла ощущение реальности. Прикосновения Винтера были настолько бережными, словно я – хрустальная ваза, а он не занимается со мной любовью, а священнодействует. Хотя, учитывая их брачные ритуалы… Я растворялась в нем. В нежных, пьянящих поцелуях. В легких, будто крылья бабочки, касаниях. В жаре и истоме, разливавшимся по всему телу. Ледяной? Какой же он ледяной?! Теплый, чувственный, любимый. Мой! И я цеплялась за Винтера, как за соломинку, удерживавшую меня на грани реальности. Мне было мало, и я тянулась за большим, улетала куда-то в небеса – и ухала обратно на землю. Забыть? Да ни за что! Я такого и не чувствовала никогда.

Потом долго лежала на плече любимого мужчины и выводила пальчиком узоры у него на груди. От переизбытка эмоций не смогла бы уснуть, и Винтер тоже не спал, наблюдая за мной сквозь прикрытые веки. Он выглядел абсолютно расслабленным, но я откуда-то знала, что это не так. Может, брачная печать передавала эмоции? Или я уже склонна во всем видеть магию?

– Алена… – тихий голос.

– Что? – Я приподняла голову, устраиваясь удобнее, чтобы видеть Винтера.

– Я не смогу тебя отпустить. Никогда.

– И не надо, – ответила серьезно. – Не отпускай.

– Но ты меня не любишь.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты сама.

– Неправда. Ты услышал только то, что хотел услышать. Так что, любимый мой, меньше анализируй мои слова. Я тебе такого наговорю!

Винтер тихо рассмеялся. Да уж, идеальная парочка сумасшедших. Интересно, если у нас будут дети, они унаследуют папину магию? И о чем я думаю? Зевнула. Потом мелькнула мысль – до весны далеко, а в другие сезоны от принцев не беременеют. Нет, это точно стресс.

– Спи, – лба коснулся невесомый поцелуй, – спи, любовь моя.

– Только с тобой.

Обвила Винтера руками, прижалась всем телом – и лишь тогда спокойно уснула.

Чтобы, почти по традиции, проснуться от дверного звонка.