36

Михаил

- Смотри, смотри! Там бассейн с шариками! И большое лего!

Маша дергает меня за руку.

Я поднимаю глаза и вижу за окном что-то вроде огромной детской, где возится человек десять малышни.

- Я хочу туда! Хочу играть!

На двери написано “Детский клуб”. Мы с Машей входим.

- Здравствуйте! Можно у вас поиграть? - спрашиваю двух воспитательниц.

- Конечно. У нас можно оставить ребёнка до восемнадцати часов.

- Да я оставлять не планировал….

- А сколько вашей девочке?

- Пять.

- Мелкая она у вас. А месяцев сколько?

- Чего? - не понимаю я.

- Ну вот Ярику, например, три года и пять месяцев. А Маркуше пять лет и три месяца. А вам?

Да уж.… Как дебилу объяснили. Но ответить на этот простой вопрос я все равно не могу.

- Когда у неё день рождения?

Мля…. Я не знаю! Не спросил. Не успел. Не догадался.… Вот я дятел!

А Машуня уже сняла сапожки, куртку и возится на ковре с детишками.

- Маш, у тебя когда день рождения?

- Недавно был, - говорит она.

- Ей пять и один месяц, - невозмутимо отвечаю я.

Вижу, что воспиталки переглядываются. Мол, такого дебильного папашу ещё не встречали….

И в этот момент мне приходит ответ от Брусникиной. Фото брутального самца.

Инструктор по лыжам? Какого лешего!

На заднем фоне вижу вход в горнолыжную школу. Я знаю, где это!

У меня жестко подгорает. Я, блин, сейчас прилечу Змеем Горынычем и спалю всю вашу контору! А самца пущу на растопку.

- У меня форс-мажор. Я оставлю у вас ребёнка на полчасика?

- Но мы не оформили…

- Двадцать минут! Оплата вперед!

Я сую купюры, кричу Маше:

- Машунь, я сейчас заберу маму и приду. Поиграешь тут?

- Поиграю.

* * *

Через пять минут я уже возле школы. Хотя тут идти пятнадцать. Я, блин, летел! Растапливая снег своей горячей яростью.

А этот му.… ху… е…. он держит своими потными лапками мою женщину!

Мы с ним встречаемся глазами. Он мгновенно все понимает по моему лицу. Опускает Брусникину на пол.

А я.… просто пру на него, как танк.

- Мужик, ты чего? - пятится он.

Я отодвигаю Анюту. И молча толкаю его в плечо. С такой силой, что он отлетает на пару метров.

- Эй, полегче! - орет он. - Я же тебе сейчас вломлю.

И я вижу, что он вломит. Здоровый шкаф. В качалку ходит стопудово. Ещё и боксом каким-нибудь занимается. Удары знает…

И думает, что ему можно трогать своими лапами мою…. Мою Анюту!

Я целюсь ему кулаком в живот. Он ставит блок. Я замахиваюсь и пытаюсь попасть в челюсть. Ну, он так думает. И легко блокирует мой удар.

Ухмыляется…. Ещё и на Анюту поглядывает. С видом победителя.

Все. На мои глаза падает красная пелена.

Я хватаю его за грудки, резко тяну на себя и - с оттяжкой бью башкой в нос. Лоб у меня чугунный. В былые времена, когда я играл в футбол, этого приема боялись все мои соперники.

Самец орет. Хватается за нос. Из под-ладони появляется струйка крови…

- Михей, ты что творишь! - испуганно верещит Брусникина.

А самец в шоке смотрит на свою окровавленную ладонь.

Я достаю из кармана влажные салфетки, которые таскаю для Машуни. И протягиваю ему. Он трясущимися руками вытирает кровь. И обращается к Брусникиной.

- Это твой муж?

- Да! - ору я.

- Нет! - орет Брусникина.

- Кольца же нет! - ноет он. - Я на такие вещи сразу смотрю…

- Сюда смотри!

Я показываю ему кулак.

Опа….

Из дверей клуба вываливается поддержка. Трое инструкторов. В таких же комбинезончиках, тоже мускулистые ребята.

Похрен! Я буйный. Меня поэтому и боялись… Если войду в раж - хоть всемером на меня нападайте. Всех порву.

Но они не нападают. Они ржут.

- Максик, опять тебя за бабу бьют! Пардон, за красивую девушку…. За такую я бы и сам получил.

- Сейчас получишь! - рычу я.

Хватаю Анюту за руку и тащу прочь.

- Михей!

- Знаю! - огрызаюсь я.

Предчувствуя, что мне сейчас будут читать мораль. Но Брусникина спрашивает:

- Где Маша?

- В детском клубе. С воспитателями. Всё нормально.

- А с тобой всё нормально?

- Нет!

- Я тебя таким никогда не видела.… Ты… страшный человек!

- Прости, что напугал.

Я останавливаюсь. Разворачиваю её лицом к себе. Вижу в ее взгляде что-то вроде восхищения. И - немного страха.

А я сейчас в ударе. Ничего не боюсь. Даже её…

Просто кладу ладонь на хрупкую шейку, притягиваю к себе, прижимаю, и - целую. Жадно, горячо и страстно. По-взрослому.

Я тут альфа-самец!