37

Михей

- Горько! - орут и свистят инструкторы из горнолыжной школы, проходящие мимо нас.

Идиоты!

Только ошарашенная Анюта начала отвечать на мой поцелуй, только я почувствовал её маленький сладкий язычок и упал в нирвану.… Как от их воплей она пришла в себя и оттолкнула меня.

- Прекрати!

- Почему? - выдыхаю ей в её волосы, пахнущие ванилью.

- Потому! Совсем рехнулся?

- Да!

- На людей бросаешься!

- Что у тебя с ним? - не могу успокоиться я.

- Не твоё дело!

- Моё!

- Ты мне никто!

- Я отец твоей дочери и твой будущий муж!

О, как её это бесит! Как она злится! И как это похоже на бешеную страсть, которую чувствую я. Если бы мы сейчас были дома - уверен, мы бы зажгли.… Так зажгли, что пришлось бы тушить кровать!

А сейчас Брусникина резко меняется в лице.

- Где Маша?

- В детском клубе.

- Что за клуб?

- Тут недалеко. Рядом с центральной площадью. Да все в порядке!

- Нет! Не в порядке! Ты! Ты….

Она не может подобрать слов, просто разворачивается и быстрым шагом идет в сторону площади. Я - за ней.

- Я хочу жениться на тебе, - говорю, догоняя.

- А меня ты спросить не хочешь?

- Хочу. Давай поговорим.

- Давай.

Она останавливается. Смотрит на меня. Поворачивает голову в сторону площади. Снова на меня.… Но глаза рассеянные. Наполненные тревогой.

- Что там за клуб?

- Там бассейн с шариками, лего, дети. Маше понравилось.

- А воспитатели какие? А дети какого возраста? А у них там безопасно?

- Да вроде все в порядке.…

- Вроде?

- Ну пойдем, заберем Машу.

Я беру ее трепещущую ладошку в свою руку.

Вижу, что она вся на нервах. Ей не до разговоров. Сначала нужно убедиться, что с дочкой все в порядке.

И, пока мы быстрым шагом идём к детскому клубу, меня внезапно накрывает осознание: родительство - это вечная тревога. С момента, как у тебя появляется ребёнок, ты уже не можешь быть беззаботным. Никогда! И не принадлежишь себе. Никогда….

Машуня нехотя прощается с новыми друзьями. Мы идём домой, к Тотошке - только этим мы ее заманили.

- Ты все время за нее переживаешь? - спрашиваю я Анюту по дороге.

Она смотрит непонимающе.

- До меня начинает доходить, что такое быть родителем, - поясняю я.

- Да, - говорит она. - Я все время переживаю. Когда она в садике, когда играет в соседней комнате, когда болеет.… Особенно, когда болеет! А иногда ни с того ни с его просыпаюсь посреди ночи и иду проверять, дышит ли она.

Понимаю.… Только сейчас начинаю понимать!

- И как тебе удалось не сойти с ума? - спрашиваю Брусникину.

- Никак, - спокойно отвечает она.

* * *

Машуня с Тотошкой спят. Мы с Брусникиной идём на кухню и ставим чайник.

Все время, пока я укладывал Машу, меня мучило острое чувство вины. Анюта… Бедная моя девочка! Все упало на ее хрупкие плечи. Она все вывозила одна.

А я… она права. Я мог узнать про дочку. Я мог хотя бы поинтересоваться, как и чем живет моя первая любовь!

- Давай поговорим, - предлагаю я.

- О чем?

- О нас.

Анюта фыркает.

- Никаких “нас” нет!

А могли бы быть…

- В чем суть твоих претензий ко мне? - спокойно спрашиваю я. - Почему ты меня отталкиваешь?

- Ты слишком легкомысленно ко всему относишься. У тебя всё так просто!

- Возможно, - соглашаюсь я.

- Ты несерьёзный!

- Не буду спорить.

Правда, не буду. Я - великовозрастный раздолбай. По сравнению с Анютой, которая прошла через все сложности материнства, да ещё и в одиночку, - я просто дегенерат.

- У тебя было много женщин, - выдвигает она следующую претензию.

- Не так уж и много.…

- Твои последние отношения закончились всего три дня назад! А ты уже готов жениться на мне.

Если так вот со стороны послушать - реально легкомысленно звучит. В чем-то Анюта права…

- Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь! Ты знаешь, что такое семейная жизнь? Что такое растить ребёнка?

- Возможно, я многого не понимаю. Но… Я готов разбираться. Я очень хочу наверстать упущенное.

Анюта встает и наливает чай. Себе и мне.

Ставит передо мной чашку. И это кажется мне хорошим знаком.

- У нас ребёнок, - говорю я. - Когда-то мы любили друг друга. Я и сейчас….

Ладно. Не буду делать громких заявлений. А то она опять обвинит меня в легкомыслии. Ещё и Киру вспомнит.

- Как ты думаешь, у нас есть шанс начать все с начала? - осторожно спрашиваю я.

Брусникина неопределенно пожимает плечами, упорно глядя в кружку с чаем.

- Анют, давай попробуем.

Она, наконец, поднимает глаза. Я замираю. Почему-то так волнуюсь, что аж сердце из груди выпрыгивает.…

- Давай, - отвечает она. - Вот только….

Что?