55
Аня
- Слушай…. стесняюсь спросить…. что это? - шепотом спрашивает Михей.
- Где?
- Да Маша подарила мне рисунок…
И он вытаскивает его из-под диванной подушки, на которую уже почти уснувшая под бубнеж телевизора Машуня закинула ноги.
- Как что? Разве непонятно?
- Ну как бы понятно, но.… стремно, если честно.
- А что стремного в шуруповерте?
- В чём?
- Маша сказала, что это шуруповерт, - тихо хихикая, объясняю я.
Мы, одновременно наклонив головы влево, вглядываемся в рисунок.
- Ну допустим, - произносит Михей. - Ну тогда погнали, проверим этот грозный инструмент в действии!
Мы аккуратно перекладываем Машу на кровать. Михей тянет меня в ванную. И я не против! Я очень даже “за”. Вот только…. Надо свет выключить.
- Анют, ты что делаешь?
- Давай без света.
- Да мы тут всю ванную разнесем.
- Ну просто.… Так романтичнее…
- Не выдумывай.
Он включает свет, затаскивает меня в ванную, закрывает дверь. Прижимает меня к ней, подняв мои руки вверх и зафиксировав жестким захватом. Мне всегда это нравилось. Но сейчас.… Я брыкаюсь. Не даю целовать себя. При свете.
- Давай выключим свет.…
- Анют, да что с тобой такое?
- Я толстая! - не выдерживаю я.
- Чё?
Такого удивленно выражения лица я не видела никогда. У него просто глаза из орбит выпали. По-моему, когда Михей узнал, что Маша - его дочь, он и то удивился не так сильно.
- Брусникина, ты прикалываешься?
- Нет! Я набрала три килограмма. Или даже четыре.
- Писец.
- Вот именно! Мне надо худеть.
- Анюточка… Тебе надо голову лечить. Головка у тебя бо-бо.
И он гладит меня по упомянутой части тела. И целует в лобик. Как идиотку….
- Дурак! - бурчу я.
А он уже подхватил меня за талию, посадил на стиральную машинку и задрал майку….
- Мои красотки…
- Ну грудь да…. - соглашаюсь я. - Мне самой нравится.
А Михей без слов, но очень активными нежными действиями демонстрирует, как он их обожает… Но ему мало! Он пытается стянуть с меня пижамные штаны - я не даю.
- Брусникина, руки по швам! - командует Михей. - Прекратить сопротивление!
- У меня там попа, - признаюсь я. - На ней джинсы не застегиваются.
Он стаскивает меня с машинки, разворачивает спиной к себе…. И я уже никак не могу удержать пижамные штаны.
- Это были неправильные джинсы, - бормочет Михей, исследуя мои округлившиеся параметры. - Мы купим новые.
- И юбочку.
- И юбочку, - кивает Михей.
- И платьице.
- Само собой!
- А ещё я шубу хочу…
- И шубу….
- Михей! - дергаюсь я.
- Что?
- Вот сейчас я прикалываюсь!
- Ты что-то говорила? Я не слышал. У меня тут такая роскошная попа.… Почти как раньше.
- Что значит: как раньше?
- Брусникина, ты в курсе, что раньше ты была на пару размеров больше?
- Ну, допустим, всего на один…
- На два. Куда ты все это дела? Я требую вернуть все потерянное! Будешь каждый день есть тортики и булки с конфетами.
Это он произносит, снова усаживая меня на машинку. Одежды на мне не осталось. Но мне уже не хочется выключить свет. Я ловлю в зеркале свой безумный взгляд. Я вижу в нем страстную сексуальную красотку, искусавшую губы от сдерживаемых блаженных стонов.
А в глазах Михея я вижу такое восторженное восхищение… что и сама начинаю себе нравится.
* * *
Прекрасное утро. Пока Михей с Машей выгуливают Тотошку, я готовлю завтрак, пританцовывая и напевая. Смотрю на них в окно - и сердце наполняется трепещущим счастьем.
Я так рада за дочку! У нее теперь есть папа. Заботливый, любящий, готовый бесконечно играть и гулять. Просто удивительно, насколько хорошо они ладят! С первого взгляда. С первого слова… Вот что значит - родная кровь.
Да и мы с Михеем…. у нас все так легко. Мне кажется, мы сейчас понимаем друг друга намного лучше чем тогда, шесть лет назад. Мы оба стали взрослее и мудрее.… И больше ценим вновь обретенное счастье.
Оладушки я дожарила, фрукты нарезала, в духовке запекается омлет с сырнной корочкой. Кофе сварю позже, когда они вернутся.
Хожу по дому - везде букеты цветов. Присланные Михеем в те дни, когда его не было. И ни один не завял!
Такое праздничное настроение…
Вообще, меня не отпускает ощущение праздника.
Всё так хорошо.… Так сказочно… Что даже немного страшно.