79

Аня

- Пап, я хочу сладкую вату! - канючит Маша.

- Ты съела киндер, тебе сегодня больше нельзя сладкого, - отвечает Михей, уткнувшийся в свой телефон.

Воскресенье. Мы гуляем в парке. Ну как гуляем…. Я захватила с собой ноутбук, чтобы доделать сорвавшуюся вчера работу, Михей переписывается с заказчиком в телефоне.

Но зато мы на свежем воздухе. Я сижу на скамейке под соснами, Маша с Михеем - чуть поодаль, на качелях.

- Я хочу вату! - не унимается Машуня. - Хотя бы самую маленькую! Розовую. Ну пожалуйста!

- Машунь, я бы с удовольствием купил тебе вату. Честно. Но мама не разрешает.

И он косится на меня с притворным ужасом. Маша замолкает и делает так же. Они заговорщицки переглядываются.

И, как ни странно, это срабатывает. Машуня перестает канючить.

Ну ладно….

Хотя можно было бы объяснить причину запрета по-другому! Не “мама не разрешает”, а “сладкое вредно для зубов и от него бывают высыпания на попе”.

* * *

Вечером я готовлю ужин, а наш неуемная дочь, которая не растратила и сотой доли своей энергии, носится по квартире вместе с таким же буйным Тотошкой. Эти двое друг друга стоят!

- Маш, прекрати, - слышу голос Михея.

- Что?

- Прыгать на диване.

- Почему?

- Сломаешь.

- Не сломаю, не сломаю!

И я слышу, что прыжки продолжаются.

- Мама будет ругаться - “страшным” голосом произносит Михей.

Ну да, буду. Нам нужен этот диван! Он должен продержаться ещё месяцев пять, до переезда в новую квартиру. А он уже весь разваливается от нещадной эксплуатации.

Отвлекшись на свои мысли, я теряю нить их разговора. Послушалась Маша? Испугалась?

Выглядываю: дочь слезла с дивана и валяется с Тотошкой на полу.

Это снова сработало.…

А разве не должно быть наоборот? Разве не я должна говорить: вот сейчас придет папа и задаст тебе? И Машуня сразу должна становиться шелковой…

Но нет. Из папы эта принцесса вьет веревки. А мама у нас плохой полицейский.

Обидно, между прочим!

Меня переполняют эмоции, и я звоню опытной подруге.

- Ален, кто у вас в семье страшный Бармалей и плохой полицейский?

- В смысле?

- Ну, ты пугаешь детей папой или он пугает их тобой?

- Я пугаю. Вот сейчас папа придет с работы и всем накостыляет. И прекрасно действует. Хотя он ни разу по-настоящему никому не костылял.

- Вот! И это нормально! А у нас Бармалей я. Представляешь, Михей пугает мной Машу! Я бы купил тебе сладкую вату, но мама не разрешает! Я бы сам с тобой прыгал на диване, но мама будет ругаться!

- И это срабатывает?

- Да.

- Ну и прекрасно.

- Я не хочу быть Бармалеем!

- Ты не Бармалей. Просто у тебя девочка. А у меня пацаны.

- И что?

- Это другое.… - произносит Алена.

А потом у нее дома случается какая-то катастрофа, и она бросает трубку. Так толком и не объяснив, почему это “другое”.

Ну и почему же?

Кстати, когда мы жили вдвоем, я как-то справлялась со своей буйной дочерью. Но, если честно, не всегда…. Нет, я не позволяла ей вить из меня веревки. Но бывали моменты, когда я никак не могла ее угомонить.

А Михею это удается. И как? Угрожая мной!

- Маш, давай не будем, - снова слышу из спальни. - Иначе нам обоим влетит от мамы.

Ну все! Мое терпение лопнуло.

Заглядываю в спальню. Маню пальцем Михея.

- Иди сюда!

- Что? - таращится он.

- Нам надо серьёзно поговорить!

Такого испуганного лица я у Михея, кажется, ещё не видела.… Я что, правда, такой страшный Бармалей?

Веду его на кухню и нападаю с обвинениями:

- Может, хватит делать из меня монстра?!

- В смысле?

- Почему ты пугаешь Машу мной? Почему все время говоришь: я бы, конечно, тебе все разрешил, но мама заругает!

Он зависает.

- Я так делаю?

- Да!

Михей стоит, молчит, усиленно морщит лоб и чешет голову. Медленно, как бы через силу, кивает.

И, наконец, выдает:

- Понял. Больше не буду.

- Не будешь?

- Не буду. Прости. Я не осознавал, как это выглядит.

И это все? Я сказала, он прислушался и сделал? Вот так вот просто?

Вот это да.…

А что, так можно было?