Глава 2

Стою рядом с Милой и все еще пытаюсь осознать, что эта очаровательная белокурая непоседа — моя дочь.

Мозг отказывается принимать новую реальность.

Пять лет.

Пять лет я не знал, что у меня есть ребёнок.

Как Таня могла так поступить?

Хотя… зная её гордость…»

Мила поднимает на меня свои огромные голубые глаза, кажется устав ждать записку от доктора.

Хватило ее на две минуты ожидания.

Непоседа… Вся в меня.

— Папа, а мы пойдём гулять? — спрашивает она, смешно складывая губы. — Мама обещала, что когда ты найдёшься, мы будем гулять каждый день! Не только когда после садика идем или у мамы выходной.

— Эээ… найдёшься? — переспрашиваю ее, пытаясь все же понять, что дочери сказала Таня.

О том, кто ее отец она девочке сказала.

А вот где я? Очень интересный вопрос. И мне нужно это знать, чтобы поддержать легенду и не ломать ребенку психику.

— Да! — кивает Мила. — Мама говорила, что ты потерялся, но обязательно найдёшься. Что ты очень быстрый, поэтому уже быстро ищешь нас. И еще мама сказала, что ты будешь самый лучший папа на свете!

Потерялся…

Ну да, можно и так сказать…

Потерялся в своих амбициях, контроле и дурацких представлениях о семье».

— Конечно, солнышко, — хрипло отвечаю я. — Мы будем гулять. И не только гулять.

— Ура! — Мила хлопает в ладоши. — А мороженое точно будет? Мама иногда обещала, но не покупала, потому что у нас было мало денюшек.

Мало денег!

Моя дочь знает что такое мало денег, в то время, пока я даже не знаю сколько у меня на счетах.

Нет, я точно дождусь, пока Таня придет в себя, чтобы придушить!

Мало того, что ушла беременной! Так еще и такой чуши мою дочь учит! Приучила ее!

— Будет, — отвечаю, напряженно глядя перед собой и представляя все то, что хочу сделать со вторым родителем своей дочери. — Всё у тебя теперь будет, родная!

— Папа, — Мила вновь привлекает мое внимание. — А почему ты такой грустный?

— Я не грустный, — быстро отвечаю, натянув улыбку — Просто… думаю, куда бы нам пойти сначала. Может, в парк?

— В парк! — радостно вскрикивает Мила. — Там качели! И утки! И мороженое!

— Значит, в парк, — составляю план. — Но сначала… — я оглядываюсь по сторонам. — … нам нужно кое‑что обсудить.

— Что? — Мила смотрит на меня с любопытством.

— Правила безопасности, — торжественно объявляю. — Правило номер один: никаких разбираний часов. Правило номер два: держаться за руку на улице. Правило три…

— Мороженое каждый день? — с надеждой перебивает она.Я не выдерживаю и смеюсь:

— Ладно, пусть будет правило три: мороженое — по особым случаям. А особых случаев у нас будет много.

— Ура! — Мила снова хлопает в ладоши. — Ты самый лучший папа! — кидается ко мне на шею обнимать, не дав договорить все правила.

Но и они теряются, когда я чувствую эту неописуемую любовь ребенка. Моего ребенка.

Я чувствую себя лучшим папой…

Лучшим папой, который только что узнал о существовании своего чада…

Позор!

Подойдя, врач приносит записку, вслух озвучивает еще раз названия, на случай если его вполне аккуратный почерк окажется неразборчивым. Убеждаюсь, что меня будут держать в курсе состояния Татьяны, и отпускаю доктора.

— Пойдём, — произношу и беру Милу за руку. — В парк. К качелям, уткам и… возможно, мороженому.

Мила радостно подпрыгивает рядом, болтая ножками, а я иду по коридору больницы, крепко сжимая её маленькую ручку.

В голове всё ещё хаос, но одно я знаю точно, что теперь я отец и бездельничать нельзя. Нужно взять ответственность за этого ребенка. Благо у меня есть и финансовые и моральные возможности это сделать.

Да и отпуск у меня. Время познакомиться и позаботится о дочери тоже есть. Но няню я все же найму. Лишним не будет.

Выхожу из больницы, слабо держа маленькую бандитку за руку.

У нее рука размером в два моих пальца.

Крошечная…

Боюсь даже сжать ее ручку чуть сильнее. Сломаю ведь, точно!

Мила вертит головой во все стороны, как маленький любопытный совёнок, и сыплет вопросами быстрее, чем я успеваю на них отвечать.

— Папа, а почему у той тёти такая большая сумка? — озвучивает она очередной свой вопрос, который появляется в ее голове кажется рандомно. — Она туда слона спрятала?

— Эээ… вряд ли, — улыбаюсь, а в голове тут же всплывает этот вид. — Наверное, там много нужных вещей.

— А вон та машина красная, как конфета! — малышка пальчиком указывает на ближайшую тачку. — А мы поедем на такой?

— Нет, солнышко, мы поедем на моей, — отвечаю, стараясь выдержать наплыв интереса. Так-то у меня племянники есть. Я к такому привык, но, пожалуй, дети брата не такие болтливые. — Она не красная, но очень удобная.

— А она быстрая? Быстрее конфеты?

— Быстрее, — смеюсь, на секунду даже застыв. Завидую детям. Могут задавать любые вопросы и нести такой бред порой… Никто им и слова не скажет. — Хотя конфеты обычно не особо торопятся.

В моем детстве у меня такой роскоши не было. Вначале няньки, на которых меня скинули родители. Затем уход отца из семьи, и появление отчима, который тут же меня в Суворовское сдал…

Поймав взгляд водителя, который ждёт у обочины в моём чёрном внедорожнике, подзываю его. Мила замирает, разглядывая машину из которой тот выходит.

— Ого! — восхищённо выдыхает малышка, открыв свой небольшой ротик так широко, что мне тут же хочется себе врезать. Пока я жировал, моя дочь даже не видела таких машин. Позор мне как отцу. И нотации ее матушке за то, что лишила свою дочь всего этого. — Она как замок на колёсах!

— Можно и так сказать, — открываю дверь. — Залезай, принцесса.

Мила забирается на заднее сиденье, я устраиваюсь рядом. Знаю, что без кресла детского в машине нельзя, но пока мы с Милой погуляем, водитель все купит. Сейчас его взять неоткуда.

— Поехали домой вначале, — обращаюсь к малышке. — Я переоденусь, наверное. А потом что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — отзывается она.

— Домой! — говорю водителю.— Домой! — радостно хлопает в ладоши Мила, кажется копируя меня, и гордясь собой. — А он большой, твой дом, папа? Больше, чем детский сад?

— Намного больше, — киваю я. — Там есть сад, бассейн и даже комната для игр.

Последняя для племянников. Они часто остаются в моем доме, когда приезжают в Москву с родителями.

Мне не жалко. Дом все равно пустой стоит, пока я на службе.

— Бассейн? С водой? — глаза Милы загораются.— С водой, — киваю, видя как ее взгляд становится еще ярче. Ясно… в мать пошла. Такая же любительница поплавать. — Но купаться пока не будем, ладно? Сначала познакомимся с домом.

— Ладно, — соглашается она, но видно, что мысль о бассейне её зацепила. — А там есть качели?

— Качели… — задумываюсь. — Знаешь, думаю, мы можем их поставить. Прямо сегодня!

— Ура! — Мила подпрыгивает на сиденье. — И горку?

— И горку, — киваю. — Всё, что захочешь.

Она на секунду замолкает, задумчиво хмурит брови.

— А кот? — неожиданно серьезно выдает. — У нас будет кот?— Кот… — мысленно перебираю правила особняка. Одно из которых гласит: Никаких животных, они портят интерьер. — Да, кот будет. Большой и пушистый. Выберем с тобой и купим.

— Отлично! — Мила удовлетворённо кивает. — Я уже придумала ему имя. Его будут звать Пушок. Или Пушинка, если девочка.— Отличное имя, — соглашаюсь с ней, мысленно прощаясь со своими антикварными коврами.

Новые куплю!

Что не сделаешь ради ребенка. Ребенка, о котором совсем недавно ты и не знал.

Машина плавно трогается, и Мила тут же прилипает к окну.

— Вау! — восклицает она. — Смотри, папа, собака в шапочке!

Нахмурившись выглядываю, чтобы понять о чем она. И тут же понимаю. Около пешеходного перехода стоит мужчина и выгуливает мопса в вязаной шапочке.

— Видимо, холодно, — комментирую с ухмылкой.

— А если жарко, он снимает шапочку? — допытывается Мила.

— Наверное.

— А ты носил шапочку, когда был маленьким?

— Носил, — улыбаюсь. — Красную.

— Ух ты! А фото есть?

— Где‑то есть, — хмыкаю. — Но это секрет.

— Секреты… это хорошо, — серьёзно кивает Мила. — У меня тоже есть секрет.

— Какой? — заинтересованно спрашиваю болтушку, которая кажется не умеет молчать.

— Я умею делать вот так! — она высовывает язык и пытается свернуть его трубочкой.

— Впечатляет, — искренне восхищаюсь. — У меня так не получается.

— Научить? — предлагает она.

— Давай потом, — прошу, бросив взгляд на парнишку за рулем, который уже готовится к цирку. — А то я водитель лопнет от смеха.

— Не надо, чтобы он лопался, — поморщившись, тянет девочка. — Кишки будут вокруг… Не хочу быть в кишках!

Наконец мы выезжаем за город. Дорога становится шире, по сторонам появляются деревья. Значит можно расслабиться. Скоро мы будем уже дома, а там я уже решу точно, что мне делать дальше.

Пока план простой. Мила остается со мной, я нанимаю няню, и мы вместе с малышкой ждем, пока ее мама придет в себя. Но кроме этого еще много забот.

— Это уже лес? — оторвав внимание от окна, интересуется Мила.

— Пока ещё нет, — отвечаю, взглянув на пейзажи. — Это парк. Настоящий лес дальше. Но мы туда обязательно съездим.

— На выходные?

— На выходные, — киваю. — Будем собирать грибы и ягоды.

— И шашлык кушать! — выдает она не своим голосом, который тут же меня смешит.

— И шашлык, — подтвержаю, глядя на то, как загорелись ее глаза. Любовь к мясу у нее от меня.

— И строить шалаш! — продолжает малышка.

— И строить шалаш, — соглашаюсь. — Ты уже строила?

— Один раз, — важно кивает Мила. — Но он упал на меня. Было смешно.

— Главное, что не больно, — вздыхаю, осознав, что даже мысль о боли Миле причиняет мне самому боль.

Наконец, машина сворачивает на подъездную аллею. Впереди вырастает мой особняк, который тут же привлекает внимание маленькой будущей хозяйке этого дома.

— Вау! Это наш дома? — Мила буквально прилипает к стеклу.

— Ага.

— Это правда наш дом? И мой дом, да?! Он как дворец! — пораженно уточняет она.

— Наш, — улыбаюсь, забавляясь ее реакцией. — Твой дом.

— У меня есть дом! — она поворачивается ко мне, глаза сияют. — Настоящий дом с бассейном, качелями, горкой и Пушком!

— Почти, — подмигиваю. — Кое‑что ещё нужно доделать.

— Но мы же все сделаем? — она хватается за ручку двери, готовая выскочить.

— Сделаем, — отвечаю и выхожу из машины. Отхожу ее и открываю дверь дочери, притянув ей руку. — Добро пожаловать домой, Мила.

Она выскакивает с места и фактически выпрыгивает из машины. Кружится на месте, раскинув руки, потом бросается ко мне и обнимает за ногу.

— Спасибо, папа! — звонко за что-то благодарит. — Это самый лучший день в моей жизни!

Глажу её по голове и чувствую, как что‑то в груди теплеет.

Пять лет я пропустил, но теперь я рядом с ней. И я сделаю всё, чтобы каждый её день был таким же счастливым.

— Пойдём, — беру её за руку, устремив путь к комнате, которую еще в машине выбрал. Близко ко мне. — Покажу тебе твою комнату. Там, кстати, есть окно с видом на сад.

— С видом на сад?! — Мила тянет меня к ступеням. — Быстрее, папа, быстрее!

И я иду за ней.Взрослый мужчина, владелец состояния и офицер запаса, почти вприпрыжку идет за девочкой, потому что её радость заразительна, а улыбка светит ярче всех люстр в этом огромном доме.

И впервые за долгие годы я чувствую себя по‑настоящему… дома.

Словно бы я вновь не один…

Словно бы Таня никуда не уходила…

Мы входим в особняк, и Мила замирает на пороге, задрав голову к высокому потолку с лепниной.

— Вау! — выдыхает она. — Тут можно запускать самолёты?

— Лучше не надо, — смеюсь, решив не говорить дочери, что с племянником мы уже в свое время запускали, а потом от его матери получили люлей. — Потолок дорогой, а самолёты иногда падают…

— Жаль, — вздыхает Мила, но тут же переключается на следующую заинтересовавшую ее вещь. — А это что за штука? — она тычет пальчиком в антикварную вазу на пьедестале.

— Это ваза, — осторожно подхожу ближе. — Очень старая и очень хрупкая. Давай договоримся, что мы ею просто любуемся, хорошо? Никаких обнимашек и покатушек.

— Ладно, — кивает Мила с видом человека, который мысленно уже всё покатал. — А там что? — она указывает на лестницу.

— Второй этаж, — отвечаю. — Там спальни. Твоя комната — самая светлая, с видом на сад.

— Пойдём! Пойдём! — Мила тянет меня за руку с силой, которой позавидовал бы и бывалый борец.

Поднимаемся наверх. Мила кружится по коридору, разглядывая портреты предков на стенах.

— Кто эти дяди и тёти? — деловито спрашивает она.

— Наши родственники, — объясняю. — Мои прадедушки, прабабушки… А твои… — замолкаю, ведя сложный процесс загрузки в ее глазах.

— Они живые? — выдает ее, невинно хлопая ресницами.

— Уже нет, — отвечаю, взглянув на фотографию отца.

Не хватает здесь лишь фотографии моего дедушки по линии отца. Он еще жив, но предпочел жить с моим братом и его семьей. Они с детства привязаны друг к другу.

Его фотографию я решил сюда не вешать. Пока не вешать. Пусть живет.

— А почему они на стенах? Эти родственники? — любопытничает малышка.

— Традиция такая, — пожимаю плечами. — Чтобы помнили.

— Понятно, — кивает Мила со знанием дела, и добавляет невозмутимо: — У нас в садике на стене висят рисунки. Тоже чтобы помнили!

Наконец, мы подходим к двери детской моего племянника, которая напротив моей спальни. Интерьер в ней нейтральный. Светлые стены, большая кровать с балдахином, книжные полки, уголок для игр. Пару розовых деталей добавить и будет девичья комната. А захочет все в этой комнате поменяем.

Открываю её, вкуская малышку, но Мила застывает на пороге.

— Это… моё? — шёпотом спрашивает Мила, указывая на ящики с игрушками.

— Твоё, — улыбаюсь я. — Всё твоё.

— Урааааа! — она врывается внутрь и начинает носиться по кругу, как маленький торнадо. — Тут будет мой замок! А тут — лаборатория! А тут… — она запрыгивает на кровать. — …тут будет вулкан!

— Вулкан? — приподнимаю бровь. — Надеюсь, он не будет извергать подушки?

— Только немножко! — хихикает Мила.

Прохожу в комнату и опускаю рюкзачок Милы на кровать. Открываю его и осматриваю вещи. Документы, одна пижама, одно платье, кофточка, штанишки и футболка.

Скудно. Но эта проблема решаема. Купим ей новых вещей.

— Так, Мила, побудь немного здесь. Я быстро переоденусь и поедем гулять. Много чего еще нужно купить.

— Ура! Гулять!

Ухожу я под радостные щебетания дочери.

Одеваюсь как можно скорее. И через минут десять, мы с Милой уже спускаемся и садимся в машину, которая везет нас с магазины. Прогулки толком не выходит, если не считать время хотьбы от одного магазина к другому. И от магазинов к ресторанам.

Возвращаемся домой, мы оба убитые, но счастливые.

Открываю шкаф, куда уже сложили вещи Милы и достаю пижаму.

— Пора готовиться ко сну, солнышко, — отдаю одежду девочке.

Новые пакеты мы договорились завтра вместе разобрать, чтобы моя модница вновь все примерила и порадовалась покупкам.

— Но я не хочу спать! — тут же протестует Мила. — Я ещё не всё исследовала!

— Завтра будет новый день для исследований, — терпеливо объясняю, хотя уже валюсь с ног. Даже солдаты меня так не выматывали, как день с этой юлой любопытной. — А сейчас душ, пижама и сказка на ночь.

— Сказка от тебя? — глаза Милы загораются.

— Да, от меня, — киваю. — Но сначала гигиена.

Вызываю горничную по внутренней связи.

Через пару минут в комнате Милы появляется Анна Ивановна. Дама солидная, с многолетним опытом работы в особняке. Когда меня нет, она присматривает за домом.

— Анна Ивановна, помогите Миле подготовиться ко сну, пожалуйста, — прошу ее.

— С удовольствием, Яков Евгеньевич, — она улыбается Миле. — Пойдём, милая, я покажу, где тут ванная комната.

Взглянув на нового персонажа в нашем с ней тандеме, Мила цепляется за мою ногу.

— Нет! — выкрикивает дочь, испуганно глядя на Анну Ивановну. — Я хочу, чтобы папа помог! И папа почитал сказку! Уходи!

— Но, милая… — начинаю. — Я…— Папа! — в голосе уже звучат слёзы. — Ты же обещал!

Анна Ивановна тактично делает шаг назад и шепчет.

— Яков Евгениевич, может, вы и правда почитаете? Для первого раза…

— Хорошо, — сдаюсь я. — Давай, Мила, идём в душ, а потом сказка. Но помоет тебя все же Анна Ивановна. Мужчинам нельзя мыть маленьких девочек.

— Но…

— Я пойду с тобой, но отвернусь и тебе поможет Анна Ивановна, — настаиваю на своем. — Договорились?

— А ты точно не уйдешь? — спрашивает она тихо.

— Точно!

Через двадцать минут Мила, чистая и в пижаме с единорогами, сидит на кровати, обложившись подушками.

Я же стою перед книжной полкой и в панике разглядываю названия.

«Сказки народов мира», «Волшебник Изумрудного города», «Винни‑Пух», «Питер Пэн»…

— Какую хочешь? — пытаюсь звучать уверенно.

— Эту! — Мила тычет пальцем в «Винни‑Пуха».

— Отлично, — беру книгу, сажусь рядом и открываю на первой странице. — Глава первая, в которой мы знакомимся с Винни‑Пухом и несколькими пчёлами…

Читаю, стараясь придать голосу нужную интонацию. Мила слушает, подперев кулачком подбородок.

— Папа, — вдруг перебивает она на середине главы. — А почему у Винни‑Пуха такой смешной голос?

— Эээ… — я на секунду теряюсь. — Потому что он медведь?

— Но медведи рычат! — умно заключает, обнажая то, что я накосячил.

— Этот медведь особенный, — находчиво отвечаю. — Он поёт песни и любит мёд.

— А ты можешь говорить, как он?

Вздыхаю, собираю волю в кулак и пытаюсь изобразить голос плюшевого медведя.

— Привет, Мила! Я Винни‑Пух, и я очень, очень люблю мёд! — выдаю, но… в ответ Мила заливается смехом.

— Ты смешно говоришь! Ещё раз!

— Ладно, — снова перевоплощаюсь. — Мила, а ты знаешь, где тут можно найти горшочек мёда?

— В холодильнике! — выдаёт Мила. — Но мама говорит, что на ночь сладкое нельзя.— Мудрая мама, — киваю я. — Значит, Винни‑Пух подождёт до утра. А сейчас спать.

— Ещё одну главу? — жалобно просит Мила.

— Одну, — соглашаюсь, взглянув на часы. Без пятнадцати десять. За пятнадцать минус успею. А дальше спать. Мне еще самому душ принимать и готовится ко сну. А у меня между прочим режим.

Дочитываю главу, закрываю книгу.

Мила уже почти засыпает, но вдруг открывает один глаз.

— Папа? — сонно зовет, а я мысленно начинаю уже готовится к “Я хочу кушать, писать, пить и так далее”.

— Да?

— Ты самый лучший папа на свете.

Ее признание заставляет меня застыть… Сердце пропускает удар.

— Спасибо, солнышко, — глажу её по волосам. — Спи крепко.

Осторожно встаю, поправляю одеяло, выключаю ночник. Оборачиваюсь на пороге на Милу, а та уже мирно сопит, обняв плюшевого зайца.

У меня есть дочь…

И она спит… после того, как я ей почитал… Она назвала меня лучшим папой… И она в моем доме…

Я все еще в шоке, но мне нравится происходящее.

Выхожу в коридор, тотчас столкнувшись с Анной Ивановной.

— Яков Евгениевич, всё хорошо? — спрашивает она.

— Более чем, — улыбаюсь, плотно прикрыв дверь. — Хотя я только что узнал, что не умею читать сказки с правильными голосами.

— Научитесь, — подмигивает Анна Ивановна. — Это дело практики. Уснула?

— Ага, — киваю. — И я пойду… Завтра дел куча.

— А откуда девочка то? Обещали рассказать же, — напоминает, и я вздохнув, коротко описываю происходящее.

— Ну и вот! Завтра начну няню искать, но вы ведь если что подстрахуете меня, когда в больницу поеду? — уточняю у домработницы.

— Спрашиваете еще, — фыркает. — Помогу и подскажу если что! У меня три внука!

Попрощавшись с женщиной, захожу к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Пять лет я пропустил, но сегодня был первый вечер. И он был… волшебным.

Засыпаю с улыбкой, а в голове крутится фраза Милы: «Ты самый лучший папа на свете».

И я сделаю всё, чтобы это было правдой. Не только в её глазах, но и на самом деле.

Но первым делом нужно вернуть девочке маму…