Глава 3

Утро начинается с аромата свежесваренного кофе и… громкого «Фу!» из столовой.

Вхожу в просторную столовую, где Мила сидит за огромным дубовым столом. На нём тарелка с идеальной порцией овсяной каши, украшенной ягодами. Перед девочкой серебряная ложечка, которая выглядит так торжественно, будто предназначена для королевских приёмов, а не для пятилетней непоседы.

— Папа, я не буду эту кашу! — жалуется она мне, стоит мне подойти к ней. — Мама меня не так кормила.

— А как? — уточняю у нее.

— Зефирками, мармеладками и шоколадными шариками. И мороженным… И… — уходит она в фантазии.

Да, конечно! Таня ее таким кормила… Так я и поверил!

Таня на завтрак всегда готовила рисовую или манную кашу. Овсянку она не очень умела варить. За овсянку я отвечал обычно. А Таня украшала кашу ягодами.

— Ну как мама вернется, устроим праздничный завтрак, а пока каша, — заявляю ей, решив не уличать малышку во лжи.

— Она не вкусная! — скрестив руки на груди, протестует малышка. — У мамы не такая каша!

— Мила, — стараюсь говорить максимально спокойно. — Это очень вкусная каша. Анна Ивановна старалась, — указываю на женщину

— Но я не хочу кашу, — Мила отодвигает тарелку так решительно, что ложка звенит. — Я хочу бутерброды! С сыром и клубничным джемом!— Солнышко, — сажусь напротив ее. — Каша полезная. Она даёт силы, чтобы бегать, прыгать и… строить шалаши.

Жаль, что с ней нельзя, как с солдатами. Приказал и все.

Эх…

— У меня и так много сил! — Мила демонстративно вскакивает со стула и делает пару прыжков. — Смотри!

— Впечатляет, — киваю. — Но каша…

— Нет! — она скрещивает руки на груди. — Бутерброды!

Бросаю беспомощный взгляд на Анну Ивановну, которая стоит у двери с кофейником. Она едва заметно улыбается.

— Дети, — пожимает плечами Анна Ивановна. — У них прихоти.

Возвращаюсь к столу, стараясь сохранить достоинство главы семейства.

— Хорошо, Мила, — торжественно сдаюсь воле неугомонной принцессы. — Пойдём на компромисс. Ты съешь три ложки каши, а потом получишь бутерброд.— Пять бутербродов! — тут же выдвигает условия Мила.

— Один бутерброд, — настаиваю.

— Три! И с толстым слоем джема! — торгуется чертовка.

— Два, — не уступаю мелкотне. — И джем в разумных количествах, чтобы не пришлось отмывать стены.

— Договорились! — Мила мгновенно берёт ложку и отправляет в рот три огромные порции каши, едва не подавившись. — Всё, я выполнила условия! Где мои бутерброды?

Не могу сдержать смех от вида этого хомяка, у которого щеки набиты кашей.

— Ты жульничаешь! Это были не ложки, а целые ковши!

— Но ты же не сказал, какого размера ложки! — хитро улыбается Мила.

Анна Ивановна уже несёт тарелку с двумя идеально собранными бутербродами. Тонкий ломтик сыра и щедрый слой джема.

Отвратительно…

Но в стиле Тани… И кажется моей дочери…

— Вот, милая, — женщина ставит перед Милой ее приз. — Как ты и хотела.

— Ура! — Мила хватает бутерброд и откусывает огромный кусок. — Ммм, вкусно! Папа, попробуй!

Нехотя пробую, чтобы не обидеть ребенка, но это оказывается и правда вкусно.

Неожиданно понимаю, что сам не прочь съесть ещё парочку таких.

— Папа, — Мила вытирает джем с подбородка. — А знаешь, каша тоже ничего. Если её есть вместе с бутербродами.

— Вот как? — приподнимаю бровь. — То есть мы можем завтра начать завтрак сразу с бутербродов, а кашу оставить на десерт?

— Точно! — воодушевляется Мила. — Так даже лучше!

— Боюсь, наш с тобой повар не оценит такой подход к питанию, — хмыкаю я.

Смотрю на чудо перед собой. Чумазое от джема лицо, счастливые глаза, крошки на пижаме, и ведь она правда счастлива…

А вот я почти всю ночь не спал. Читал про реабилитацию людей после аварии. Сил, времени, а главное терпения это потребует немалого, но главное, чтобы пришла в себя.

— Пап, — Мила допивает молоко и бросает взгляд на меня. — А после завтрака мы пойдём кормить уток в парке?

— Конечно, пойдём, — киваю. — И, возможно, возьмём с собой несколько бутербродов. На всякий случай. Но перед тем как мы пойдем гулять, мне нужно будет уладить пару вопросов. Ты пока разберешь свои покупки. Хорошо?

— Хорошо.

Перед тем, как мы отправимся в парк, я набираю врача и справляюсь о состоянии Тани. Сообщаю доктору, что все лекарства уже нашел и привезу их в скорем времени. Пытаюсь еще договориться, чтобы меня пустили к Тане, но врач отказывается.

— Папа, быстрее! — Мила тянет меня за руку, едва не отрывая от земли. — Мы опоздаем на уток!

— Утки никуда не денутся, — говорю ей, стараясь не отставать. — Они же в пруду, а не на деловой встрече.

— Но они могут уплыть на другой берег! — серьёзно возражает Мила. — А там нет бутербродов!

— Логично, — подмечаю детскую логику. — Значит, надо спешить.

Мы выходим из особняка и направляемся в парк. Тот самый, что в пяти минутах ходьбы. Мила прыгает через каждую вторую ступеньку, вертится вокруг себя, размахивает руками и, как всегда, болтает без умолку.

— Папа, а утки умеют летать? А если умеют, почему не улетают? А у них есть домики? А если есть, они там спят? А ты когда‑нибудь спал в домике утки?

— Никогда, — честно отвечаю, признаться честно подустав от болтовни. — Но теперь очень хочу попробовать…

Ну а что? В лесу ночевал! Даже в Африке, около костра спал.

— Я тоже! — радостно подхватывает Мила. — Давай построим домик для уток?

— Обязательно, — отвечаю с ухмылкой. — Как только найдём архитектора‑утку.

В парке действительно много уток. Они плавают у берега, крякают и поглядывают на нас в ожидании еды.

— Вот они! — Мила замирает от восторга. — Смотри, папа, вон та большая, наверное, мама‑утка! А те маленькие её детки!

— Похоже на то, — киваю. — Мила, а у мамы был жених?

— Папа, ну какой жених?! — возмущенно оборачивается ко мне. — У мамы же есть ты. Зачем ей жених!

— А друг?

— Только медведь, — пожав плечами, бросает малышка, успокаивая меня. — А мы дадим уткам бутерброды? Один всего? А то они не ели утром каши. У них мало силы… Плавают ели ели!

— Конечно, — достаю из пакета заранее приготовленные кусочки хлеба. — Только понемножку, чтобы не перекормить.

Мила осторожно бросает крошки уткам. Те бросаются к ним с таким энтузиазмом, что чуть не переворачивают друг друга.

— Ух ты! — восхищается Мила. — Они как дети в садике, когда дают печенье! Только без визга и драк. Утки вежливые.

Садик… Вчера Мила весь день говорила о садике.

В какой садик ходит моя дочь?

Надо наверное ее записать в тот, что рядом с моим домом.

Только зачем ей сад? Я няньку нанять могу…

После кормления уток Мила решает, что пора переходить к более активным развлечениям.

— Папа, а теперь догонялки! — объявляет она и тут же убегает, хохоча.

— Эй, подожди! — я бросаюсь за ней. — Правила! Какие правила?

— Никаких правил! — доносится из‑за дерева. — Просто догони меня!

Неуклюже бегу за ней по тропинке.

Когда я в последний раз бегал?

На деловых переговорах?

В спортзале?

С солдатами?

Но, пожалуй, бегать за пятилетним ребёнком — задача посложнее.

Наконец, мне удаётся поймать Милу. Она визжит от восторга и пытается вырваться, но я осторожно подхватываю её на руки.

— Поймал! — торжественно объявляю о своей победе.

— Ты жульничаешь! — хохочет она. — Ты же большой!

— Зато ты быстрая, — улыбаюсь ей. — В кого только пошла?

— В тебя! — гордо отвечает Мила. — Хотя ты не такой быстрый, как я… Иначе бы давно ко мне прибежал! Я тебя так долго ждала…

Мы смеёмся, и в этот момент она смотрит на меня. Глаза сияют, губы растянуты в широкой улыбке… и у меня перехватывает дыхание.

Её улыбка — точная копия улыбки Тани. Та самая, которую я так любил и так часто не замечал. Искренняя, светлая, обезоруживающая. В груди что‑то теплеет, будто внутри зажёгся маленький костёр.

Пять лет…

Пять лет я не видел этой улыбки.

Не знал, что она живёт в моей дочери.

И что она может так сильно меня изменить…

— Папа, ты чего замер? — Мила дёргает меня за рукав. — Теперь я буду догонять тебя!

— Хорошо, — встряхиваюсь, смахивая с себя сантименты. — Но учти, что я тоже быстрый!

— Посмотрим! — она снова убегает.

На этот раз я специально немного замедляюсь, чтобы она меня поймала. Когда Мила налетает на меня с радостным криком «Я тебя поймала!», я делаю вид, что поражён её мастерством.

— Невероятно! — восклицаю. — Ты настоящий чемпион по догонялкам!

— Да! — она торжествующе поднимает руки. — А теперь качели?

— Выбирай! — бросаю ей, обведя рукой парк.

Взяв меня за руку, Мила ведет меня к понравившимся ей качелям. Сажаю малышку и начинаю раскачивать ее, сначала осторожно, потом чуть выше.

— Выше! Ещё выше! — требует она.

— Выше уже опасно, — предупреждаю.

— Но я хочу до облаков!

— До облаков не получится, — смеюсь. — Зато могу до верхушек деревьев.

— Договорились!

Я раскачиваю качели сильнее. Мила хохочет, запрокидывает голову, волосы развеваются на ветру.

Мамочки в парке смотрят на нас выпучив глаза. Перешептываются и ведут себя так, словно я посреди детской площадки шашлык сел жарить… Шашлык из их детей.

А я просто своего ребенка качаю на качелях.

— Я летаю! — кричит она. — Папа, я летаю, как утка!

— Почти как супергерой, — поправляю ее. — Только без перьев.

Она смеётся ещё громче, а я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь во весь рот. Несмотря на мамашек, что смотрят на меня, как на сумасшедшего.

Когда Мила устаёт качаться, мы садимся на скамейку. Малышка пристраивается рядом, кладёт голову мне на плечо.

— Папа? — зовет меня устало и чуть зевая.

Бросаю взгляд на часы. Двенадцать. Надо обеда и… А дети в ее возрасте спят на обед?

— Да?

— А завтра мы опять пойдём в парк?

— Конечно, — отвечаю невозмутимо. — Когда захочем!

— Хорошо, — вздыхает она. — Я сегодня уже устала гулять. Посидим?

— Посидим, — соглашаюсь. — А хочешь я на ручках отнесу тебя домой?

— А так можно? Я же тяжелая… Мама так говорит, — расстроено тянет она.

— Для меня ты не тяжелая, — успокаиваю ее, поглаживая по голове.

— Пап, а когда мы к маме пойдем? — спрашивает уязвимо. — Или вы с ней в догонялки играете? Один приходит, другой уходит?

— Скоро, солнышко! Скоро, — отвечаю и подхватываю ее на руки, направившись домой.

Малышка поудобнее устраивается, и к моменту, когда я заношу ее домой, уже мирно сопит.

Дорогие читатели, с 9 мая вас! С Днем победы! С праздником нас!

Правда спит она недолго.

Я старался аккуратно ее положить и раздеть. Но стоило только потянуть за один рукав, и малышка открыла глаза, заявив, что выспалась.

И вместо того, чтобы отправиться по делам, я сижу на краю кровати этой вредины и держу в руках книжку с яркими картинками «Кот в сапогах». Мила лежит, укрывшись до подбородка, и смотрит на меня огромными глазами в ожидании сказки.

Только сказка ей нужна не та, что написана в книге.

— Папа, — шепчет мелочь вредная, подсказывая. — Мама всегда начинала так: «В одном далёком королевстве, где звёзды светят ярче, чем лампочки, а облака похожи на зефирки…»

— Кхм… — прочищаю горло. — В одном далёком королевстве… где звёзды… эээ… очень яркие… и облака… ну, вроде зефирок… жил-был кот. В сапогах.

Мила морщит носик, оглядев меня как строгая учительница непутевого ученика.

— Не так! Ты пропускаешь волшебство!

— Волшебство? — переспрашиваю, не понимая вообще ничего. Придумали свои правила, а мне играй не зная что к чему. — Сейчас…

Перелистываю страницу, делаю глубокий вдох и начинаю заново, стараясь придать голосу нужную сказочную интонацию:

— В одном далёком-предалёком королевстве, где звёзды сияли так ярко, что ночью можно было читать книги без лампы, а облака плыли по небу, словно пушистые зефирки разных цветов, жил-был удивительный кот. И не просто кот, а кот в сапогах!

— Вот! — довольно кивает Мила. — Теперь правильно. Читай дальше!

Читаю, стараясь не сбиваться. Но уже на следующем абзаце спотыкаюсь:

— «Кот был очень… эээ… находчивый и смелый, и он решил отправиться в путешествие, чтобы найти… гм… волшебный кристалл, который исполнял любые желания…

Боже…

Понапридумывают, а мне страдай.

— Папа! — возмущённо прерывает Мила. — Не кристалл, а волшебный амулет! И он не исполнял любые желания, а только самые добрые!

— Точно, — киваю, лихорадочно пытаясь вспомнить текст. — Волшебный амулет, который исполнял только самые добрые желания. Так вот, кот надел свои сапоги…

— Красные! — подсказывает Мила.

— Да, красные сапоги, — послушно добавляю. — И отправился в путь. По дороге он встретил… эээ…

— Великана! — подсказывает дальше всезнайка мелкая. — Огромного-преогромного великана, который храпел так громко, что деревья качались!

— Да-да, — подхватываю. — Огромного великана. И храпел он так громко, что… гм… даже облака пугались и разбегались в стороны!

Мила хихикает:

— Ты смешно придумываешь! Но мне нравится. Читай ещё!

Продолжаю, уже смелее импровизируя. Когда дохожу до сцены, где кот перехитряет великана, Мила так увлечена, что приподнимается на локтях.

— И тогда кот сказал великану: «О, могущественный великан, я вижу, ты такой сильный, что мог бы поднять… эээ… целую гору!»

— А великан ответил: «Да, я такой сильный!» — подхватывает малышка. — И он пошёл к горе, а кот тем временем пробрался в замок и нашёл амулет!

— Именно так! — киваю. — И кот вернулся домой, где его ждали друзья, и устроили праздник с пирогами и… эээ…

— Мармеладом! — радостно заканчивает Мила.

— С мармеладом, — соглашаюсь. — И все были счастливы. Конец.

Закрываю книгу и смотрю на Милу. Она лежит, улыбается, но глаза уже слипаются.

— Это была самая лучшая сказка, — шепчет она сонно. — Ты читал почти как мама.

— Почти? — приподнимаю бровь.

— Ну… мама ещё добавляла волшебные звуки, — Мила зевает. — Жужжание фей, шёпот ветра… Но ты тоже хорошо.

— Научусь, — обещаю, хотя даже не знаю как этому научится. — В следующий раз добавлю жужжание и шёпот.

— Угу… — Мила уже почти спит. — Папа?

— Да?

— Спасибо, что ты наконец пришел..

— И тебе спасибо, — тихо отвечаю ей, поцеловав в лобик.

Она засыпает, дыхание становится ровным и тихим. Я осторожно поправляю одеяло, убираю книгу на тумбочку и остаюсь сидеть рядом.

Она такая маленькая, такая беззащитная… и такая родная.

Пять лет я не видел, как она засыпает. Не слышал её сонного бормотания.

Не чувствовал, как маленькое сердечко бьётся рядом…

Не могу оторвать от нее взгляда. Смотрю на её длинные ресницы, на пухлые губы, на прядь волос, упавшую на щёку.

Красивая.

Рука сама тянется к её волосам — осторожно, чтобы не разбудить, провожу пальцами по светлым прядям. Мила чуть шевелит губами во сне, что‑то бормочет.

Наверное, продолжает сказку про кота в сапогах.

Сижу так минут двадцать, может, полчаса. Не слежу за временем. Забыла о делах даже.

Как я мог столько лет жить без этого? Без её смеха, вопросов, объятий…

Как Таня справлялась одна? Воспитывала, успокаивала, читала сказки. И всё без моей помощи.

Что я вообще знаю о воспитании детей? Я даже сказку нормально прочитать не смог без подсказок!

Никакой из меня отец!

Но тут Мила во сне чуть улыбается, и все тревоги отступают.

Осторожно встаю, наклоняюсь и очень легко, почти невесомо, целую её в лоб.

— Спи крепко, моя маленькая принцесса, — шепчу. — Твой папа теперь рядом. И он больше никуда не исчезнет.

Оставляю дверь чуть приоткрытой и выхожу в коридор.

Что еще я могу сделать для этого ребенка?

Может правда позвонить невестке и спросить совета? Она больше во всем этом понимает. Я же больше по развлечениям. Знаю, что детям нравятся хлопья, игровые комнаты и сладости. Но Эльза постоянно ругалась, если этого много давали ее детям.

Надо бы узнать, что правильного давать ребенку.

Но… так не хочется никому рассказывать о Миле.

Я боюсь. Очень боюсь потерять Милу… Спугнуть свое маленькое солнышко, которое только вышло… Хочется оставить его только себе.