Глава 9

Два месяца пролетели как один день. Две недели из них мы с Милой живём в Сочи. И я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной.

Каждое утро я просыпаюсь и на несколько секунд замираю, прислушиваясь к себе.

Это не сон? Не мираж?

Но нет. За окном действительно синеет море, в комнату врывается свежий морской воздух, а из соседней комнаты доносится заливистый смех Милы.

Помню тот день, когда мы приехали. Яков помог нам устроиться в гостевом доме на территории отеля своего брата и невестки.

Он сам его выбирал и менял. Яков хотел, чтобы все в этом домике было идеально для нашего с Милой проживания. Поэтому и гонял брата по всякой мелочи.

Но приехав сюда, он знал этот домик и все вокруг уже лучше самой Эльзы, которая выросла здесь. Он лично показал нам где кухня, где ванная, где можно сушить вещи после прогулки у воды. Рассказал, как работает отель, где лучше гулять, какие кафе поблизости хорошие, где продают самые свежие фрукты и морепродукты.

— Тут тихо, спокойно, — говорил он, помогая мне разложить вещи. — Воздух чистый, море рядом. Мила будет в восторге.

Я тогда только кивала, стараясь не показывать, как дрожат руки. Было странно находиться с ним в одной комнате, раскладывать вещи рядом, обсуждать бытовые мелочи зная, что он вот вот уедет и мое вновь влюбленное в него сердце разобьется.

Мила в самый первый день носилась по дому, заглядывала в шкафы, прыгала на кровати, а потом выбежала на балкон и закричала:

— Мама, смотри! Море! Настоящее! Оно такое большое!

— Да, солнышко, — с болью глядя на дочь, отзывался Яков. — И вы с мамой будете здесь отдыхать! Купаться, строить замки из песка, кормить чаек!

В тот же вечер он уехал. Дела на службе не ждали. Мы с трудом прощались. Мила плакала так, что даже Эльза не могла ее отвлечь всякими интересными вещами.

Бедная моя девочка! Никогда ее не видела такой. Лишь после звонка Якова по прилету она успокоилась. Сразу же после его обещания, что он скоро приедет.

И вот уже две недели мы здесь.

Сейчас я иду к ресторану с партией новых скатертей. Первые заказы от отеля Эльзы. Несу их аккуратно, стараясь не помять. Белоснежные, с тонкой вышивкой по краям. Работа помогает отвлечься, почувствовать себя нужной.

Я пока не решила, чем займусь всерьёз. Думала об ателье, представляла, как буду шить платья, костюмы, детские наряды. Но потом поняла, что шить всю жизнь… Не знаю. Хочется чего‑то большего. Чего‑то своего, настоящего.

Яков дал денег на бизнес. Они лежат на счету, ждут своего часа. Я всё взвешиваю, перебираю варианты.

Может, кафе?

Или магазинчик сувениров?

Или курсы шитья для детей и взрослых?

Мечтаю о чём‑то таком, что будет приносить радость не только мне, но и другим.

Может, открыть мастерскую, где будут учить детей рукоделию?

Или организовать клуб для мам с детьми. С мастер‑классами, играми, чаепитиями?

В общем, еще решаю.

Мила в Сочи быстро освоилась. Подружилась с детьми Жени и Эльзы. Их у ребят трое. Теперь они целыми днями пропадают где‑то на территории отеля. Строят «штаб» из картонных коробок, кормят чаек хлебом, бегают по лужайкам, смеются так звонко, что сердце замирает.

И все же она скучает по папе. Каждый вечер перед сном спрашивает, когда он приедет, показывает ему по видеосвязи свои рисунки, рассказывает, что нового узнала за день.

Она стала папиной дочкой. Хотя мне кажется она всегда такой была. С самого рождения. Просто пока Якова не было рядом — это было незаметно.

Здесь же в Сочи со своими двоюродными родственниками она раскрепостилась. Стала больше улыбаться, задавать вопросы, мечтать. Вчера заявила, что когда вырастет, будет дрессировщицей дельфинов. Правда… каждый день у нее меняется желаемая профессия, а у ее отца список того, что нужно его дочери, чтобы стать тем или иным специалистом.

Сворачиваю за угол, погружённая в свои мысли, и неожиданно врезаюсь в кого‑то.

— Ой, простите! — поднимаю глаза и вижу молодую женщину. Темноволосую, с покрасневшими от слёз глазами, в простом платье и с сумкой через плечо. Она вытирает щёки ладонью, пытается собраться.

— Ничего, — шмыгает она носом. — Это я сама… не смотрела куда иду.

— Что случилось? — спрашиваю, чувствуя, как внутри просыпается сочувствие.

— Уволили, — тихо отвечает она. — Сразу после корпоратива. После того, как я… проснулась рядом с боссом. Он сказал, что я это ничего не значит… Что я сама… А я не сама!

О боги!

Такая юная, а уже столкнулась с несправедливостью!

— Не плачь! Ты не должна плакать из-за этого урода! Ну уволили и уволили! Другую работу найдешь!

— Да кому я теперь нужна? — горько усмехается она. — Везде одно и то же.

— Не везде, — уверенно говорю я. — У меня скоро будет свой бизнес. Может, я смогу вас взять. Или помогу найти что‑то другое. Давайте обменяемся телефонами?

Она смотрит на меня с недоверием, потом кивает. Мы записываем номера, и я уже собираюсь идти дальше, как вдруг вибрирует телефон.

Сообщение от Якова.

«А что это за официант рядом с тобой на фото со вчерашней вечеринки в отеле? Зачем ты ему улыбаешься?»

Улыбаюсь, качаю головой. Ревнивый. Но свой. Родной.

— Все будет хорошо, — обещаю девушке. — В жизни каждой женщины всегда встречается свой самодур! Я за своего вообще замуж вышла… Дважды, — с досадой хмыкаю.

Это да… С Яковом мы поженились в тот день, когда я выписалась из больницы. Но свадьбу отпраздновать решили, когда он решит со своей службой.

Пока у нас только штамп в паспорте, как говорит мой муж. А поженимся у арки мы с тот день, когда поймем, что любим друг друга. Хотя… я уже влюбилась.

Яков

Три недели.

Всего три недели, и я в запасе.

Наконец‑то смогу быть рядом с Таней и Милой постоянно, а не выкраивать минуты для звонков между совещаниями, проверками и бесконечными бумажками.

Скучаю по ним безумно. Так, что иногда посреди рабочего дня ловлю себя на мысли: а не сорваться ли прямо сейчас, прыгнуть в машину и мчаться в Сочи? Но нельзя. Нужно дотерпеть, доделать всё до конца.

Каждый вечер, как только появляется свободная минутка, я набираю их номера. Сначала Миле, потом Тане. Дочь заливисто смеётся в трубку, рассказывает, как они с новыми друзьями строили «штаб» из картонных коробок, кормили чаек хлебом, ходили на море, строили замки из песка, а один раз даже видели дельфина вдалеке.

— Папа, он такой большой! — восторженно кричит она. — И прыгал так высоко! Я хочу его нарисовать!

— Обязательно нарисуй, — улыбаюсь своей крошке. — И покажешь мне, когда приеду.

— Обещаешь, что скоро? — голос её становится тише, серьёзнее.

— Обещаю, солнышко, — твёрдо отвечаю. — Совсем скоро.

А Таня… Она стала мягче, задумчивее. Иногда слышу, как она ходит по дому, что‑то бормочет себе под нос, а потом вдруг смеётся. В таком состоянии она из-за своего будущего бизнеса. Все думает и думает чего хочет.

Мне же нравится, когда она такая.

Прав был брат. Занятая женщина — рай для мужчины.

Беру телефон, чтобы набрать своих девочек перед сном, и в этот момент раздаётся звонок. Номер знакомый. Гордей. Друг ещё со времён Суворовского. Мы вместе учились, вместе шалили, вместе получали нагоняи от командиров. Сейчас он руководит крупной строительной фирмой, редко даёт о себе знать.

— Алло, Яков, привет! — голос у него напряжённый, даже какой‑то загнанный. — Я тут в твоём отеле. Как ты и советовал. На корпоративе.

— И что? — судя по голосу, он слегка не в рабочем состоянии.

— Лучше бы не приезжал, честно.

— Что случилось? — хмурюсь.

— С сотрудницей своей переспал… А оно мне надо? Уволил беднягу. А ведь талантливая женщина была. Да и симпатичная… Так-то и себя понять могу. Там чем восхищаться и чего хотеть. Но… с сотрудницей? Служебный роман? Служебная интрижка?

Хмыкаю и качаю головой, хотя он этого не видит:

— Так женился бы на ней. Так и сотрудница, и красавица рядом.

— Нет, спасибо, — фыркает он. — Был уже женат. Второй раз на эти грабли наступать не намерен.

— А я женился, — говорю спокойно, и на губах сама собой появляется улыбка. — На своей первой жене. На первой и единственной.

В трубке повисает пауза. Слышу, как Гордей шумно выдыхает.

— Ты что, серьёзно? — недоверчиво переспрашивает он.

— Серьёзно, — киваю, хотя он этого не видит. — И знаешь что? Я снова в неё влюбился. Так влюбился, что все три недели, что мы провели в Москве, не мог и на шаг от неё отойти. Один её запах меня с ума сводит — этот лёгкий цветочный аромат, который остаётся на одежде, на подушке… А как сложно было не поддаться животным инстинктам, когда дочь рядом… Сам не ожидал такой выдержки от себя.

Гордей хмыкает.

— Да уж, братан. Тебе виднее, — вздыхает. — А вот моя кукушка только в публичный дом второй раз годится.

Это да… Жена у Гордея бывшая та еще… нехорошая женщина. Но хоть дочь Гордею красавицу оставила.

— Ну и ладно, — пожимаю плечами. — Значит, не твоя судьба. Судьба — она хитрая штука. Уводит от плохого и приводит к хорошему. У меня вот так и вышло.

— Может, ты и прав, — задумчиво произносит Гордей. — Но я всё равно не готов. Слишком много боли было в прошлый раз.

— Понимаю, — киваю. — Но у нас с Таней всё по‑другому. Учимся уступать…

Перекидываемся с другом еще парочкой фраз и отключаемся. Не теряя времени, сразу набираю номер Тани. Гудки тянутся долго, и я уже начинаю волноваться, но тут она отвечает.— Алло?

— Привет, — улыбаюсь я. — Как вы там?

— Всё хорошо, — слышу её голос, и внутри всё теплеет. — Мила уже спит. Умаялась за день. Они с ребятами весь отель обежали, потом на море ходили. Сейчас вот храпит, как маленький медвежонок.

Тихо смеюсь, представляя свое храпящее чудо.

Даже здесь в меня пошла.

— Это хорошо, — довольно тяну. — Пусть отдыхает. А ты? Чем занималась?— Да так, — тянет она. — Кое‑что придумала.

— И что же? — интересуюсь, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу.

— Клининг, — уверенно говорит она. — Агентство по уборке. Я буду организовывать, нанимать людей, контролировать качество. Сама, конечно, убираться не стану — у меня другие задачи.

— Хорошая идея, — одобрительно киваю. — Очень даже. Практично, востребовано, можно начать с малого и расширяться. Но да. Самой убирать не позволю. Ты даже дома не убираешь. У нас для этого домоправительница есть.

— Конечно, дорогой! Тем более, — добавляет она чуть тише, почти шёпотом, — что мне пока нельзя особо напрягаться. Срок пусть и маленький, но…

Замираю.

В голове будто что‑то щёлкает.

Кровь приливает к вискам, сердце начинает биться чаще.

— Срок? — переспрашиваю хрипло, сжимая телефон в руке. — Ты хочешь сказать…

— Да, — мягко подтверждает она. — Я беременна. Уже три недели. Вчера тест делала, а сегодня с Эльзой к врачу ездили. Подтвердили беременность. Правда срок еще совсем маленький.

На несколько секунд теряю дар речи. Внутри всё взрывается фейерверком чувств. Радость, восторг, трепет, нежность. Всё смешивается в один мощный поток.

Представляю её. С лёгким румянцем на щеках, с этой новой, мягкой улыбкой, с рукой, невольно лежащей на животе…

— Танюш… — голос дрожит, и я даже не пытаюсь это скрыть. — Это… это же замечательно!

— Рада, что ты так считаешь, — слышу в её голосе улыбку, такую тёплую, такую родную. — Не планировала так рано конечно, но раз так вышло…

— У нас будет ещё один ребёнок…

И я отчетливо понимаю, что оставшееся время службы будет тянуться еще дольше по ощущениям.

Так и хочется сорваться, зацеловать жену, обнять её, почувствовать, как бьётся сердце под ладонью. И сына.

Сын точно будет.

Я это чувствую.— Я скоро буду, — обещаю твёрдо. — Осталось совсем немного. Держись там, ладно? И береги себя. И его.

— Хорошо, — шепчет она. — Мы будем ждать. И Мила тоже. Она уже придумала, как будет помогать маме с малышом. Говорит, что будет петь ему песни и читать сказки, — в трубке разносится смех моей жены, а затем она продолжает. — Она уже составила список правил для малыша. Первое: не плакать по ночам. Второе: слушаться Милу. Третье: не отбирать ее игрушки…

— Первое правило мне нравится.

— Еще бы вы Фросты по правилам жили, — вздыхает она. — Цены бы вас тогда не было…

Говорим с Таней по телефону долго. Пока у меня не садится батарея.

Кладу трубку, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. В груди разливается такое тепло, какого я не чувствовал никогда раньше.

Семья.

Настоящая семья. Вот что у меня теперь есть. И я сделаю всё, чтобы они были счастливы. Чтобы Мила росла в любви, чтобы Таня больше никогда не чувствовала себя одинокой, чтобы наш малыш родился в мире, где его ждут.

Смотрю на фотографию на столе — мы втроём, в парке, Мила между нами, смеётся, а Таня смотрит на меня так, будто видит впервые и узнаёт заново. И я знаю, что всё получится. Потому что мы вместе.