Часть двадцать седьмая. Эмма

— Женщина, вы ошиблись адресом, — сказала я быстро, и попыталась поскорее захлопнуть дверь перед материнским носом.

Господи, с какой стати она вообще ко мне явилась?!

Но не тут-то было. В матери, с виду кажущейся хрупкой изящной женщиной, таились такие силы, что сам Волан-де-Морт бежал бы в страхе куда подальше. Ее тонкая рука решительно пресекла мою попытку закрыть дверь. И через пару секунд я вдруг с ужасом обнаружила, что дорогая родительница тискает меня в объятиях. Просто сюр какой-то!

— Здравствуй, доченька! — причитала мать, окончательно породив внутри меня ощущение полного абсурда происходящего. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это все не какой-то кошмарный сон.

— С чего такие нежности? — сухо поинтересовалась в ответ, с трудом избавившись от удушающих объятий.

От матери пахло небезызвестной «Императриче» от Dolce&Gabbana. Из чего можно было сделать вывод, что жилось ей, определенно, получше моего. Старые обиды всколыхнулись откуда-то со дна души и были тут же мной задушены. Я больше не хотела тратить на эту женщину ни единой эмоции.

Послышались шаги с кухни, где до этого момента Влад и Алиса разбирали ее чемоданчик со сладостями. Оба они — и отец, и дочь, уставились на мою мать с одинаковым выражением любопытства и недоумения на лице и были в этот момент так похожи, что у меня внутри что-то защемило.

— Кто это? — первой полюбопытствовала Алиса, Влад же молча смотрел на меня, ожидая ответа. Хотя, судя по взгляду, уже и так все понимал. Яркие рыжие волосы, что доставались в нашем роду всем по женской линии, лучше всяких слов выдавали мое родство с женщиной, стоявшей рядом. Точно такие же были у бабушки, которую мне и стоило благодарить за то, что не осталась когда-то беременной на улице, и за то, что сейчас нам с Лисой было где жить. Именно от нее я унаследовала эту самую квартиру, в которую так бесцеремонно теперь заявилась мать.

Эта мысль, сопровождаемая гневом, заставила меня действовать решительно и бескомпромиссно.

— Женщина ошиблась дверью, — сказала я, послав матери предупреждающий взгляд. — Она уже уходит.

Но та смотрела исключительно на Алису. А потом, к моему возмущению, всхлипнула и бросилась к моей дочери, сжав ее в объятиях.

— Внученька моя, какая ты красавица!

Верила ли я в ее раскаяние и в то, что люди исправляются? Ни черта. Но когда перехватила вопрошающий, умный взгляд Лисы, не стала и дальше отрицать очевидное.

— Да, это твоя бабушка, — признала неохотно.

— Ты говорила, что она умерла, — возразила дочь, к моему облегчению выбираясь из этих липких объятий чужого, по сути, человека.

— Таких кирпичом не убьешь, — пробормотала я себе под нос, а вслух ответила:

— Для меня так и было. Но, как видишь, иногда они возвращаются.

И тут вдруг мать заметила Влада. Просияв как новенькие десять рублей, она кинулась к Крамольскому и затрясла его руку в порыве восторга:

— А вы, должно быть, Владислав! Папа моей внучечки! А я ваша будущая теща, какое счастье с вами познакомиться!

И тут мне вдруг стало все кристально ясно.

Мать каким-то образом узнала о Владе. А главное — о его финансовом положении, потому и прискакала мириться с дочерью, которую когда-то выбросила из дома, как мусор.

Я отчетливо вспомнила ее перекошенное ненавистью лицо. В ушах и сейчас звучали злые слова:

«Вон из моего дома! Ты неудачница! Мне не нужна дочь, которая только и может, что спать с незнакомыми мужиками! И отродье твое я содержать не собираюсь! Пошла вон, я сказала!».

И сейчас она смела касаться своими грязными руками моей дочери, которую назвала отродьем! Меня снова захлестнула ненависть. Распахнув дверь, я указала матери на выход и отчеканила:

— Уходи немедленно.

— Что? — она обернулась ко мне с выражением неподдельного изумления на лице.

— Вон из моего дома, — вернула я ей ее же собственные слова.

Она непонимающе моргнула. Боже мой, у нее что, хватало наглости рассчитывать, что ее примут с распростертыми объятиями после всего, что было?!

— Эмма, может быть, нам стоит… познакомиться поближе? — вмешался неожиданно Влад.

— Не стоит, — отрезала я.

— И все же… выпить по чашке чаю, наверно, нам всем не повредит.

— Я согласна! — тут же оживилась мать.

Ну еще бы! В ее желании примазаться к богатству человека, которого она уже объявила своим зятем, я нисколько не сомневалась. Более того — готова была поспорить на все деньги, что с Владом мать будет держаться милее некуда и он, вероятно, станет искренне недоумевать почему я решила ее выгнать. Впрочем, ровно до того момента, как эта женщина полезет к нему в кошелек.

— Пейте на здоровье, — я великодушно махнула рукой в сторону кухни и, ядовито улыбнувшись напоследок, взяла Алису за руку и пошла к выходу, кинув из-за плеча:

— А мы уходим гулять.