Часть тридцатая. Эмма

В дверь позвонили так требовательно, что я едва не подскочила на месте и не пролила драгоценное масло иланг-иланга, которое держала в руках. Поспешно закрыв его крышкой, поставила масло на стол и направилась в прихожую. За это время раздалось еще три звонка, словно на лестничной клетке стояли дети, которые решили таким образом развлечься.

Но, к сожалению, там были вовсе не юные хулиганы. От представшего моему взгляду зрелища, я сначала онемела, а потом буквально задохнулась от ярости.

Быстро оглянувшись в сторону комнаты дочери, я понадеялась на то, что избавлюсь от проблемы раньше, чем Алиса это все увидит.

— Привеееет, — пьяно пропела мать, улыбаясь мне во все свои… Боже мой, где она потеряла зубы? Нижний ряд попросту отсутствовал, хотя еще вчера, я помнила, все было на месте.

Она стояла на ногах с трудом, всем весом опираясь на плечо своего собутыльника. Вернее — собутыльницы. И больше всего меня поразило не то, в каком состоянии была мать, а то, кто стоял с ней рядом. Причем в примерно таком же состоянии, судя по блаженной осоловевшей улыбочке.

— Я к тебе подружку свою привела, — пролепетала мать, неведомо какими силами преодолевая мой порог и вваливаясь в квартиру. — Так и сказала — Иннуля, дочка моя нам будет рада!

— Вы же обе вдрызг, — произнесла я, не скрывая отвращения. — Я не желаю, чтобы вас сейчас видела моя дочь!

— Имеем право! — наконец подала голос Инна Владимировна и, следом за матерью, попыталась проделать трюк с прохождением порога, но… неудачно. Я смотрела, как мать Влада растянулась на середине, так и не преодолев дистанцию в пару шагов, и меня разбирал истерический смех пополам с гневом.

— Это наша внучка… мы хотим ее видеть! — донеслось до меня с пола приглушенно, потому что Инна Владимировна сейчас увлеченно знакомилась всем своим лицом с моим паркетом.

— Даже речи быть не может, — отрезала я. — Я вызываю вам обеим такси. Немедленно.

Но тут рука матери неожиданно крепко впилась в мое запястье. Казалось, она способна была переломать мне сейчас кости. Подняв взгляд на ее лицо, я увидела там до боли знакомую злость.

— Моя дочка! Ах, какая ты правильная! Осуждаешь других, а сама-то… шлюха!

— Чье брюхо? — донеслось с пола, но на мать Влада внимания никто не обратил.

Кровь бросилась мне в лицо. Все же я была права — люди не исправляются. И таких, как моя мать, следовало вычеркивать из своей жизни без малейших сожалений.

— Покинь мой дом сейчас же, — я подтолкнула ее к выходу, но она оказала сопротивление. Хуже того — мою щеку вдруг обожгла хлесткая пощечина.

— Неблагодарная! Я тебя родила и вырастила! А ты нас с подругой выгоняешь!

— Хотела бы я знать, когда вы успели подружиться, — проговорила сквозь зубы. — И цели этой дружбы — тоже.

— Я умею выбирать друзей! А ты — неудачница! Хотя подсуетилась вовремя — захапала себе бабкину квартиру! Думаешь, и богатого мужика при себе удержишь? Неееет… не позволю!

С меня было достаточно. Применив всю силу, я выволокла ее из квартиры, отодвинув от порога мать Влада, и закрыла дверь. Но слова, которые до меня донеслись напоследок, услышала отчетливо:

— Ты об этом пожалеешь!

Казалось бы, всего лишь пьяный бред, но почему-то по коже пошел мороз. Подавив неприятное чувство, возникшее внутри от этой угрозы, я подняла наконец мать Влада с пола и прислонила ее к двери. Уронив голову на грудь, та уже мирно посапывала как ни в чем не бывало. Не возникало никаких сомнений в том, кто кого споил из этих двоих. Впрочем, возиться с Инной Владимировной я не собиралась. Достав из кармана смартфон, быстро набрала номер Влада и проговорила:

— Приезжай срочно. И забери от меня… твою мать.