Часть тридцать вторая. Владислав

Первый звонок раздался, когда не было еще и семи. Черт побери, я не собирался вставать настолько рано! Половину ночи провертелся в постели, как Гитлер в аду, и когда проваливался в сон, решил, что с утра пошлю к чертям работу, высплюсь и поеду к Эмме и Лисе. И вот теперь какая-то зараза меня разбудила!

Я снова почти заснул, отключив противное жужжание, но оно повторилось еще раз. А потом точно такая же вибрация постигла мой второй телефон, номер которого имелся у весьма ограниченного количества людей. Да твою же мать, кому я мог понадобиться в такую рань?

— Алло, — буркнул в трубку, прошлепав к окну, чтобы убедиться, что за ночь планету не накрыл какой-нибудь тотальный трындец вроде апокалипсиса или нашествия инопланетян. И натурально охренел, услышав едва ли не визг на том конце связи:

— Владииииик! Владик, ты цел? Я как сегодня увидела в новостях перестрелку, так чуть не умерла! Господи, ты цел?

Я даже отнял телефон от уха, чтобы убедиться, что меня не приглючило и звонила одна из моих бывших.

— Какую перестрелку? — прохрипел в телефон.

— Ну ту! Где ты спасал ребенка! Почему ты не говорил мне, что у тебя есть ребенок, когда мы встречались? Владик! Я бы его приняла! Клянусь!

Это разбудило почище чашки крепкого горячего кофе, выплеснутого на живот. Сон как рукой сняло. Какого хрена вообще творилось?

— Перезвоню, — пообещал я несбыточное и, отрубив связь, открыл поисковую строку новостей.

А через десять минут, наскоро нацепив на себя первые попавшиеся шмотки, мчался к дому родителей.

— Влад? — удивленно воскликнул отец, открывший мне дверь. — Что-то случилось?

Он наверняка тоже едва поднялся с постели и даже не успел толком одеться. На папе красовались домашние штаны и халат. Лицо было заспанным, но со следами неподдельной тревоги. Значит, новости пока до него не добрались.

— Где мама? — потребовал я ответа, входя в дом.

— Спит. После вчерашнего, наверно, до полудня будет в постели. А что?

— А то.

Я подошел к столу и положил перед отцом телефон. Включил запись новостей.

Кадры того самого видео, которое засняла бог-весть-как-ее-звали-Альбина-что-ли появились первыми, после чего голос ведущего стал вещать о том, что известный бизнесмен спасал дочь от угрозы, которая возникла по вине ее матери. Остальное было сплошь домыслами канала, вроде того, что теперь наследница многомиллиардного состояния в хороших руках, а таких матерей нужно изолировать от детей. Конечно, в весьма корректной форме, но от этого хрен был редьки не слаще.

— Откуда это у них? — выдохнул отец, растерянно садясь за стол.

— А ты не догадываешься? — хмыкнул я, покосившись на бутылку спиртного. Нет, пожалуй, от виски в столь раннее время стоило воздержаться, а то так и до алкоголизма рукой подать.

— Думаешь, мама передала?

— А кто еще?

— Бред… бред, она бы не стала. Ей незачем тебя подставлять.

Я покачал головой, сел напротив отца и растер лицо ладонями. В целом, он был прав. И я рассчитывал на то, что мама взаправду бы такого не сделала, но… в своем желании забрать Алису себе, она уже зашла довольно далеко. И успела натворить такого, чего я никак от нее не ожидал.

— Я уже ничего не знаю, — признался отцу. — Но все это… дико бесит. Мне уже позвонили даже те, кого я вообще не собирался слышать никогда в жизни. И чем это завершится — ума не приложу.

— А Эмма? Она уже знает?

— Надеюсь, нет. Собираюсь к ней прямо отсюда.

— Бедная девочка…

О, с этим я был категорически согласен. С тех самых пор, как я и мое семейство появились в жизни Эммы и Алисы, похоже, у них только и было, что ворох проблем. И меленькая тележка извечных тревог.

— Если это не мама, то кто? — спросил я в никуда, не особо понимая, что со всем этим дерьмом делать дальше.

— Не знаю, — пожал плечами отец. — Может…

Папа задумался, глядя на меня, я же спокойно (насколько было возможно) ждал, что же он скажет.

— А может, это мать Эммы? Она ведь с ней вчера… куролесила.

Хм… Мать Эммы для меня была темной лошадкой. С одной стороны — наносной лоск и останки былой роскоши, с другой — явный синдром алкоголика с печатью во все лицо. Но откуда у нее появилась эта запись? Черт, Крамольский. Идиотские вопросы. Кажется, кто-то подпоил твою мать, а потом, под каким-то предлогом, забрал записи у чертовой Альбины! Или подружка-Аля и вовсе бухала вместе с моей матерью и Антониной.

— Может, — тихо проговорил я и направился к выходу из дома, по дороге доставая телефон.

— Эмма!

Я с облегчением услышал, как мне ответили. Не мог пока понять по голосу, знает уже она о том, что случилось, или нет, но счел хорошим знаком, что Эмма не стала посылать меня в черный список с порога.

— Я хочу приехать к тебе с Лисой, — сказал, выруливая на шоссе.

— Не стоит.

Черт! Значит, знала…

— Стоит. Нам нужно многое обсудить.

Возникла пауза. Я физически чувствовал, как Эмма размышляет, а потом — словно отстраняется.

— Не стоит. Я просто хочу покоя.

Я не успел ничего сказать, да и не желал говорить по телефону, когда она положила трубку. Конечно, прекрасно понимал ее состояние и желание спрятаться ото всего, включая меня, но и мириться с этим не хотел. Подобное могло нас развести, а этого я желал в самую последнюю очередь. Поэтому сделал то единственное, что мог сейчас — увеличил скорость, мчась на всех парах к дому Эммы и Лисенка.

И через двадцать минут понял, что все напрасно. Эммы и Алисы дома не оказалось. Я жал и жал чертову кнопку дверного звонка, пока у меня не стал отниматься палец. А сам набирал и набирал номер Эммы.

Но абонент раз за разом был вне зоны доступа.

Эмма попросту исчезла, и я не представлял, где мне ее искать.