Часть тридцать четвертая. Владислав

— Владик! Нам нужно поговорить!

Я возвел глаза к потолку, когда в домофоне раздался голос матери. До этого она пыталась дозвониться до меня, должно быть, с десяток раз, но брать трубку я не желал.

Теперь же пришлось открыть. Конечно, беседовать с мамой я не особо желал, но и прятаться от нее в собственном доме не планировал.

— Заходи, — буркнул я, и мгновением позже она нарисовалась на пороге моего жилища.

Быстро разулась, подошла ко мне и, заламывая руки, сказала:

— Это не я, Владик! Понимаешь? Не я!

Откровенно говоря, мне уже было плевать, она это, или нет. Я ума не мог приложить, где сейчас Эмма с Лисой и как их можно будет отыскать. И у меня не имелось даже предположений о том, кого подключить к поискам. Я метался по собственному жилищу, словно тигр, запертый в клетке, и чувствовал себя примерно так же. Впервые в жизни столкнулся с тем, что не мог решить никоим образом, привлекая все возможные средства, или же без них вовсе. Вообще никак.

— Понимаю, — кивнул, заложив руки в карманы джинсов. — Ты только за этим здесь?

Вышло довольно грубо, но разводить политесы я не собирался. Наверно, если бы мать проявила хоть каплю тепла по отношению к Алисе, я бы и вел себя иначе, но… Но она желала себе внучку, как желают дорогую собачку, выставленную в витрине зоомагазина, а этого я понять и принять не мог.

— Не только…

Она отошла к дивану и, присев на самый его краешек, сложила руки на коленях.

— Эмма и Алиса ведь исчезли, да?

В этот момент я понял, что что-то с визитом матери не так. Но давать понять, что подозреваю неладное, не стал.

— Они уехали, — как можно спокойнее сказал я, подходя к кофемашине. Безмятежно (насколько хватало выдержки, разумеется) сделал себе американо, потом повернулся к матери. — А что? — уточнил, почти не повысив тона.

— Это все Тоня! Это она забрала у Али запись… это она ее обнародовала! Она хотела сделать плохо Эмме.

Ага, ну в целом, я примерно понимал, что к чему, но теперь все окончательно встало на свои места.

— И сделала, — кивнул я. — И не только Эмме. Она сделала плохо своей внучке. Она сделала плохо мне.

— Я так и знала.

Мать прикрыла глаза, и если бы я уже не столкнулся с тем, что она выказывала на протяжении последнего времени, пожалуй, даже бы проникся этим покаянным видом.

— Мама, извини, но у меня нет времени на эти спектакли.

Я отставил пустую чашку и, поморщившись, покачал головой. Какая же чертовская усталость сейчас охватила меня целиком. Усталость, в которой красной нитью проходила потребность как можно скорее отыскать Эмму и Алису. Вернуть их… попробовать построить счастье, одно на троих. Где будет хорошо нам всем, где я смогу защитить их от любого зла.

— И если ты ничего не знаешь о том, куда уехали мои девочки, то…

Я кивнул в сторону выхода из квартиры. Разговаривать с мамой мне больше не хотелось. Да и не о чем было, если уж так посудить. И пусть я совсем не выказывал уважения или терпения во время этой встречи, мне было плевать. Мать должна была понять, что я ей совсем не рад.

— Я не знаю… но могу попробовать узнать, — вскочив с дивана, она устремилась ко мне и взглянула снизу-вверх на мое лицо, как будто хотела что-то увидеть. Быть может, одобрение, или что-то подобное.

— У кого? — вскинул я бровь и отступил, давая понять, что меня не интересуют ее источники новостей. Тем более, я прекрасно понимал, о чем именно говорит мама.

— У Тони, например! Она пока не знает, что я о ней думаю… я могу попробовать выяснить хоть что-то.

Откинув голову, я сжал переносицу пальцами. Во всей этой Санта-Барбаре мне приходилось думать, в первую очередь, о своей дочери и Эмме. Иначе это грозило свести меня с ума.

— Попробуй выяснить, — сказал недрогнувшим голосом.

Мать, сложив руки на груди, закивала, словно китайский болванчик. Выглядела при этом так, что я не узнавал собственную родительницу.

— Но знай, если снова попытаешься нам навредить — я за себя не ручаюсь. И не посмотрю, кем ты мне приходишься.

— Владик!

— Никакого Владика. Я все сказал. А теперь уходи.

Мама поджала губы, но все же направилась к выходу из моего дома. По пути обернулась и сказала:

— Я же все делаю для нас… для нашей семьи. И для тебя!

— Уходи, мама, — вновь поморщился я, не выдержав этого пафоса, а через мгновение ее и след простыл.

Я только и мог, что думать о том, где же искать Эмму с Лисенком. Были подняты все возможные ресурсы, на которые я мог рассчитывать. Я звонил тем людям, которые могли помочь мне хоть как-то… Но на выходе — ничего. Я напрочь не понимал, что мне делать, чтобы хоть отчасти продвинуться в своих поисках.

Это происходило ровно до тех пор, пока однажды я не увидел на экране незнакомый номер.

— Да? — рявкнул в трубку, совершенно не ожидая того, что этот звонок будет связан с Эммой.

И вдруг услышал женский голос, вернувший мне веру в то, что я близок к самой своей желанной цели:

— Владислав Сергеевич, мы можем с вами поговорить? Это будет касаться Эммы. Надеюсь, вы заинтересовались?