Часть тридцать шестая. Эмма

По другую сторону забора, разделявшего участок Леры с соседским, стоял незнакомый мужчина и махал мне рукой. Я подошла ближе, и мы удивленно уставились друг на друга.

Я — потому, что он был совершенно не похож на деревенского обитателя. Да, облачен мужчина был самым подходящим образом — в треники и старую футболку, но весь его вид кричал о том, насколько ему подобное чуждо. В этой одежде и посреди сельского пейзажа он смотрелся столь же уместно, как корова в бриллиантах посреди курятника. То есть — совершенно не гармонично.

Я пробежалась взглядом по его лицу — яркие голубые глаза смотрели на меня изучающе. И в них при этом светился ум, а вовсе не душевная простота условного тракториста. На щеке, сквозь щетину, проглядывал прямой шрам, похожий на разрез от стекла. Верхняя губа была полнее нижней, что придавало его рту чувственность. А волосы, гладко зачесанные назад, даже при всей простоте прически выдавали в нем скрытую элегантность. И весь он был какой-то… породистый, чего никак не могла скрыть простая небрежная одежда. Скорее, она только подчеркивала его необычную внешность и несоответствие этому месту.

Он также внимательно изучал меня в ответ. Только что хотел увидеть при этом — я не знала.

— Вы, наверно, внучка Петровича, — наконец прервал он молчаливое созерцание первым.

Врать я не стала. Сказала как есть:

— Нет. Я ее подруга. Лера предложила мне пожить здесь… некоторое время.

— Понятно, — протянул он, продолжая меня изучать, и я с трудом подавила желание спросить, что же именно ему понятно. — А я Роман, — представился он и после паузы добавил:

— Васнецов.

И выжидательно на меня воззрился, словно думал, что это имя может мне о чем-то сказать. Но оно не говорило мне ровным счетом ничего. Поэтому я вежливо откликнулась:

— Очень приятно.

Он хмыкнул — так, словно о чем-то размышлял сам с собой и неожиданно добавил:

— Я тут подумал… вы только что приехали, а у Петровича явно никаких запасов не осталось, и я решил вам занести немного свежих овощей с огорода.

Он протянул мне пакет, в котором обнаружились картофель и морковка. Я почувствовала жуткое смущение:

— Спасибо большое, но как-то неудобно….

Он отмахнулся:

— Ерунда. Берите, не стесняйтесь. Здешние магазины нечасто торгуют овощами, потому что у местных обычно все свое. Товар неактуален, — усмехнулся он.

Да у меня и денег почти не было, даже если бы я захотела совершить шопинг по местным магазинам, но этого я говорить, конечно, не стала. Просто пробормотала:

— Не знаю, как вас и благодарить….

— Не откажусь от чашки чая в честь знакомства, — не растерялся Роман. Васнецов.

Я вздернула бровь и усмехнулась:

— Что ж, приглашаю вас на чай. Если, конечно, мне удастся его найти.

Чай, к счастью, спасибо подруге, обнаружился в пакете, отгруженном мне Лерой, и пять минут спустя я уже накрывала на стол, стоявший прямо на улице, в тени старой яблони. Лиса, едва поздоровавшись, предпочла общество своего телефона и с гостем я в итоге осталась один на один.

— Как в лучших домах Лондона, — хмыкнул он, когда я поставила перед ним чашку и следом вдруг выдал неожиданное:

— Ну, рассказывай. Думаю, за чашкой чая уже можно перейти на «ты».

— Что рассказывать? — уточнила, устраиваясь на скамье напротив.

— Я все думал, почему мне так знакомо твое лицо? И понял — ты же сегодня звезда всех новостей! Эмма, верно?

Я прикрыла глаза. Действительно, я же ему даже не представилась, а имя мое он уже знал.

— Новости дошли даже сюда? — уточнила я, разглядывая темную жидкость в своей чашке.

— Не поверишь, сюда даже прогресс дошел. У нас есть интернет, — ухмыльнулся Роман.

— Ну тогда тем более рассказывать нечего, — передернула я плечами. — Из новостей ты уже знаешь, что я алкоголичка, наркоманка и потаскуха, у которой нужно отобрать родительские права.

— Ты не похожа ни на первое, ни на второе, а что касается третьего, то это даже интригует, — тихо рассмеялся Васнецов.

— Приму за комплимент, — невесело хмыкнула я и, вскинув на собеседника глаза, в свою очередь потребовала:

— Твоя очередь рассказывать. Как тебя сюда занесло? Ты не выглядишь как местный житель, даже несмотря на последний писк моды в виде треников.

Он нарочито вздохнул:

— А я так старался. Впрочем, твое незнание того, кто я, мне даже нравится. Именно этого я и хотел — чтобы обо мне все забыли.

— И почему же?

— Все от разбитого сердца, — ответил он шутливо, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на затаенную боль. Загнанную куда поглубже, но от этого не менее острую.

— Что ж, у нас сходные цели и задачи, — заметила я рассеянно, вертя в руках старую чашечку, расписанную цветами.

— Ладно, мне пора, — неожиданно поднялся на ноги Васнецов. — Еще загляну, покажу вам местные красоты.

Глядя ему в спину, я не могла побороть ощущение, что он сбегает. Только вот, вероятно, не от меня — от себя самого.

И я была, похоже, ничем не лучше.

Роман снова появился у нас на пороге через день. Вошел, как старый добрый сосед, в калитку, двигаясь с ленивой грацией и вальяжностью. Я попыталась представить этого человека сажающим на огороде картошку и — не смогла. Зато легко могла вообразить его на каком-нибудь светском рауте в смокинге с бабочкой, вот также, как сейчас, заложившим руки в карманы безупречно разглаженных брюк.

— Выполняю свои обещания, — заявил он с улыбкой после обмена приветствиями. — Куда бы ты хотела, чтобы я вас сводил?

Я подавила вздох.

— Откровенно говоря, самая главная достопримечательность, которая меня сейчас интересует в первую очередь — это место, где можно немного… подработать. Знаешь что-нибудь подобное?

Роман удивленно взметнул брови:

— Владислав Крамольский никогда не казался мне жмотом. Или… — он пристально посмотрел на меня, — только не говори, что ты ускакала любоваться местными красотами, даже не сказав ему о том, где ты.

— А если и так? — парировала я сухо, сложив на груди руки.

— Это не выход, — покачал Васнецов головой. — Он что, пытался отобрать у тебя Алису?

— Нет. Никогда, — ответила честно.

— И за что же ты тогда выписала бедолаге вотум недоверия?

— Я ничего не выписывала! Я просто хочу переждать весь этот кошмар. Хочу, чтобы меня никто не трогал!

— Смотри не упусти момент, — заметил Роман философски. — А некоторые кошмары лучше делить на двоих. Так проще, поверь.

— Говоришь со знанием дела, — с сарказмом откликнулась я.

— Вообще-то да. Ты спрашивала, что я делаю здесь… — его глаза вдруг подернулись дымкой, а лицо приобрело отсутствующее выражение. — Так вот, я зализываю раны. Несколько лет назад я потерял жену и ребенка. В аварии. И это — то, чего нельзя исправить, как бы ни хотелось. Со смертью невозможно спорить. А все эти газетенки… — взгляд Романа снова сосредоточился на мне, — то, с чем можно и нужно бороться! Понимаешь?

Да, я его понимала. В частности, то невысказанное, что крылось под его словами — он сам и рад был бы бороться, но ему уже не за кого и не за что.

— Схоронить себя в деревне тоже не выход, — сказала в итоге в ответ. — Этим никого не вернуть. Понимаешь?

Он усмехнулся, а потом как-то незаметно вышло, что Роман пожал мою руку, словно хотел сказать этим — нам, несчастным, надо держаться вместе. И именно в этот момент я к своему ужасу услышала за спиной до боли знакомый голос:

— Какая милая картина!